Когда солнце начало клониться к закату, и с моря потянуло прохладой, Андрей предложил:
— Может, сходим куда-нибудь перекусить? Тут недалеко есть неплохое кафе. Артемка, я знаю, проголодался. Да и вы, Марина, наверное, тоже.
— Я только «за», — согласилась Марина. — Честно говоря, я и не заметила, как проголодалась. За играми время летит незаметно.
Они собрали вещи и пошли в кафе — уютное, семейное, с детской площадкой во дворе и живой музыкой. Артемка уплетал картошку фри с котлетой, запивая молочным коктейлем, и без умолку болтал о своих приключениях в детском саду. Марина слушала его и улыбалась, а Андрей смотрел на нее и думал о том, как удивительно иногда жизнь сводит людей.
— У вас талант, — сказал он, когда Артемка убежал на детскую площадку. — Честное слово. Он обычно к незнакомым настороженно относится. А к вам — сразу. Как к родной.
— Дети чувствуют людей, — пожала плечами Марина. — Они еще не научились врать и притворяться. Если ребенок тебя принимает — значит, ты хороший человек.
— Значит, вы — хороший, — серьезно сказал Андрей.
Марина смутилась и отвела глаза. Они помолчали, слушая музыку — какой-то старый шлягер о любви и море.
— Расскажите о себе, — вдруг попросил Андрей. — Если, конечно, не секрет. Как вы жили все эти годы? Чем занимались? У вас ведь, кажется, образование дизайнера?
— Да, — кивнула Марина. — Но по специальности я почти не работала. Так, шила на заказ, для себя и для подруг. А так... Дом, быт. Я была домохозяйкой. Игорь хорошо зарабатывал, мне не нужно было работать. Я ждала его дома. Занималась квартирой, готовила, пыталась... пыталась родить ребенка. Но не получалось.
Она замолчала, комкая в пальцах салфетку. Андрей не торопил. Он просто сидел рядом и молчал, давая ей возможность выговориться.
— Мы столько лет лечились, — продолжила Марина тихо. — В Германии хорошая медицина, но и она не помогла. Я прошла через все круги ада — гормоны, процедуры, надежды и разочарования. А потом выясняется, что у него, оказывается, есть ребенок на стороне. Вернее, он думал, что есть. Я так ему завидовала... и так ненавидела его за это. А теперь понимаю — он, наверное, тоже был несчастен. По-своему.
— Война — не место для детей, — вздохнул Андрей. — Это я о семейной жизни. Я тоже был женат, знаете ли. Давно. Развелись. Детей не нажили. Жена не выдержала моей работы. Говорила — я не для того замуж выходила, чтобы мужа по полгода не видеть. Ушла к другому, гражданскому. Я не в обиде. Море — оно не каждую женщину принимает. Это надо или любить, или уходить.
— Вы до сих пор в море ходите? — спросила Марина.
— Хожу, — кивнул Андрей. — Куда я без него? Это моя жизнь. Правда, сейчас, с Артемкой, сложнее стало. Родители выручают. Когда я в рейсе, Артем у них в станице живет. Они у меня золотые. Мама, Татьяна Ивановна, на пенсии уже, отец, Николай Васильевич, тоже. Дом у них большой, сад, огород. Малину выращивают на продажу. Хорошая малина, сладкая. Оптовики приезжают, забирают прямо с участка. Родители, конечно, рады внуку, балуют его. Но я же вижу — тяжело им уже. Возраст все-таки. И все время мне говорят: «Андрей, тебе жениться надо. Не дело это — одному ребенка растить. И себе, и ему жизнь ломаешь».
Он усмехнулся, отпил глоток чая. Марина смотрела на него и думала, какой же он все-таки простой и настоящий. Ни рисовки, ни желания произвести впечатление. Говорит как есть. И глаза у него честные, спокойные.
— А что же вы? — осторожно спросила она. — Не хотите жениться?
— Да я не против, — Андрей пожал плечами. — Только где ж ее найти, такую, чтобы и меня приняла с моими рейсами, и Артемку полюбила как родного? Это ж не просто «мужчина и женщина», это целый готовый комплект. И плюс — бабушка с дедушкой в придачу, и малина, и все такое.
Марина улыбнулась. Ей вдруг стало легко с этим мужчиной. Как будто они были знакомы сто лет. Она поймала себя на мысли, что ей хочется узнать его поближе. И это чувство было таким новым, таким неожиданным после всего пережитого, что она даже растерялась.
Они встретились и на следующий день. На этот раз Андрей сам позвонил ей с утра.
— Марина, мы с Артемкой сегодня едем в станицу, к родителям. У них там малина как раз поспела, и они звали помочь с урожаем. Поехали с нами? Посмотришь, как у нас тут люди живут. Заодно и познакомишься.
— А это удобно? — засомневалась Марина. — Я же им никто. Просто знакомая. Не стесню?
— Какое там! — отмахнулся Андрей. — Мама будет только рада. Она у меня хлебосольная. Увидит нового человека — сразу за стол сажать будет.
И Марина поехала. Станица располагалась в часе езды от Новороссийска, в живописной долине между холмов. Дом Сикорских стоял на окраине — добротный, кирпичный, с большой верандой и ухоженным садом. За домом, на нескольких гектарах, раскинулись малиновые кусты, усыпанные темно-красными ягодами. Воздух здесь был совсем другой, чем в городе, — густой, пряный, настоянный на травах и ягодах.
Татьяна Ивановна, мать Андрея, оказалась невысокой, кругленькой женщиной с веселыми морщинками у глаз и быстрой речью. Она сразу засуетилась вокруг гостьи:
— Ой, Мариночка, проходите! Какая вы худенькая! Вас кормить надо! Андрей, ну что ж ты не предупредил, что гостья будет, я бы стол накрыла!
— Да ты все равно накрыла бы, мам, — усмехнулся Андрей. — Ты ж у нас по-другому не умеешь.
Николай Васильевич, высокий, поджарый старик с прокуренными усами, поздоровался степенно, с достоинством, но в его глазах тоже мелькнул живой интерес к гостье. Артемка же, едва выскочив из машины, тут же потащил Марину в сад — показывать свои владения.
— Вот тут у нас малина! — важно объяснял он, дергая Марину за руку. — Вот эта — красная, а вон та — желтая, она еще слаще! А еще у дедушки есть кролики, пойдем покажу!
Марина ходила за мальчиком, и сердце ее таяло. Какой же он славный, этот маленький человечек. Доверчивый, ласковый, живой. И неважно, чей он сын. Главное — что он есть на свете.
За обедом сидели на веранде. Татьяна Ивановна наготовила всего — и борщ, и котлеты, и салат из свежих овощей, и компот. Марина помогала накрывать на стол, и свекровь потенциальная, сама того не зная, одобрительно поглядывала на гостью — и руки у девки правильные, и посуду красиво расставляет, и все время спрашивает, чем помочь.
— А вы надолго в наши края, Мариночка? — спросила Татьяна Ивановна, когда все расселись за столом.
— На несколько месяцев, — ответила Марина. — У меня тут дом остался. Нужно решить с наследством, привести все в порядок.
— Это чей же дом? — поинтересовался Николай Васильевич.
— Бабакиных, — сказала Марина и чуть поморщилась, ожидая реакции. Но старики только переглянулись.
— А вы им кто же будете?
— Я жена Игоря Бабакина, вернее, вдова, — честно ответила Марина. — В Новороссийске остался дом его матери, которая тоже умерла.
Повисла небольшая пауза. Старики знали историю своей дочери, знали и про Игоря. Но никто не стал лезть в душу. Татьяна Ивановна только вздохнула, подлила Марине компоту и сказала просто:
— Что ж, жизнь — она всякая бывает. Главное — чтобы люди хорошие. А вы нам понравились, Мариночка. Правда, Коля?
— Правда, — кивнул Николай Васильевич, закуривая после обеда. — Андрюха, ты смотри, какая девушка хорошая. А ты все бобылем ходишь.
— Бать, ну опять начинаешь... — засмеялся Андрей.
— А что «начинаешь»? — встряла Татьяна Ивановна. — Я тоже скажу: вот такую бы тебе жену, сынок. Чтобы и добрая, и хозяйственная, и Артемку приняла. Смотри, как он к ней прилип — не оторвать!
Действительно, Артемка за обедом уселся рядом с Мариной и всю дорогу что-то ей шептал, показывая свои игрушки и уговаривая пойти с ним еще и в огород. Марина смеялась, слушала его, и глаза у нее светились.
Андрей смотрел на эту картину, и на душе у него становилось спокойно и хорошо.
— Мам, пап, спасибо за обед, — сказал он, поднимаясь. — Пойдем, Марин, покажу тебе наши места. Тут недалеко речка есть, красиво очень.
Они вышли за калитку и пошли по пыльной станичной дороге к реке. Артемка бежал впереди, гоняясь за бабочками. Андрей и Марина шли рядом, плечом к плечу.
— Не обращай внимания на родителей, — сказал Андрей с улыбкой. — Они у меня простые, что думают, то и говорят.
— Да я и не обижаюсь, — улыбнулась Марина. — Хорошие они у тебя. Душевные. Мне у них понравилось. Знаешь, я ведь сирота. У меня никогда не было такой семьи. Чтобы вот так — за столом, все вместе, чтобы дедушка ворчал, а бабушка пирогами кормила. Я на это всю жизнь смотрела как на чудо.
Андрей ничего не ответил. Он только взял ее за руку. Марина не отдернула ладонь. Они так и шли — держась за руки, как подростки, а впереди заливался смехом Артемка, и солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые тона.
Дни полетели незаметно. Они встречались почти каждый день — то на пляже, то в городе, то снова ездили в станицу. Марина уже знала, что Андрей — человек надежный и честный. За словом в карман не лезет, но и лишнего не болтает. Она чувствовала себя с ним защищенной, как за каменной стеной. После всех этих лет унизительной лжи, после предательства Игоря она вдруг поняла, что значит — когда мужчина не врет. Когда он смотрит на тебя прямо, и в его глазах — только ты.
Артемка же просто не отходил от Марины ни на шаг. Когда они втроем гуляли по набережной, он обязательно держал ее за руку. Когда садились обедать — норовил сесть рядом. Однажды он даже выдал, глядя на нее своими голубыми глазищами:
— Марина, а ты можешь быть моей мамой?
Марина тогда растерялась, покраснела, перевела взгляд на Андрея. Тот пожал плечами, но в глазах у него запрыгали смешинки.
— Артем, ну ты даешь, — сказал он, взъерошив мальчику волосы. — Так сразу и мамой. Может, сначала спросим, хочет ли Марина быть нашей... ну, другом?
— Хочу, — просто сказала Марина, и у нее вдруг защипало в носу от подступивших слез. — Очень хочу.
А потом пришла пора Андрею уходить в море. Это был его обычный рейс — на три месяца. За день до отплытия он пришел к Марине в дом на Виноградной. Они сидели на веранде, пили чай, смотрели на море, которое уже начинало темнеть в вечерних сумерках.
— Знаешь, — сказал Андрей, и голос его прозвучал необычно серьезно, — я хотел поговорить. Об Артемке. Пока меня не будет, он обычно живет у родителей в станице. Они его любят, конечно, и заботятся. Но...
Он замялся. Марина ждала.
— Но Артем вчера выдал мне такую тираду, — продолжил Андрей с усмешкой. — Сказал, что не хочет к бабушке с дедушкой. Хочет остаться с тобой. Представляешь?
— Со мной? — удивилась Марина. — Но я же... я же ему никто.
— Ты ему не никто, — серьезно сказал Андрей. — Ты для него — самый главный человек после меня. Он к тебе привязался, Марин. Да и я... В общем, я подумал: а что, если он и правда останется у тебя? Дом у тебя большой, места хватает. Родителям тоже полегче — все-таки возраст уже, им тяжело с маленьким ребенком целыми днями возиться. А тебе веселее будет. Что скажешь?
Марина не раздумывала ни секунды.
— Конечно, — сказала она, и в ее голосе не было ни тени сомнения. — Конечно, пусть остается. Я только рада буду.
— Правда? — Андрей смотрел на нее с какой-то особенной, теплой благодарностью.
— Правда, — кивнула она. — Я уже сама не представляю, как без него. Ты знаешь, Андрей... я ведь столько лет мечтала о ребенке. И когда у меня не получалось, я думала — наверное, я не заслужила. А теперь вот судьба подарила мне Артемку. Это ведь тоже счастье.
Андрей взял ее руку в свои ладони и долго смотрел ей в глаза.
— Ты удивительная женщина, Марина Бабакина, — сказал он. — Честное слово. Я таких еще не встречал.
На следующий день Андрей ушел в море, а Артемка переехал к Марине. Для мальчика обустроили отдельную комнату на втором этаже, ту самую, где когда-то жила Ольга Петровна. Марина вычистила там все, вымыла, покрасила стены в светлый, солнечный цвет, повесила новые занавески с корабликами. Артемка был в восторге.
Три месяца пролетели как один день. Марина и Артемка жили душа в душу. По утрам она отводила его в садик, вечером забирала, они вместе гуляли по набережной, ходили на пляж, играли в парке. Мальчик называл ее просто Мариной, но иногда, по вечерам, когда она укладывала его спать и читала сказку, он обнимал ее за шею и шептал: «Ты самая лучшая». И у Марины каждый раз сжималось сердце от нежности.
Иногда они ездили в станицу к родителям Андрея. Татьяна Ивановна и Николай Васильевич встречали Марину как родную. Усаживали за стол, кормили до отвала, расспрашивали о жизни, о планах. И все чаще в их разговорах проскальзывали намеки: «Вот приедет Андрей — тогда и поговорим серьезно». Марина смущалась, но в глубине души знала — да, приедет, и да, поговорим.
И вот настал тот день. Андрей вернулся из рейса. Артемка, увидев дядю на пороге дома, с визгом бросился ему на шею. Андрей подхватил мальчика одной рукой, а другой притянул к себе Марину. Они стояли втроем в прихожей и не могли наговориться, насмеяться, наобниматься.
А вечером, когда Артемку уложили спать, Андрей и Марина снова сидели на веранде. Море шумело внизу, в темноте мерцали огоньки кораблей на рейде.
— Я много думал там, в море, — сказал Андрей, глядя на Марину серьезным, пристальным взглядом. — О нас. О тебе, об Артемке. Мне так жаль, что раньше тебя не встретил… в молодости, Жили ведь в одном городе. Как же я тебя пропустил?
— Не говори так, — покачала головой Марина. — В жизни ничего не бывает раньше или позже. Все случается тогда, когда должно.
— Тогда, значит, сейчас — самое время, — сказал Андрей. — Марина, я хочу, чтобы ты стала моей женой. По-настоящему. Чтобы мы были семьей — ты, я и Артем. Я знаю, это неожиданно, мы знакомы всего ничего. Но я чувствую — ты мой человек. Родной. Я не хочу больше терять время. Я люблю тебя.
Марина молчала. Она смотрела на него и видела в его глазах то, чего не видела никогда в глазах Игоря. Настоящую, спокойную, уверенную любовь. Без условий, без лжи, без двойного дна.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, и слезы потекли по ее щекам. — Я тоже. Я даже не думала, что так бывает.
Они поженились через месяц. Свадьбу сыграли скромную, по-семейному. За столом сидели только свои: родители Андрея, Оксана с мужем, несколько сослуживцев Андрея с женами. Артемка был самым главным гостем — в новой рубашке, с бабочкой, он важно нес кольца на атласной подушечке. А когда молодых объявили мужем и женой, мальчик вдруг громко спросил на всю ЗАГС:
— А теперь Марина будет моей мамой навсегда?
— Навсегда, — ответила Марина, подхватывая его на руки и целуя в макушку. — Навсегда, Артемка.
А еще через год случилось то, во что Марина уже и не верила. Она забеременела. Сама, естественным путем, без всяких врачей и процедур. В тридцать семь лет, когда, казалось, уже все поезда ушли. Узнав об этом, она проплакала всю ночь — от счастья. Андрей обнимал ее и гладил по голове, а сам тоже украдкой смахивал слезу.
Родила она легко, в новороссийском роддоме, крепкую здоровую девочку, которую назвали Верочкой. Татьяна Ивановна и Николай Васильевич переехали из станицы в город, поближе к сыну и внукам, продав свой дом. Дом на Виноградной Марина продавать не стала — рука не поднялась. Решили оставить как дачу, на лето.
Артемка души не чаял в маленькой сестренке. Он важно сидел у кроватки, когда Вера спала, и рассказывал ей про море, про корабли и про то, как они все вместе теперь — одна семья. Самая счастливая на свете.