Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 73
Утро в доме Егора началось с запаха свежих блинов и топлёного молока. Дарья хлопотала у плиты, ловко переворачивая румяные круги теста, которые шипели на сковороде. Рядом с ней, на высоком детском стульчике, сидел Артёмка – маленький, светловолосый мальчуган, сжимавший в руке красную блестящую машинку. Он молча смотрел на Дарью большими, не по-детски серьёзными глазами. Но в его взгляде не было привычной ребячьей радости или любопытства. Только тихая, затаённая печаль, которая чуть ли не с рождения поселилась в этом, ни в чём не повинном малыше.
– Ну что ты, мой хороший, – ласково проговорила Дарья, оборачиваясь к мальчику. – Сейчас наша кашка остынет, и папа придёт, и мы будем завтракать. Потерпишь ещё немного?
Артёмка не ответил. Он только перевёл взгляд на окно, за которым занимался серый, пасмурный день. Дарья вздохнула и отвернулась к плите, стараясь не показывать своей тревоги. Она уже привыкла к его молчанию, но каждый раз, когда видела эту отстранённость, сердце сжималось от боли.
В коридоре послышались шаги, и в кухню вошёл Егор. Он был только что из душа – мокрые волосы немного взъерошены, на плечи наброшено полотенце. На лице играла улыбка, хотя глаза выдавали усталость после бессонной ночи в лесу. Он подошёл к Дарье сзади, обнял её за талию и поцеловал в макушку.
– Доброе утро, моя красавица, – сказал он мягко, прижимаясь щекой к её волосам. – Ты, как всегда, встала раньше всех.
Дарья улыбнулась, чувствуя тепло его рук.
– Доброе утро, – ответила она, поворачиваясь к нему. – Ты хоть немного поспал?
– Пару часов, – признался Егор, целуя её в губы. – Но это ерунда. Я привыкший.
Он отпустил жену и подошёл к Артёмке. Наклонился перед стульчиком, заглянул мальчику в глаза.
– Привет, боец, – сказал он ласково, протягивая руку, чтобы потрепать малыша по голове. – А тебе как спалось?
Артёмка посмотрел на него, склонил голову и потрогал мокрые волосы Егора, но не улыбнулся. Он просто сидел, сжимая в кулачке край нагрудника. Егор вздохнул, но вида не подал.
– Ничего, Тёма, – тихо сказал он, – мы всё наверстаем.
Егор поднялся и повернулся к Дарье. Лицо его стало серьёзным.
– Даш, прости, что снова оставляю тебя сегодня, – сказал он, беря её за руки. – Нужно съездить на Петровский хутор, проведать медвежонка. И в участок заскочить. Дел накопилось.
– Ничего, – ответила Дарья, пожимая плечами. Она старалась говорить бодро, чтобы не тревожить мужа. – Мы с Артёмкой вполне справляемся. Правда, малыш?
Она посмотрела на сына, но тот всё так же молча смотрел в окно. Дарья вздохнула и добавила уже тише:
– Только он никак не хочет улыбаться, Егор. Я всё делаю – играю, пою, обнимаю... Но он смотрит сквозь меня. Мне так жаль его. Он такой кроха, а уже потерял всех близких. И рядом постоянно чужие люди. Даже мы с тобой для него чужие.
Голос её дрогнул, и на глаза навернулись слёзы. Егор подошёл ближе и обнял жену, прижимая к себе.
– Тише, тише, – прошептал он, гладя её по спине. – Всё будет хорошо. Ему нужно время. Он пережил такое, что взрослому не вынести. Но он справится. Мы ему поможем.
Дарья уткнулась лицом ему в плечо и замерла, вдыхая знакомый запах геля для душа и лесной свежести.
– Я просто боюсь, что у нас не получится, – прошептала она.
– Получится, – твёрдо сказал Егор. – Я тебе это обещаю.
Он отстранился, взял её лицо в ладони и заглянул в глаза.
– А теперь слушай меня, Даша, – сказал он серьёзно. – Внимательно слушай. Когда меня нет дома, ты должна быть осторожна. Я не хочу тебя пугать, к тому же Усольцева никто не видел в наших краях. Но он по-прежнему на свободе, а значит, очень опасен. Мало ли, что у него происходит в голове. Закрывайся на все замки. Даша, ты слышишь? Даже днём.
Дарья нахмурилась, но кивнула.
– При малейшем подозрении на что-то странное – сразу звони мне, – продолжил Егор. – Любой шум, стук, шорох, незнакомый голос за дверью. Я подниму всех и примчусь сам. Сразу же.
– Егор, я думаю, это лишнее, – попыталась возразить Дарья. – У нас тут тихо. И люди вокруг.
– Я знаю, – ответил он, не отпуская её рук. – Но я хочу быть спокойным, когда меня нет рядом.
Он сделал паузу, сжал её ладони крепче.
– И всегда держи телефон при себе, – добавил он. – Заряженный. В кармане, а не на столе.
Дарья видела, как он волнуется, и решила не спорить, чтобы не заставлять его переживать ещё больше. Она кивнула и поцеловала его в щеку.
– Хорошо, обещаю. Буду паинькой, – сказала она с лёгкой улыбкой.
Егор выдохнул и расслабился.
– Вот и умница, – сказал он, отпуская её. – А теперь давай завтракать. Умираю, хочу есть.
Дарья поставила перед мужем стопку золотистых, ароматных блинов, пропитанных топлёным маслом, налила в блюдце мёд, подала миску с густой и вязкой деревенской сметаной. Артёмка всё так же сидел и смотрел в окно, но Дарья заметила, что он краем глаза следит за ней и мягко улыбнулась мальчику. Потом взяла пиалу с кашей и принялась кормить его, радуясь хорошему аппетиту Артёма.
– Ну а что там с медвежьим семейством? – спросила она, чтобы перевести разговор на более спокойную тему. – Вы нашли медведицу?
– Нашли, – Егор приступил к завтраку и сощурился, как довольный кот. – И знаешь, кто молодец? Васильич. Он профессионал высшего класса.
Дарья остановилась и обернулась, заинтересованная.
– Васильич – это зоотехник из района?
– Да, Попов.
– И что он сделал? Выследил её?
– Нет, нашли её мы, а он чётко рассчитал нужную дозу, чтобы обездвижить её, – пояснил жене Егор. – У него было всего пятнадцать минут, чтобы осмотреть медведицу, достать две пули – из груди и из лапы – и обработать раны. За такое время даже обычный врач не всегда управится, а тут – зверь, дикий, раненый. Ещё и такой беспокойный.
– Пятнадцать минут? – удивилась Дарья. – Почему так быстро?
– Васильич специально не захотел усыплять зверя полностью, – пояснил Егор, отпивая чай. – Он сказал, что если дать полный наркоз, животное дольше будет отходить, тяжелее восстанавливаться. Может даже его не перенести. А так – она уснула не полностью, только была сильно заторможена. Он успел сделать всё необходимое, пока она была в таком состоянии.
– И как она сейчас? – Дарья аккуратно вытерла ротик Артёма салфеткой. – Вот умница. Давай теперь запьём кашку чайком.
– Нормально, – ответил Егор, с улыбкой наблюдая за женой и сыном. – Её жизни теперь ничто не угрожает. И её малышу, который с ней, тоже. Матвей уже два раза подкладывал ей лакомства с лекарством и следил, чтобы она их нашла. Говорит, она уже начала есть самостоятельно. Это хороший знак.
Дарья обрадованно посмотрела на мужа.
– Да, правда. А тот медвежонок, которого вы держите на Петровском хуторе? – спросила она. – Он как?
– С ним тоже всё будет хорошо, – сказал Егор. – Он пока ещё слаб, но Васильич сказал, что жить будет. Сейчас ему нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановиться. Ну и принимать лекарства, конечно.
Он посмотрел на Артёмку, который всё это время сидел, внимательно слушая его.
– Вот так, сынок, – сказал он тихо. – Все мы боремся за жизнь. Даже маленькие медвежата.
Артёмка медленно перевёл взгляд на отца. На мгновение показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но он тут же опустил голову и уткнулся носом в нагрудник.
Егор и Дарья переглянулись. В их взглядах читалась одна и та же мысль: всё будет хорошо. Надо только верить и ждать.
***
Психиатрическая больница встретила взволнованную посетительницу привычным запахом лекарств и хлорки, с которой санитары несколько раз в день намывали полы. Это была мать Гладышева, женщина лет шестидесяти с немного испуганным лицом, которая явилась к сыну, как только узнала, где он находится.
Она сидела на пластиковом стуле напротив Сергея, её руки нервно теребили край платка, а взгляд беспокойно бегал по лицу сына, пытаясь найти в нём признаки сумасшествия.
– Серёженька, сыночек, – начала она дрожащим голосом. – Как же так произошло? Что с тобой случилось? Расскажи, я же твоя мама, только не волнуйся, пожалуйста!
Гладышев сидел напротив неё, ссутулившись и глядя в пол. Он выглядел уставшим, осунувшимся, но в глазах его теплился холодный, расчётливый огонёк.
– Всё просто, мам, – ответил он равнодушно. – Я много работал и переутомился. Сильно. Сама понимаешь, быть нотариусом – это вечные нервы, суды, заседания, гонка. Вот и сорвался. С каждым может случиться.
– Но ты же всегда был таким крепким, – всхлипнула мать, промокая глаза платком. – Никогда не жаловался. А тут – на тебе. В психушку загремел.
– Такова жизнь, мам, – философски заметил Гладышев, пожимая плечами. – Но я скоро выйду. Правда, не знаю пока, что буду делать дальше.
Мать всплеснула руками:
– Серёжа, я тебе вот, что сказать пришла. Семён Васючков, отчим твой, умер. Царствие ему небесное.
Гладышев поднял голову и посмотрел на мать с внезапным интересом.
– Умер? – переспросил он, но потом добавил вяло. – А мне что с того?
– Квартиру он оставил, – продолжила мать, глядя сыну в глаза. – Тебе и Насте. Пополам. Она теперь там живёт.
Лицо Гладышева потемнело. Он резко выпрямился.
– А с чего это вдруг Настя теперь там живёт? – спросил он с нарастающим раздражением. – Она меня спросила? Я не собираюсь просто так отдавать ей своё жильё. Половина квартиры – моя. Вышвырни её оттуда.
– Серёжа, ну что ты говоришь? – испуганно замахала руками мать. – Она же твоя сестра! И с ребёнком одна осталась. Ей нужно где-то жить.
– Мне тоже нужно где-то жить, мам, – отрезал Гладышев. – Или ты думаешь, я после этой психушки сразу начну миллионы зарабатывать? Нет. Отчим оставил квартиру мне. И я её никому не отдам.
Мать поняла, что спорить бесполезно. Она тяжело вздохнула, поднялась и, поцеловав сына в щеку, ушла, оставив сыну передачку и запах дешёвых духов.
Как только за ней закрылась дверь, Гладышев подошёл к Таисии.
– Тась, – заговорил Гладышев вкрадчиво, опираясь обеими ладонями о стол. – Помоги мне выйти отсюда. Я больше не могу здесь находиться. Мне очень надо. Понимаешь? Иначе сестра может отжать у меня жильё! Скажет, что я лечусь в дурке и всё!
Медсестра оглянулась по сторонам, убедилась, что их никто не слышит, и тихо ответила:
– Я придумаю что-нибудь, Серёжа. Ты только не дёргайся раньше времени.
Вечером того же дня, когда больница погрузилась в сумерки и только дежурные лампы тускло освещали коридоры, Таисия подошла к палате Гладышева. Она присела на край его кровати и заговорила шёпотом:
– Я придумала, как тебе помочь. Только есть одно условие.
– Говори, – нетерпеливо сказал Гладышев.
– Мы должны расписаться, – твёрдо произнесла Таисия. – Только так, на правах законной супруги, я смогу тебя вытащить отсюда. Я заберу тебя под свою ответственность. Никто не посмеет возразить.
Гладышев на мгновение задумался, но потом решительно кивнул.
– Согласен, – сказал он. – Когда?
– Я потом тебе скажу, когда всё узнаю, – ответила Таисия, и в её глазах мелькнула довольная искра.
***
В небольшой квартире, когда-то принадлежавшей Семёну Васючкову, было тихо и уютно. Настя лежала на кровати, лениво листая ленту новостей в телефоне. С экрана на неё смотрели чужие счастливые лица, чужие успехи и радости. Почему у неё всё не так?
Андрюшка был в детском саду. Она отправила его туда с утра, и теперь в квартире царила непривычная тишина. Настя с сожалением подумала: жаль, что садики не работают круглосуточно. Иногда так хочется побыть одной, чтобы никто не дёргал, не задавал вопросов, не требовал внимания.
В дверь неожиданно позвонили. Она вздохнула и отложила телефон в сторону. Кого там ещё принесло? Она не ждала гостей.
Настя подошла к двери и глянула в глазок. За дверью стояла незнакомая женщина. Одета просто, но опрятно. Настя нахмурилась и открыла дверь, оставив цепочку на всякий случай.
– Вы к кому? – спросила она настороженно.
Женщина улыбнулась, но улыбка вышла холодной, деловой.
– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Таисия Степановна. Мы можем с вами поговорить? У меня есть новости о вашем брате.
Настя опешила, но дверь не открыла.
– Какие ещё новости? – спросила она.
– Ваш брат женился. Я его жена. Мы на днях официально расписались. И по закону половина этой квартиры принадлежит нам. Так что, Настенька, придётся нам как-то уживаться вместе.
Настя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она вцепилась пальцами в дверной косяк, чтобы не упасть.
– Какая ещё жена? – прошептала она побелевшими губами. – Серёжа в психушке! Он не мог там жениться!
– Мог, – спокойно возразила Таисия, достав из сумки свидетельство о браке. – Вот, полюбуйтесь. Всё по закону. Так что открывайте, не держите родственницу на пороге.