С того дня, как Омела вернулась в монастырь, матушка Иустина вела себя совсем иначе. Даже хуже, чем было вначале.
Игумения часто ругала Омелу, находя какой-нибудь незначительный повод. За любую провинность, наказывала её: заставляла выполнять самую грязную и тяжёлую работу, велела есть чайной ложкой, не разрешала вставать с колен, пока не прочитает покаянный канон и так далее.
До начала марта, Омела терпела и подчинялась, молясь Господу, чтобы вразумил настоятельницу. Сестры пытались защищать послушницу Елену, но было бесполезно.
Второго марта, по пути из храма в трапезную, Омела упала. Это видела инокиня Рафаила и быстро подбежала к ней. Придя в сознание, Омела говорила невнятные речи, похожие на бред. Рафаила дотащила её до корпуса и попросила другую сестру, чтобы помогла ей. Общими усилиями, они принесли и положили Омелу на кровать. Она хаотично шевелила руками и ногами, продолжала говорить несвязные фразы, а Рафаила принялась горячо молиться за неё.
Уже через 15 минут, к ним в келью зашла матушка Иустина. Увидев, в каком состоянии Омела, она перекрестилась и сказала Рафаиле:
– Слушай сюда, Рафаила. Я сейчас вызову скорую. Потом я позвоню архиерею, надо срочно постригать её, чтобы не случилось чего страшного.
– Вы, матушка, лучше покайтесь и попросите у неё прощения, когда она поправится. Вы её замучали! – сказала ей Рафаила, одарив разгневанным взглядом.
– Грешна, знаю. – сказала игумения и вышла.
Скорая приехала быстро. Омелу забрали в больницу.
А Рафаила следила за настоятельницей и подслушивала её разговоры по телефону.
Один из таких разговоров был по громкой связи. Иустина общалась с Резедой.
Иустина доложила ей:
– Лену увезла скорая. Вот мы и добились своего. Теперь я могу требовать её скорейшего пострига. Однако, ты мне так и не прислала необходимую сумму, чтобы я отдала за неё в епархию. Присылай быстрее то, что обещала. Я свою часть договора выполнила.
Мачеха Омелы сказала ей:
– Всё, что у меня лежало от её отца, я отправлю тебе. Сегодня и завтра. Должно хватить. Мне надо, чтобы она скорее была пострижена, чтобы не посмела уйти или сбежать. Хочу, чтобы она больше не появлялась в жизни нашей семьи!
Иустина заверила её:
– Не волнуйся. Как только я получу от тебя деньги, так я сразу же договорюсь с владыкой, чтобы он совершил её постриг. Как только выпишут её из больницы, сразу же постриг будет, без промедления!
Рафаила была в шоке от услышанного.
*****
Омела пробыла в больнице две недели. Её выписали в удовлетворительном состоянии, 15 марта, в пятницу, за два дня до начала Великого поста. Ей был прописан режим сна и еды, который не предполагал монастырского устава.
Однако, прочитав врачебные рекомендации, игумения Иустина сказала Омеле:
– Вот тебе два дня: суббота и воскресенье; наедайся, как хочешь. Можешь к соседям сходить, к мирянам, мяса поесть. Но, с понедельника ты будешь соблюдать пост вместе со всеми. Первая неделя – строгий пост, но тебе мы сделаем исключение, можешь сама себе готовить и есть обеды, но великопостные, без животных продуктов и без рыбы. Я договорилась с митрополитом, он приедет к нам в последние дни марта. В субботу будет служить Всенощное бдение, а в воскресенье – Литургию, где совершит твой постриг в рясофор. Ты будешь полноправной насельницей и инокиней. Поняла меня?
– Поняла... – вздохнула Омела.
– Ничего ты не поняла! Прочитай книги, которые я тебе на кровати положила. Из них ты узнаешь, кто такая рясофорная инокиня, что это только первая ступень монашества, без обетов, но уже с отречением от мира и готовностью служить Богу. Там тебе нарекут другое имя, чтобы отсечь прежнюю жизнь и родиться заново. Прочитай и всё уясни. Не волнуйся, я не буду тебя тиранить. Прости меня, пожалуйста! – сказав это, игумения встала на колени перед Омелой и совершила земной поклон.
– Бог простит, матушка! – сказала ей Омела и расплакалась.
Вечером, в келье, Рафаила рассказала Елене о том, что слышала. Но, та лишь отмахнулась, сказав:
– Сестра моя, разве это важно? Пусть, как хотят изощряются! Мне хочется Богу служить. Кто его знает, вдруг я поправлюсь, а? Может быть, постриг меня и спасёт от болезни. Давай простим их, грешных, чтобы самим не впасть в ещё большее искушение.
– Как ты красиво говоришь, Елена! Святая будешь, это точно! – улыбнулась Рафаила.
– Ерунду не говори! До святости, как до Луны, да в огиб солнца! Давай молчать. Я книги читать буду, а ты иди, куда хотела, ладно? Иди, иди бельё стирай! Не отвлекай меня, ради Бога!
Рафаила крепко обхватила Омелу, но быстро отпустила и ушла из кельи.
*****
31 марта 2024 года, митрополит совершил над Омелой иноческий постриг и нарёк ей имя Наталия, в честь преподобномученицы Наталии Сходненской, инокини, новомученицы российской, чья память праздновалась в тот день. Её облекли в рясу и клобук.
Сестры поздравляли её и обнимались с ней. А игумения велела, одной из постоянных прихожанок, сделать фотографии этого события.
Три дня инокиня Наталия была, непрерывно, в храме. Она чувствовала Божию Благодать и радовалась, как ребёнок. Голова у неё совершенно не болела, ум был ясный, и даже голос окреп: стал громче и выразительнее.
По прошествии этих благодатных дней, игумения оставила Наталию на храмовом послушании, вплоть до конца Великого поста. На службах, она была поставлена во чтеца, чему очень радовалась. А на Пасхальном Богослужении, случилось для неё личное чудо. С трепетом и волнением, инокиня Наталия пела вместе с сестрами на клиросе, ибо мать Зосима услышала, что она уже может.
На Светлой седмице, инокиня Наталия была отправлена на послушание в трапезную.
В среду вечером, придя в свою келью, Наталия решила заглянуть в телефон, который давно уже в руки не брала, с самого начала поста, только заряжала периодически и платила за тариф, чтобы связь не отключили. Звук и интернет были отключены, всё это время. На этот раз, она вошла в интернет и прочитала пасхальные поздравления от Фроси и других православных, ответив им тем же. Среди сообщений от знакомых мусульман, которые она игнорировала, не желая говорить, что находится в монастыре, вдруг увидела сообщение от Мурада, который написал ей ещё в апреле. Вскрыв его, она прочитала следующее:
"Дочь моя, Омела! Я не могу не сообщить тебе эту печальную новость. Твой брат пришёл из тюрьмы 21 апреля. 22 он весь день молчал, гулял туда-сюда по селу. А 23 апреля он повесился на том же самом дереве, что и ваш отец. Магомед разозлился и спилил это дерево. Распилил его мелко, сложил в кучу, облил бензином и сжёг. Лёшу похоронили рядом с отцом, потому что в кармане нашли записку, где он написал: "Я хочу лежать рядом с отцом, а не бродить, как неприкаянный". Прости, что побеспокоил. Как ты там?"
Наталия хотела было заплакать, но вспомнила, как Лёша поступил с Танюшей и чувства отпустили.
Она ответила Мураду так:
"Дорогой папа! 31 марта меня постригли в рясофор. Я теперь инокиня Наталия. Привет Резеде, это её заслуга, за деньги отца. Обними и поцелуй в маковки Мунира и Магомеда, обними и поцелуй в правую щёку Мадину! И тебя я обнимаю! Всем добра! Телефоном пользуюсь редко. Но, знайте, что я очень счастлива и ни о чём не жалею!"
Потом, она позвонила Халимат, которая рассказала свои новости. Потом, она дозвонилась до Розы, с пятого раза, и выслушала её жалобы.
Наконец, она позвонила отцу Василию, который грубо ответил ей, что его отправили служить на родину, в Ростовскую область, "в захудалый хутор со сгорбленной церквёнкой". В этом он винил её и Фросю, что затеяли тогда разговор с иеромонахом Иаковом, который пожаловался митрополиту. После этого инцидента, отца Василия попросили покинуть приход и рекомендовали отправиться на служение в отдалённый хутор, на его малой родине, где нужно реставрировать ветхий храм.
Выслушав гневные речи батюшки, инокиня Наталия попросила прощения и скорее завершила разговор. Слушая его, она еле сдерживала смех. Наконец, посмеявшись вволю, она принялась за вечерние молитвы, одна, так как Рафаила несла послушание на подворье.
На следующей неделе, Наталия несла послушание в монастырской гостинице, так как с мая по октябрь, в монастырь часто наведывались паломники. Она находилась через дорогу от самой обители и представляла из себя новое двухэтажное здание, со своей столовой и комфортными номерами. Вместе с Наталией, там служила горничной ещё одна инокиня. А те самые две послушницы средних лет, которые готовились к постригу, несли послушание на кухне. Наталия же, имела обязанности администратора. Ночью, с восьми до восьми, в гостинице дежурил сторож-мужчина, который жил по соседству, быв одиноким пенсионером.
В четверг, к монастырю подошли четыре девушки. Инокиня Наталия встретила их и угостила чаем с пирогами. Они рассказали, что хотят потрудиться во Славу Божию и попробовать для себя монастырский устав. Они были из ЛНР, со своеобразным малороссийским говором, довольно привлекательные внешне, по 19 лет каждой.
Выслушав их, Наталия сказала:
– Вам повезло больше, чем мне. Сейчас, в трудническом корпусе стало хорошо. А осенью, когда я здесь оказалась, там было плохо. Так что, пойдёмте к нашей игумении, чтобы благословила вас остаться.
Девушки согласились и пошли за Наталией.
Матушка Иустина обрадовалась новопришедшим, так как видела в них только бесплатную рабсилу, но никак не души, стремящиеся к Богу. Хотя, все четыре говорили, что любят молиться, верят, что только благодаря молитвам жителей, их хуторок не тронули бандеровцы.
Слушая их истории про спасение священника под роем дронов и чудесно выживших солдат, игумения заскучала. Наталия видела, что матушке было не интересно.
Наконец, благословив их поселиться, матушка велела Наталии отвести их в кельи и вернуться в гостиницу.
Наталия выполнила просьбу и вернулась на своё послушание.
В гостинице тогда было не более десяти человек.
Вечером, когда пришёл на своё дежурство Иван Иваныч, инокини и послушницы ушли из гостиницы в обитель.
Наталия, после вкусного ужина, попросила разрешения у матушки Иустины, чтобы выйти за пределы монастыря и дойти до воды.
– Зачем тебе туда? – спросила игумения.
– Я хочу посмотреть на гусей. Я видела, как они тут летают и гогочут. Я по карте смотрела, что здесь, рядом совсем, одна из речушек дельты Волги. Я с самого детства люблю гусей. Можно, а? Благословите, завтра сходить, ради Бога! – умоляющим тоном, просила Наталия.
– Ладно, Господь благословит! Завтра утром, после общего правила, можешь сходить. Только, чтобы к десяти утра уже была на своём послушании! Пару часов я сама там побуду. – согласилась настоятельница.
– Буди благословенно, матушка! – поцеловав ей руку, сказала инокиня Наталия.
– Читала "Афонский патерик"?! Похвально! Молодец! – улыбнулась игумения.
Наталия, летела в свою келью, как гусь над рекой, распевая тропарь Пасхи. Рафаила, зайдя за ней следом, сказала:
– А что такого в гусях? Почему ты их так любишь?
– Не могу сказать, но люблю! Среди всех птиц, они самые классные! Они мне напоминают мои пять лет, когда я ещё была маленькая девочка, когда у меня были папа с мамой, брат и две сестрички. Я хотела, чтобы у нас тоже были гуси, но родители не стали ими заниматься... Эх... – на этих словах, радость сменилась грустью и на глазах Наталии выступили слёзы.
– Не плачь, не вороши старое. – сказала Рафаила, обняв Наталию.
– Да. Лучше уж не говорить об этом. Лучше радоваться, взирая на гусей! Завтра схожу, полюбуюсь. Возьму с собой телефон и сделаю много фоток и видео. Хочу, чтобы они всегда были со мной и моими мыслями. Лучшие птицы на планете, по версии Омелы Панкратовой! – улыбнулась она.
– Кстати! Я подала прошение на постриг в мантию. Давно уже хотела, но всё сомневалась. А теперь созрела. – радостно сказала Рафаила.
– Слава Богу! Только, не уходи от меня в другую келью, пожалуйста! – попросила Наталия.
– Никуда я не денусь! Наоборот! Так у нас и заведено, что мантийные живут вместе с рясофорными. Просто, первых только трое, на всех не хватает... Матушка только одна живёт. С благочинной живёт Марфа, а с казначеей живёт Анна. Так что, тебе повезло, скоро с тобой рядом будет жить настоящая монахиня! – гордо сказала Рафаила и тут же рассмеялась.
– Ладно, хватит базарить. Надо молиться и спать ложиться, а то опять будешь кофе втихаря хлебать! – засмеялась Наталия.
– Слушай, чтобы я больше не таскала из гостиницы, купи мне завтра, пожалуйста, банку растворимого, да побольше. У меня нет своих денег, уже давно. Не пожалей, ладно? – попросила Рафаила.
– Ладно, ладно! И таблетки от изжоги, да?
– Нет, эти мне сестра Ксения дала уже, не беспокойся!
Проговорив ещё минут двадцать, не на духовные темы, Наталия и Рафаила принялись читать вечерние молитвы.
Ночью, когда уже все глубоко спали, игумения пошла в часовню, где инокиня Ксения читала Псалтирь. На лестнице, она споткнулась и плашмя упала на крыльцо. Громко закричав, она разбудила многих сестер, так как часовня была прямо возле их корпуса. Проснулись и Рафаила с Наталией.
Так как Ксения была фельдшером по образованию, она выбежала и оказала игумении первую помощь.
Вскоре, сестры собрались рядом с настоятельницей, которая трогала свою грудь, потом живот и говорила:
– Только бы успеть исповедоваться перед смертью. Только бы успеть...
– Ничего страшного не случилось, вставайте! – командовала Ксения. – Я даже скорую вызывать не буду. Крыльцо деревянное, расстояние маленькое. Ночью надо спать или молиться в своей келье, а не бродить! Знаете же, что я здесь Псалтирь читаю, по что прётесь? Лучше бы уж в храм шли, там хоть свет есть у крыльца!
– Помоги мне дойти до дома. Ой, не могу... Я же уж не девочка, чтобы падать и вскакивать. – говорила игумения, цепляясь за руки Ксении.
– Наташ, иди почитай там, где я закончила, пожалуйста! Я её провожу и вернусь. – сказала ей Ксения, уводя матушку в сторону её игуменского дома.
Зайдя в часовню, Наталия увидела красную закладку, которой подчёркнут седьмой стих третьего псалма: "Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя".
Тотчас она подумала: "Ну и матушка у нас... демонов с собою носит...".
Инокиня Наталия читала Псалтирь до самого утра, пока не настало время келейного правила, только тогда, в часовню зашла Ксения и сказала:
– Скорую вызывали. Еле-еле её успокоили, что всё в порядке. А то, начала было собираться умирать.
На это, Наталия процитировала тот самый стих из Псалма и сказала:
– Экзорциста надо вызывать. Сидит в ней нечистый, видимо. И зовут его Мамона.
– Нет у нас таких, к сожалению... Ладно, иди читай правило, тебе сегодня в гости идти, к гусям! – улыбнулась Ксения. – Христос Воскресе!
– Воистину Воскресе! – ответила Наталия и покинула часовню.
Продолжение следует...