— Случилось, — та бесцеремонно шагнула в квартиру, чуть не наступив на ногу хозяйке. — Я хочу сразу расставить все точки над «и». Чтобы вы со своей мамашей, не питали иллюзий.
— Каких иллюзий? — нахмурилась Лена.
— Вы думаете, что выбрались из нищеты, окольцевав моего сына? — Синеокова говорила громко, явно рисуясь. — Так вот, я заявляю официально: никаких денег вы не получите. Ни квартиры, ни машины, ни ежемесячного содержания. Рома живет на свою зарплату, а она, поверьте, быстро иссякнет без отцовских дотаций. Надеетесь переехать к нам и сесть нам на шею? Не выйдет. Или, может быть, думаете, что родители оттают, купят квартиру, машину, счет в банке предоставят? А это видела? — Наталья Владимировна сунула невестке под нос фигу.
— Эй, цаца, рот закрой, — Зоя Ивановна уперла руки в бока. — Ты куда пришла-то? В чужой дом! И кто кого на шею сажает? Мы с дочерью всю жизнь сами горбатились, ничего нам не нужно из твоих мешков с деньгами!
— Ой, не смешите, — скривилась Наталья. — Знаю я эти сказки про гордую бедность. Думаете, я поверю, что ваша дочь по любви вышла замуж? Конечно! За обеспеченного парня из хорошей семьи. Интересно, а если бы Рома был слесарем, вы бы так же радовались?
— Да будь он хоть дворником! — рявкнула Зоя. — Если бы Ленка его любила, я бы слова не сказала! А твоего сына я еще не знаю, но если в нем есть хоть капля от тебя, то грош ему цена.
— Мам, перестань, — Лена встала между ними. — Наталья Владимировна, я вас услышала. Но я Рому люблю. И мне ваши деньги не нужны. Правда.
— Ой ли? — Наталья усмехнулась. — Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь через полгода, когда поймешь, что учительской зарплаты хватает только на гречку.
— А вот это уже не твоего ума дело, — Зоя Ивановна решительно оттерла дочь плечом и открыла входную дверь. — Вон пошла отсюда. Пошла вон! И чтоб духу твоего здесь не было.
Наталья попятилась от такого напора.
— Вы еще пожалеете, — прошипела она. — Вот помяните мое слово, Рома наиграется и вернется в семью. А эту вашу… разведенку вышвырнет на улицу еще раз. И поделом.
Дверь захлопнулась прямо перед носом Синеоковой. Зоя Ивановна повернулась к дочери.
— Ну и змея же, прости Господи, — выдохнула она. — Лена, ты подумай. Может, зря ты в это семейство лезешь? С такой свекровью ты с ума сойдешь.
— Мам, я за Рому замуж вышла, а не за неё, — тихо ответила Лена, хотя на душе скребли кошки. — Прорвемся. Можно, в конце-концов, вообще не общаться со свекровью.
Квартира нашлась неожиданно быстро. Рома позвонил в пятницу, голос был уставший, но довольный:
— Лен, я нашел! Район хороший, дом конечно старый, но внутри все прилично. Двушка, кухня большая. Цена адекватная. Я договорился, но хозяйка хочет перед сделкой встретиться, обсудить детали. Да, и я хотел бы, чтобы ты посмотрела квартиру. А я на работе зашиваюсь — у отца аврал, какая-то проверка налоговой, он меня загрузил под завязку. Съезди, а? Посмотри, прими решение. Ты там хозяйкой будешь, тебе и карты в руки.
— Мне? — Лена удивилась. — Но деньги-то ты платишь.
— Это наши общие деньги, — отрезал Рома. — Мы семья. Всё, давай, адрес скину эсэмэской. Если понравится — скажи, я завтра подъеду к хозяйке квартиры и заключим договор.
Лена положила трубку. На душе потеплело. Всё-таки Рома доверял ей полностью.
По адресу она приехала на следующий день после обеда. Дом и правда был старым, но добротным, из красного кирпича, с лепниной над аркой. Такие строили еще в тридцатых годах прошлого века для заводской интеллигенции. Двор зеленый, с лавочками и старыми тополями. Никаких тебе элитных заборов, зато уютно и по-настоящему.
Квартира номер 42. Дверь открыла женщина.
Лена чуть не ахнула. Хозяйка была очень эффектной. Лет сорока, может, чуть меньше. Стройная, загорелая, с распущенными волосами цвета темного меда и зелеными глазами. Одета она была неброско, но дорого: простые льняные брюки, белая блузка, на шее нитка натурального жемчуга. От неё пахло каким-то сложным, пряным парфюмом.
— Здравствуйте, вы, должно быть, Елена? — улыбка у неё была открытой, но какой-то слишком профессиональной. — Меня зовут Анна. Проходите.
Квартира оказалась именно такой, как они мечтали. Высокие потолки, деревянные полы, светлые обои. В гостиной — эркер с видом во двор, на кухне — новая плита. Недорогая новая мебель да и ремонт свеженький..
— Квартира от родителей, — пояснила Анна, заметив интерес Лены к старинному серванту. — Я здесь не живу, но продавать не хочу. Решила сдавать порядочным людям.
— Очень красиво, — искренне сказала Лена. — И район тихий. Роману, мужу моему, точно понравится. Сколько вы хотите за аренду?
— Тридцать пять тысяч, плюс коммунальные. Депозит за последний месяц стандартно. Договор у меня готов, но без подписи. Если вас все устраивает, завтра с супругом можете подъехать, оформим.
Лена кивнула, мысленно прикидывая их бюджет. Дороговато, но терпимо. Рома говорил, что сможет.
Они вышли на улицу вместе. Анна попрощалась очень любезно, сказала, что ждет звонка. Лена проводила её взглядом и уже повернулась к автобусной остановке, когда заметила деталь, которая заставила её замереть.
У тротуара стояла машина. Большой черный «Мерседес» с тонированными стеклами. Тот самый «Мерседес», который Лена видела пару раз издалека, когда за ней и Ромой заезжал его отец. Запомнила номер.
Сердце у Лены ушло в пятки. Дверца машины открылась, и из салона вышел мужчина. Высокий, плечистый, в дорогом спортивном костюме. Николай Васильевич Синеоков собственной персоной. Он подошел к Анне и по-хозяйски, уверенно взял её за талию.
— Заждался уже, — донеслось до Лены.
Анна рассмеялась, запрокинула голову. Он поцеловал её. Не по-дружески, не в щеку. В губы. Долгим, интимным поцелуем, после которого мужчины обычно шепчут на ухо что-то очень личное. Потом он помог ей сесть в машину, захлопнул дверцу, и тяжелый автомобиль плавно отъехал от тротуара.
Лена стояла как вкопанная. Ноги стали ватными. К горлу подкатила тошнота.
Отец Ромы. И эта женщина. Анна. То, что это был отец ее мужа, она нисколько не сомневалась. Сотни раз видела Николая Васильевича на фотках в телефоне Ромы.
«Хорошую жену муж не бросит», — эхом отозвалось в голове.
Ирония была настолько горькой, что Лене захотелось рассмеяться в голос.
Она не помнила, как добралась домой. В голове был полный хаос. Значит, вот почему Николай Васильевич так спокойно отреагировал на уход сына. Вот почему он не стал держать Рому в особняке. Ему это было не просто безразлично — это было на руку. Сын съезжает, с глаз долой, и не нужно таиться, прятать любовницу. Можно спокойно жить на две семьи.
Что делать с этой бомбой?
Весь вечер Лена металась по квартире. Сказать Роме? Но как? «Дорогой, твой отец, который для тебя авторитет, изменяет твоей матери, и я это видела собственными глазами»? Это разрушит их отношения. Рома вспыльчив, он может натворить глупостей сгоряча. Он либо набросится на отца с кулаками, либо замкнется в себе, возненавидит весь мир.
Может, рассказать свекрови? Наталья Владимировна её ненавидит, это правда. Но она женщина. Она мать Ромы. Она имеет право знать правду. А Лена… Лена просто сообщит факт. Без злорадства. Без «хорошую жену муж не бросит, говорите?». Нет-нет. Просто, по-человечески сказать, предупредить.
«Нет, это дурость, — тут же одергивала она себя. — Ты видела, как она на тебя реагирует? Она же решит, что ты это из мести. Что ты выследила её мужа и теперь наслаждаешься».
Но образ надменной Натальи Владимировны, которая кричала про брошенных жен, не выходил из головы. Если Лена сейчас промолчит, не станет ли она соучастницей обмана? Сможет ли она спокойно смотреть свекрови в глаза?
Ближе к полуночи она приняла решение. Самое, как ей тогда казалось, мудрое. Она расскажет Наталье Владимировне. Не Роме. Пусть свекровь сама решает, как поступить с мужем. Это их брак, их тайны. А Рома пусть пока останется в стороне, не нужно ему знать, что отец — предатель.
На следующий же день, прямо с утренней смены в школе (она отпросилась, сославшись на плохое самочувствие), Лена поехала в особняк Синеоковых. Светлана Ивановна открыла дверь и, узнав невестку, удивленно вскинула брови.
— Натальи Владимировны нет дома? — спросила Лена.
— Дома, но она…
— Проведите меня к ней, пожалуйста. Это срочно.
Лена прошла в гостиную, где неделю назад её уничтожали словами. Наталья Владимировна сидела на диване, листая модный журнал. Увидев гостью, она отложила глянец и усмехнулась.
— Какие люди. Уже соскучилась? Или пришла деньги клянчить?
— Нам нужно поговорить, — Лена старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Наедине.
Наталья отпустила горничную взмахом руки и скрестила руки на груди.
— Я слушаю. Очень внимательно. Только быстро. Мне некогда.
Лена присела на кресло, но почувствовав себя неуютно, снова встала. Слова давались тяжело.
— Вчера я была на просмотре квартиры. Мы с Ромой нашли вариант. Хозяйку зовут Анна. Мы вышли на улицу, и… В общем, я видела Николая Васильевича. Он целовал эту женщину… в губы. Они вместе уехали на машине.
В комнате стало тихо-тихо. Лицо Натальи Владимировны не изменилось. Она просто сидела и смотрела на невестку немигающим взглядом. Тишина затягивалась, становясь невыносимой.
— И зачем ты мне это рассказываешь? — наконец произнесла она ледяным тоном.
— Я подумала, что вы должны знать, — честно ответила Лена. — Я не хотела, чтобы Рома знал. Я решила, что лучше вам решить, что с этим делать.
— Ты решила? — Наталья медленно встала. — Ты, решила? А с чего ты взяла, что я хочу об этом знать?
Лена отшатнулась.
— Я хотела как лучше…
— Ты хотела отомстить! — голос свекрови сорвался на визг. — Ты приперлась в мой дом, чтобы ткнуть меня носом в грязь? Да?! Из-за той фразы? Из-за того, что я сказала тебе правду о твоем бывшем браке?
— Нет! Вы не поняли…
— Я всё поняла! — Наталья шагнула вперед, и Лена инстинктивно попятилась. — Ты дешевая интриганка. Ты думаешь, если ты увидела моего мужа с какой-то бабой, это дает тебе право вваливаться в мой дом и шантажировать меня? Да мой Коля никогда бы не стал с какой-то арендодательницей! Это бред. Ты всё выдумала, чтобы сделать мне больно!
— Я ничего не выдумала! И я не собираюсь никого шантажировать, — Лена тоже повысила голос. — Я видела их! Своими глазами! Номер машины могу назвать!
— Не смей! — закричала Синеокова. — Не смей открывать свой поганый рот! Ты думаешь, я не знаю, зачем ты здесь? Ты хочешь разрушить мою семью! Сначала влезла в постель к моему сыну, охмурила его, а теперь пытаешься развалить мой брак!
— Да не нужен мне ваш брак! — закричала Лена, чувствуя, как слезы бессилия катятся по щекам. — Я просто хотела помочь! По-человечески! Я думала, вы поймете… вы же женщина…
— Пошла вон! — Наталья схватила со столика тяжелую стеклянную пепельницу и швырнула её. Пепельница разбилась о стену в миллиметре от Лениной головы. — Вон! И запомни, др..нь: Рома бросит тебя точно так же, как и тот, первый! Потому что ты пустое место! Ты никто! Училка нищая! Тебя любить не за что!
Лена выбежала из гостиной, спотыкаясь на каблуках. Она неслась по коридору, а в спину летели проклятия. Светлана Ивановна испуганно прижалась к стене.
На улице Лена остановилась, жадно глотая воздух. Телефон завибрировал. Рома.
— Лен, ну что, берем хату? Я договорился, вечером поедем за ключами.
Она вытерла слезы рукавом и, стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила:
— Да, Ром. Квартира отличная. Берем.
Она решила, что больше никогда в жизни не сделает ни одного доброго дела для этой женщины. Никогда.
****
Рома и Лена въехали в квартиру в субботу. Вещей было немного: два чемодана, коробка с книгами Лены, ноутбук Ромы и пакет с постельным бельем, которое Зоя Ивановна заботливо перестирала и выгладила до хруста.
— Ну вот, — Рома щелкнул выключателем в прихожей. — Дворец!
Лена огляделась. Без Анны квартира выглядела иначе. Более пустой, что ли. Или это просто осадок остался от знакомства с хозяйкой. Она промолчала.
— Лен, ты чего? — Рома обнял её сзади, уткнувшись носом в макушку. — Не нравится?
— Нравится, — она заставила себя улыбнуться и повернулась к нему. — Очень. Просто устала.
— Ну еще бы. Давай я закажу пиццу, а завтра разберем вещи.
Они заснули в первую ночь на новом месте, прижавшись друг к другу. Рома дышал ровно и спокойно, а Лена лежала без сна, глядя в потолок. Тайна, которую она носила в себе, жгла изнутри, как проглоченный уголек.
Следующие недели были похожи на мёд. Текучие, сладкие, тягучие. Лена просыпалась рано, варила кофе, целовала сонного мужа и убегала в школу. Дети её обожали — она умела объяснять дроби на яблоках, а правила русского языка на смешных историях. После работы она мчалась домой, закупая продукты по пути. Готовила, проверяла тетрадки, ждала Рому.
Он приходил поздно, уставший. Отец грузил его по полной, словно проверяя на прочность. Но Рома не жаловался.
— Пусть, — говорил он, наворачивая котлеты, приготовленные женой. — Я докажу ему, что я не просто сынок при должности. Я хороший специалист.
Зоя Ивановна навещала дочь и зятя каждую среду. Приезжала с сумками: домашние соленья, варенье, котлеты в контейнере.
— Мам, ну ты как в голодный край, — смеялась Лена, разгружая сумки.
— А я знаю, как мужика держать, — подмигивала Зоя Ивановна. — Через желудок. Свекровь-то твоя, пигалица, наверняка и яичницу пожарить не умеет. У неё же прислуга.
Лена вздрагивала при упоминании Натальи.
— Мам, не надо.
— А что? Я правду говорю. Но ты молодец, квартирка уютная, везде порядки. Живите и радуйтесь.
Радоваться мешала только одна мысль. Иногда Лена пристально рассматривала лицо мужа: есть ли в нем отцовские черты? Та же форма подбородка, те же светлые глаза. Хоть бы он не был, как отец, голящим! А если Рома узнает? Возненавидит? Или, хуже того, поймет, что Лена знала и молчала?
— Ты какая-то дерганая стала, — заметил как-то Рома за ужином. — Всё нормально?
— Да, — Лена поспешно кивнула. — Просто нагрузка в школе большая.
— Может, к врачу сходить?
— Может, и схожу, — уклончиво ответила она.
К врачу она действительно сходила. Только не из-за нервов, а по другой причине. Задержка была уже в две недели, и грудь набухла так, что привычный бюстгальтер стал тесным.
Врач посмотрела анализы и улыбнулась:
— Поздравляю, Елена Викторовна. Шесть недель. Будете вставать на учет?
Лена вышла из поликлиники, сжимая в руке направление на УЗИ. В голове гудело. Беременность. У неё будет ребенок. От Ромы. Их ребенок.
Она купила в супермаркете крохотные пинетки белого цвета и спрятала в сумочку. Весь оставшийся день её распирало от счастья. Она решила устроить мужу сюрприз вечером: зажечь свечи, приготовить его любимую пасту с морепродуктами и преподнести эту новость как самый дорогой подарок.
Вечер удался. Она накрыла стол, надела красивое платье, зажгла свечи. Рома пришел, удивился, заулыбался.
— У нас какой-то праздник? — спросил он, целуя жену.
— У нас, Ром, — она взяла его за руки и заглянула в глаза, — будет ребенок.
Секунду он стоял неподвижно, переваривая. А потом подхватил Лену на руки и закружил по комнате.
— Господи! Ленка! Правда?!
— Правда-правда! Опусти, голова закружится!
Он поставил её на пол и опустился на колени, прижавшись лицом к её животу.
— Там кто-то есть, — прошептал он. — У нас будет кто-то очень маленький и очень любимый.
Лена гладила мужа по волосам, и слезы катились по щекам. В этот момент она забыла обо всем: о злой свекрови, о разбитой пепельнице, о тайне в черном «Мерседесе».
И тут зазвонил телефон Ромы.
— Мама, — бросил он, глянув на экран. — Лен, прости, я быстро.
Он отошел к окну и поднял трубку. Лена слышала только обрывки фраз:
— Да… Что?.. Когда?.. Мам, не плачь, я сейчас приеду.
Он обернулся к жене, и лицо его было белым как мел…