— Привет, родной, — подхожу, целую мужа, вдыхаю любимый запах. — Засиделся ты, пойдем спать?
Супруг перехватывает меня за талию и обнимает.
— Досмотрю документы и приду. Не жди меня, спать ложись, — произносит Карим.
Я улыбаюсь и провожу ладонью по волосам.
— Я подожду тебя здесь.
Муж хмыкает, отпускает меня и возвращается к документам, разбросанным по столу. Я ему не мешаю, знаю, что он этого не любит. Сажусь на диван в кабинете и поджимаю под себя ноги. Рассматриваю Карима.
Какой же он красивый. Не могу налюбоваться. Кажется, что мой восторг от него никуда не делся. Я все та же восемнадцатилетняя девчонка, которая влюбилась без памяти в шикарного мужчину. Прошло пять лет, а чувства только сильнее. Сердце замирает от восторга и любви. Иногда я щипаю себя за руку, чтобы убедиться, что все не сон, что все взаимно. Разве можно жить в собственной мечте? Временами становится страшно, что все может закончиться. Но я гоню от себя эти мысли. Между нами — навсегда.
Я листаю новостную ленту в телефоне, смотрю на бывших одногруппников. У некоторых из них такая насыщенная жизнь, особенно у Иры, с которой я больше всех дружила. В универе, на первом курсе, мы были неразлучны, а после… Каждая пошла по своему пути. Она дальше продолжила обучение и сейчас работает в международной фирме. А я… Я стала хорошей женой и домохозяйкой. Раньше мы чаще поддерживали общение, а сейчас только поздравляем друг друга с праздниками.
Сама не заметила, как уснула к кабинете супруга. Проснулась без будильника, рывком, уже в нашей кровати. Повернулась лицом к Кариму и осторожно провела подушечками пальцев по его скуле. Улыбнулась и встала с постели. Мне совершенно этого не хотелось, но долг зовет.
Я просыпаюсь около четырех утра, чтобы приготовить всем завтрак. До этого мы жили в столице, в собственной квартире. Я никогда не видела семью мужа и не настаивала на знакомстве. А потом случилась беда. У отца Карима случился инсульт. Мы переехали в отчий дом.
Здесь мы живем в доме с его отцом, мамой и бабушкой. Карим взял на себя все семейные обязательства, несмотря на то, что у него есть старший брат. Карим и его отец никогда не давали мне почувствовать себя “белой вороной”, с этим прекрасно справляется остальная его семья.
Еще бы! Наследник рода Фаталиевых женился на простой русской девушке. Немыслимо! Я давно не обращаю внимания на громкий осуждающий шепот за своей спиной и на презрительные взгляды. С Каримом мне все равно на весь остальной мир и их предрассудки. Попробовали бы в лицо мне это все сказать.
Я тихо вздыхаю и бесшумно выбираюсь из теплой постельки. А мне бы так хотелось еще немного поваляться, насладиться утром с мужем, как раньше. Сейчас нам удается провести время лишь урывками. Мне иногда кажется, что его просто воруют у меня.
Я приняла душ, переоделась в домашний костюм, состоящий из мягкий штанов и кофты с длинными рукавами, и спустилась на кухню. Я и до этого хорошо готовила, но когда начала жить в этой семье, то мне многому пришлось учиться: печь пироги, заваривать кофе в турке, работать с тестом. Но что бы я ни делала, все плохо, по словам бабушки и мамы.
Вчера вечером мама сказала, что хочет хачапури… Когда я достала первую партию из духовки, я уже была без сил. Я столько раз просила у мамы с бабушкой купить тестомес, на что они лишь поджимали губы и смотрели с таким отвращением. У них всегда был один аргумент: хорошая невестка сама все делает. Я очень хотела быть хорошей невесткой. Бог свидетель. Но зачем отказываться от благ цивилизации? Не понимаю.
— Доброе утро, — поздоровалась с бабушкой, которой зашла на кухню с видом королевы.
Женщине около семидесяти лет, на ней традиционный наряд синего цвета, она с покрытой головой и, естественно, вся увешана золотом. Я вообще не понимаю эту традицию. У меня тоже есть много подарков, но я боюсь носить их вот так. А если потеряю? Мне кажется, я этого не переживу.
— Доброе? — скривилась старушка. — Доброе, когда тебя в доме нет.
Я задержала дыхание от обиды. Я не знаю, что сделала не так, почему они так ко мне относятся, но ради мужа молчала. Я никогда не жаловалась ему. Зачем? Он только расстроится, у Карима своих проблем куча, зачем ему мои. Он всегда говорит мне, что я не домработница и не должна прислуживать семье, но женская половина семьи считает иначе.
— Вы кофе будете, Мадина? — спросила я.
Они сразу сказали обращаться к ним на “вы” и по имени.
— Твой кофе годится только для того, чтобы шакалов травить. Разве я похожа на шакала?
Мне пришлось прикусить язык, чтобы не ответить ей правду. Похожа, еще как.
— Здравствуйте, Амина, — поздоровалась с мамой Карима.
— Вы только посмотрите, во что она одета! — вместо приветствия накинулась свекровь. — Бесстыдница! У нас уважаемая семья, а ты в таком виде!
Я растерялась и опустила глаза на свой костюм. Не понимаю, что не так. У меня закрыто практически все тело. Костюм не облегает, как вторая кожа. Я видела их девушек в более откровенных нарядах.
— Карим не жалуется, — тихо сказала.
Амина картинно схватилась за сердце.
— Нет, ты слышала, мама? Она еще со мной и огрызается! Где только мой сын нашел такую непокорную, как ты? Где были его глаза?
— Надо было женить его на дочери Аслановых, и мы бы горя не знали, — подхватывает бабушка. — Уже давно бы с внуками были!
Эта ведьма точно знает, куда бить.
Мы с Каримом первые два года жили для себя, а потом решили, что пора завести ребенка. Мне самой уже хотелось, чтобы у нашей любви было продолжение. Но пока у меня не получается забеременеть. И каждый раз эти женщины говорят мне это в лицо. Говорят, что я неполноценная и жалкая пародия на женщину.
Казалось, их ядовитые слова не должны меня уже так триггерить, но каждый вечер я рыдаю в ванной и молюсь о том, чтобы быстрее забеременеть.
— На стол накрывай, что стоишь? — снова говорит бабушка. — Мужчины скоро спустятся и из-за тебя останутся голодными! Хотя они так и так останутся голодными, твою стряпню есть невозможно.
Я как раз закончила расставлять все на стол, когда спустились мужчины. Точнее, спустился Карим, а его отец был прикован к инвалидной коляске после инсульта. За год он достиг огромных результатов! Вернулась речь, и с помощью реабилитации началась возвращаться чувствительность в теле.
— Доброе утро, — искренне улыбнулась, подошла к мужчине и поцеловала его руку, а затем прижала ко лбу.
Так выражается высшая степень уважения. А я не просто уважаю этого человека, я его очень люблю.
— Доброе утро, дочка, — улыбнулся мне и по-отечески провел теплой ладонью по моей щеке. — Какая же ты у нас красавица, глаз радуешь! А еще и хозяйка отменная, пахнет умопомрачительно.
Я почувствовала, как мои щеки начинают пылать от радости и гордости. Я посмотрела на мужа, он мне ободряюще улыбнулся.
— Все выглядит аппетитно, как всегда, Таина, — сказал Карим.
Я и правда каждый раз заморачиваюсь с подачей. Делаю, как на картинках в интернете. Мне кажется, что когда красиво, то и вкуснее становится в тысячу раз.
Я разлила всем кофе по кружкам и села на свое законное место рядом с Каримом. Отец с сыном негромко переговаривались о делах, мама общалась с бабушкой, а я… Я просто молча сидела. Почувствовала, как ладонь супруга опустилась на мою ногу и сжала.
— Поднимемся в спальню? — спросил Карим на ухо.
Я так быстро закивала, что случайно разлила кофе, супруг тихо засмеялся.
— Посмотри, что наделала! — тут же налетела на меня бабушка, но сразу замолчала, когда мужчины посмотрели на нее.
Да, при них меня не обижают.
— Пусть Камиля уберет, — бросил Карим.
Он встал, протянул руку, за которую я тут же схватилась.
— Карим, ты сейчас уезжаешь? Я с тобой! — тут же сказала свекровь.
— Поеду через полчаса.
— Как? Тебе же к девяти! Если сейчас не выедешь, опоздаешь.
— Я босс, мама, — сказал муж. — Могу приезжать, когда хочу. А если тебя что-то не устраивает, вызови водителя, — мужчина повел меня прочь из гостиной.
— Но… Но… — говорит женщина и не может продолжить.
Мне иногда кажется, они специально мешают нам побыть наедине! Честно! Даже ночью бабушка раз тридцать нас отвлекала, говорила, что ей плохо и срочно нужна скорая.
— Мама будет недовольна, — сказала, когда мы зашли в нашу спальню. — Будет тебе мозг пилить.
— Переживу, — говорит муж.
Я делаю то, что требует муж. Смотрю на его лицо и вижу все то же восхищение, что и пять лет назад. Карим шагает ко мне. Одна рука на моей талии, а другую запускает мне в волосы.
— Самая красивая девочка. Моя Таина, — говорит хрипло.
Когда муж говорит такие слова, то сдерживать себя очень трудно. Обнимаю его.
— Карим! — стук в дверь. — Мне вообще-то к врачу! Я опоздаю! Сын, ты меня слышишь?
Муж грубо ругается, а я едва не плачу. Вот так всегда. Мне сейчас хотелось выйти и послать ее куда подальше, неужели она никогда не была молодой?
Я падаю лицом в кровать.
— Через неделю будем только ты и я, — говорит он.
Фаталиев обещал, что мы поедем в путешествие. Только вдвоем.
— И там мы сможем быть только вдвоём, — говорит мне на ухо.
Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему.
— Ты только обещаешь! Ах, слова-слова, — говорю.
Он целует меня в ответ.
— Карим! — его мать едва не визжит.
— Жди меня в машине, — говорит таким тоном, от которого мама замолчала, но, скорее всего не ушла.
Я помню, когда мы только переехали в дом, она позволила себе зайти в комнату без разрешения. Мы с Каримом просто лежали и смотрели какой-то фильм по телевизору. Он не кричал, просто сказал больше так не делать, но каким тоном это все было сказано. Конечно, когда мужа нет, она и бабушка позволяют себе входить к нам без спроса.
— До вечера, — говорит он и целует меня в щеку.
— До вечера, люблю тебя.
Карим уходит, а я несколько минут лежу, прихожу в себя. Затем заставляю себя встать, иду в душ, переодеваюсь в другой костюм, иду в комнату папы.
— Можно? — заглядываю внутрь.
— Заходи, дочка, — говорит с широкой улыбкой.
— Я хочу прогуляться в саду, составите мне компанию?
После инсульта на улицу Дамир выходит только со мной.
— Конечно составлю, — отвечает.
А затем я жду, пока он сам пересядет в инвалидное кресло. Я не пытаюсь ему помочь и не жалею его. Может, поэтому мне удалось с ним подружиться? Нет, мне чисто по-человечески жаль, что так произошло. Но папа очень сильный! Он справится со всем.
Сама я родного отца не знала. Мама не рассказывала о нем. Я спрашивала, когда была поменьше, она еще старалась, придумывала что-то, а потом, когда я чуть подросла, она уже грубо закрывала мне рот и говорила, чтобы я не смела говорить о нем. Я больше и не спрашивала.
С мамой у меня тоже сложные отношения. Она… Она променяла меня на бутылку и мужчин. Даже вспоминать не хочется.
— Я готов, дочка, поехали, — говорит папа.
Я выбрасываю мысли о биологических родителях из головы.
Правду говорят: родитель — не тот, кто родил. Иногда чужие люди ближе, чем родные.
— Аккуратней. Аккуратней, Таина! Цветы все чувствуют. Бери нежно, но уверенно, — наставляет меня папа.
Я хватаюсь за стебли и переношу в горшок. Садоводство — не моя сильная сторона. Но я год уже занимаюсь садом. Потому что это детище Дамира. До инсульта он проводил здесь все свободное время, это была его отдушина. А после… Большая часть растений погибла. Мне удалось спасти некоторые из них. И теперь папа управляет мною, словно куклой. Я несколько раз предлагала помочь мне, но он отказался. Его руки не слушаются так, как прежде.
— Молодец, дочка, — хвалит меня.
Я уставшая, вся в земле, но счастливая.
— Ах, вы только посмотрите на эту девчонку! — услышала голос бабули. — Свинья везде грязь найдет, — цокает языком.
— Вы, мама, сами из аула, трудились на ферме, или забыли уже? — подает голос Дамир.
Вижу, как бабушка вспыхивает.
— У меня не было таких благ! А она, — тычет пальцем в мою сторону. — Фаталиева! Она жена Карима и должна вести себя соответственно.
— Разве я плохо веду себя на людях? — спрашиваю. — А здесь меня никто не видит. А вообще говорят, труд делает человека человеком.
По ее прищуру я поняла, что она восприняла мою реплику, как оскорбление.
— Мама, вы куда-то шли? Не смеем вас задерживать, — говорит Дамир таким тоном, что даже ей с ее слухом должен быть понятен намек на то, что в ее компании мы не нуждаемся.
Женщина смерила нас взглядом, фыркнула и, что-то бормоча под нос, пошла обратно в дом. Я тихонько засмеялась.
— Всевышний свидетель, если бы моя мать была в живых, Мадина бы у нее ходила по струнке.
— Хотела бы я на это посмотреть.
— Ты не переживай дочка, они лают, но не кусаются, — говорит папа, имею в виду Амину и ее мать.
Ох, я бы с ним поспорила.
— Давайте возвращаться, а то скоро придет реабилитолог.
Карим оборудовал весь дом для удобства отца. Дамиру даже не требовалась помощь для того чтобы заезжать-выезжать, я ее и не предлагала. Я дошла с папой до крытого бассейна, где сегодня будет проходить занятие. А потом пошла к себе. Недолго думая закрыла дверь на ключ, чтобы бабушка или мама не зашли.
Я снова приняла душ, отмыла с себя грязь с сада. Затем принялась за прическу, мне захотелось уложить свои блондинистые длинные волосы. Я сначала вытянула их на брашинг, в затем накрутила. Получилось очень хорошо. Посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась своему отражению.
Зашла в гардеробную и стала размышлять над тем, что мне надеть. Хотя какая разница, все равно я выслушаю, какая я распущенная. Со вздохом надеваю белье легкое платье с длинными рукавами и длиной чуть ниже колен. Собираюсь выйти, но мой взгляд падает на золотистую коробочку. Я любовно достаю ее и вытаскиваю оттуда красную ленту.
Ее подарила Кариму бабушка по папе. Это традиция. Эту ленту потом надевают невесте в день свадьбы, обвязывают вокруг талии три раза, при этом говоря специальные слова. Эта лента — символ чистоты, невинности и добрых помыслов невесты. Конечно, многие давно уже не обращают внимания на традиции, мы все-таки живем в современном мире. Но мне кажется, это красиво.
Карим тоже не любитель всех этих традиций. У нас была современная свадьба. Точнее сказать, у нас была просто роспись, а потом мы с ним улетели в путешествие. Конечно, я купила простое белое платье, потому что я, как и все девочки, мечтала об этом дне. И он поистине стал самым счастливым. Потому что я вышла замуж за любовь всей своей жизни.
Я еще раз любовно провела по гладкой ткани ленты и подумала о том, что обязательно нужно будет отдать ее будущей невестке. Сложила обратно в коробочку и оставила на полке.
Время уже близилось к обеду, я вышла из комнаты, чтобы накормить Дамира и себя. Мне разрешают готовить только завтрак, а обед и ужин готовит повар.
Не успела спустится, как тут же услышала Амину.
— Вышла, вы поглядите на нее! Соизволила спуститься!
Я проглотила колкий ответ и мягко улыбнулась.
— Как ваша поездка к врачу? — спросила я.
— Из-за тебя чуть не опоздала! — воскликнула она. — Послал же Всевышний невестку!
— Не опоздали же.
— Она еще и огрызается! Иди кофе нам с мамой сделай!
— Сделаю, только сначала накормлю обедом Дамира.
— Я сама мужу накрою! Не твоя обязанность! Всегда ты лезешь не в свое дело.
— Мы с Дамиром всегда обедаем вместе, — говорю спокойно.
Хотя до спокойствия мне очень далеко.
Как же мне хочется послать Амину куда подальше.
— Хватит пользоваться добротой моего мужа! Он тебя обидеть не хочет, вот и терпит. Ты же как жвачка в жару на подошве обуви, никак не избавиться. Ступай и сделай кофе!
Какая же вы надоедливая, мама.
Не говоря ни слова, я повернулась и пошла на кухню. Вдогонку услышала о том, что я распутная девка и платье еле ноги прикрывает. Я достала кофе и схватилась за столешницу так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я больше так не могу. Мне кажется, если я проведу с этими змеями еще месяц, то просто придушу обеих.
— Неделя, Тая, просто терпи, — говорю тихо.
Когда будем на отдыхе, то я все же попробую поговорить с Каримом. Он каждый день ездит в город на работу, может, нам стоит будни жить там, а на выходные приезжать? Если бы супруг знал, как относятся ко мне его мама и бабушка, то он не закрыл бы на это глаза. А я бы рассказала, если бы не видела, что Амина и Мадина действительно любят Карима. Искренне, сильно, горячо. Они и правда желают ему только счастья, естественно, не со мной. У меня не было нормальных отношений с родителями, я не хочу Карима лишать этого.
Поэтому улыбаемся и варим кофе.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Я тебя не отпускал", Валерия Иванова❤️
Я читала до утра! Всех Ц.