Май. Две тысячи двадцать второго года
– Моя Рита беременна. Ты... тоже, – Миша посмотрел на меня с выжиданием, стараясь заметить, что во мне изменится.
А я даже не поняла, что он мне сказал.
Миша прилетел сегодня из командировки. В Москве он открывал новый медцентр. Я рано утром сорвалась и поехала его встречать для того, чтобы новость хорошую сказать – наше эко прошло удачно. Подсадка была хорошей.
Я беременна.
Миша кивнул и протянул сквозь зубы о том, что мы это позже обсудим.
И видимо мы это сейчас обсуждаем, приехав к нему на работу.
– Надо что-то решать, Адель.
– Что решать? – Как глупая спросила я.
Год назад мы заговорили о том, что неплохо было бы ещё ребёнка завести.
Пашку мы родили давно, девятнадцать лет назад. Я училась на втором курсе менеджмента. Миша был в медицинском. Последние курсы, интернатура, ординатура, Но это никак не помешало нам растить сына.
И год назад Миша предложил:
– Может быть второго родим? Ты молодая– тридцать семь лет. Я ещё тоже ничего себе такой.
Молодая-то молодая, но только рисковать никто не хотел. Мы сразу определились, что будем делать эко. Пока подготовка, пока все анализы. У меня в семье была генетика с проблемами по крови. Поэтому мы и это проверяли. И когда был назначен день подсадки, Миши тогда тоже не было в городе– он уезжал встречаться с партнёром.
И вот, когда мне позвонили и сказали, что все прошло успешно, Миша мне выдал такое, что какая-то Рита беременна и я в «залёте».
Одно слово, говорящее о том, как он относится к этой беременности.
– Твоя Рита? – Переспросила тихо, не понимая, о ком речь и вообще, что произошло.
Я шагнула к стеклянной стене и кончиками пальцев дотронулась до холодного стекла.
Рита– молодая шатенка, двадцать восемь лет, что ли, была администратором этого центра.
Я резко обернулась и посмотрела Мише в глаза.
– Администратор главного зала – твоя… – Дурацкие мысли полезли в голову о том, что наша история закончится в этом кабинете.
Я приложила ладонь к низу живота, отказываясь верить в то, что мне говорил муж.
– Моя. – Коротко кивнул Миша и сев на диван, закинул ногу на ногу. Расстегнул пиджак и провёл ладонью по волосам. – Уже пару лет, как моя.
Что я должна была сказать?
Что он предатель, изменник?
Нет, я молчала.
Зачем говорить и так понятные вещи?
– Миш, а зачем тогда все это? – Спросила и опустила глаза на свою руку.
Он выдохнул и запрокинул голову к потолку.
– Да, потому что, знаешь, думаю, кризис среднего возраста. Всякое бывает. Потом смотрю, что что-то не так. Решил, что надо семью расшевелить. Думаю, родишь и все уладится, все изменится.
– Так что, так ты решил использовать рождение ребёнка как заплатку на браке, который…
Миша не дал мне договорить.
– Который пора завершать.
И самое дурное во всем этом, что я не была той женщиной, которая узнала про измену и захотела уйти. Я была той женщиной, которая узнала про измену и которую не хотели возвращать.
Он выбор свой сделал.
– Я уйти от тебя хочу. Устал я, Адель, за двадцать лет.
А я не понимала, от чего он мог устать. Наверное, что-то такое было в нашем браке, что он из последних сил выживал.
– И когда мы начали готовиться к беременности, когда я ела пачками таблетки, у тебя ни разу не родилось мысли о том, что это может не помочь?
– Давай, только без слез. – Раздражаясь, произнёс Миша, вставая с дивана и приблизился ко мне на расстоянии вытянутой руки.
Между нами словно стеклянная стена стояла.
А я не плакала. Я не кричала и не билась в истерике.
– Мы люди взрослые, все всё прекрасно понимаем.
– Ты уговорил меня на беременность, а сейчас ты хочешь что-то решать?
Миша скинул пиджак с плеч и бросил его на диван. Закатал рукава, словно бы готовясь к какой-то бойне.
– А чего ты злишься? Вот, что сейчас такого я сделал неправильно? Я попробовал. Я действительно постарался склеить наш брак.
– Я даже не знала, что он разбит. – Подалась я вперёд.
Миша поджал губы.
– Да, он разбит. Уже пару лет как. И мне бы хотелось, чтобы ты сейчас реагировала нормально, а не истерично.
А я не реагировала истерично. Я просто не понимала, в какой момент наш брак оказался ненужным. В какой момент все пошло не так, как мы планировали.
– Скажи мне просто, что ты шутишь. Ну, я не знаю, проблемы какие-то с Москвой или ещё что-то. Просто скажи, что ты шутишь. – Попросила я вполне искренне, готовая сама придумать глупую шутку.
Но Миша провёл ладонью по лицу и покачал головой.
– Ты реально считаешь, что темой беременности и развода можно шутить?
– А, Паша? Ты о сыне о нашем подумал? Как он будет на это на все смотреть?
– А, что Паша? Что Паша? Паша– взрослый лось. – Наклонившись ко мне, произнёс Миша. – У Паши у самого того гляди, скоро дети пойдут. А ты мне сейчас манипулируешь этим.
– Я не манипулирую. Я просто… – Я задохнулась, чувствуя себя жалкой и никчёмной какой-то.
– Давай закончим разговор. Да, моя Рита – администратор этого центра. – Взмахнул рукой в сторону стеклянного окна Миша. – И чтобы все договорить на берегу, сразу предупрежу, моя Рита– это дочь твоего отца.
Я приложила ладонь к губам и сделала шаг назад.
– Это… Это… – Тихо выдавила из себя. – Это дочь женщины, из-за которой папа ушёл из семьи. И сейчас ты мне говоришь, что ты с ней…
Миша развёл руки в разные стороны.
– Вот такие иногда превратности судьбы происходят. Ты, надеюсь, сейчас не думаешь, что это было всё настолько специально, что я выискивал кого-то? Нет, я сам недавно узнал. Буквально месяц назад. Когда случайно заговорили о родителях. Ну, как бы трудно было не понять, когда Рита стала рассказывать про Давида Никитина.
Я не верила своим ушам.
Нет, нет, этого не могло быть.
Мне было шесть лет, когда отец ушёл из семьи. Я тогда не понимала, что происходило. Уже намного позже мама рассказывала о том, как всё на самом деле произошло. Прохор был на два года старше меня, но тоже терялся в догадках. Отчётливое воспоминание из детства, что мне готовиться к школе. Папа чемодан старый собирал. Мама плакала в кухне. Отец, выйдя в коридор, поцеловал меня в волосы и Прохора к себе прижал. Позже мама рассказывала, что с другой женщиной у отца был долгий роман, на протяжении года или двух.
Как она всё поняла? Женщина с его работы позвонила и стала рассказывать:
– Куда, Вероника, ты смотришь? У тебя муж гуляет. Ты либо его прижучь, либо не позорься. Уже весь завод знает, что они живут вместе. А ты одна веришь в то, что он в ночные смены остаётся.
Мама даже спустя много лет, рассказывая это, не могла смириться с тем, что случилось. После ухода отца к нам переехала бабушка. А с папой общаться не получилось. Он хотел забирать нас на выходные. Но когда мама узнала, что он нас забирает к той женщине – запретила.
Мне лет пятнадцать было, когда я первый раз ему позвонила. Он меня не узнал. Я ещё в трубку так тихо:
– Это я, Адель.
– Какая Адель? – Недовольно произнёс отец.
– Твоя Адель.
До него потом дошло, что с ним пыталась поговорить дочь.
А я плакала.
Мне кажется, любой ребёнок в разрушенной семье хочет однажды поговорить с родителем, который ушёл. Просто чтобы понять, что себя винить не надо.
А ребёнок всегда винит себя.
Старший брат, когда узнал, что я ему звонила, кричал на меня, называл глупой и то, что отец наш куска хлеба на могилке не будет достоин, а я еще унижалась, звонила ему.
И большим ударом было то, что сейчас мне рассказал Миша.
– Так давай-ка ты не будешь здесь сейчас сопли накручивать? Всё-таки не девочка. Уже скоро сорокет стукнет.
– Ты вообще понимаешь, как это звучит? Как это выглядит?
– Да. Всё это не самым лучшим образом выглядит и пахнет тоже. Но давай будем откровенными: уйти я хотел уже пару лет как.
– Почему? – Вырвался глупый вопрос.
Ведь это иррациональная ситуация. Как можно требовать ответа за то, что муж ничего больше не чувствовал?
– Потому что, Адель, как в нашем с тобой случае, романтика стреляет быстро, а жизнь семейная стреляет медленно и попадает чаще всего.
Он от семьи устал.
Но я ему не верила. Потому что если бы он от семьи устал – его любовница не ходила бы беременная.
– Я… Я поеду. – Произнесла, едва шевелясь.
– Адель, – остановил меня Миша, хватая за руку.
Что-то было ужасное в этом прикосновении, словно бы мёртвый дотронулся и холодом своей кожи отравил меня.
Я выдернула руку и развернулась к двери.
– Наслаждайся своими победами. – Тихо выдохнула я и, шагнув к чайному столику, положила обручальное кольцо.
И стаскивать его было больно. Потому что за столько лет оно, можно сказать, вросло мне в палец. Но я не видела никакого логического завершения.
Всё закончится разводом, как этого Миша и хочет. Но унижаться и требовать ответов непонятно на что я не буду, не хочу.
– Ну-у-у, началось. – Недовольно выдохнул Миша и произнёс. – Твоя беременность не к месту.
Я развернулась и хлопнула в ладони.
– А что ж ты мне об этом раньше не сказал? У тебя было время для того, чтобы сказать мне об этом раньше. У тебя были несколько месяцев подготовки к подсадке, для того, чтобы сказать: “Адель, мы не будем заводить детей. Я не хочу. Я люблю другую”. Ты мог это сказать. Но ты ждал.
– Да. Потому что никогда первая подсадка не проходит успешно. И ждал я только тупо из-за того, что мне нужно было сделать выбор! — рыкнул Миша.
– Сделал? – Переспросила, понимая, что выбор он сделал – тот ребёнок от любовницы ценнее, чем мой.
В горле запершило. Закашляться хотелось. Но я терпела.
– Кто знал, что ты такая плодовитая? Кто знал, что первая подсадка и сразу же успешная? Ни у кого сроду нормально не подсаживаются с первого раза эмбрионы. А у тебя подсели. Да, я делал выбор.
И это было слышать противно. Потому что я была для него не выбором, а всего лишь вариантом. Вариантом вкусно поужинать, прийти в тёплый дом, недовольно бурчать о том, что не те рубашки из химчистки.
Я была всего лишь вариантом временным. Правда, время это затянулось на двадцать лет.
Я качнула головой.
– Вещи отправлю курьерами.
Миша ударил ладонью по столу и хрипло произнёс:
– С беременностью надо что-то делать. Сейчас же езжай в центр. Я договорился с Бушниным. Он всё сделает в лучшем виде. Через пару дней уже будешь ходить и скакать, как горная коза. И будь добра, привести свои мысли в порядок. В июне нам надо уже документы на развод подписать. Потому что в июле у меня венчание с Ритой. Приедешь, надеюсь, венец сестрёнке поддержишь?
Май. Три года спустя
– Кариш, идём сюда. – Произнесла я, наклоняясь к детскому стульчику и вытаскивая светловолосую дочурку, чтобы умыть её.
Наталья Викторовна– моя няня, взмахнула салфеткой и раскатисто и тепло хохотнула: –хо-хо-хо.
На развод подавали быстро.
Моя мама, когда узнала об этом, я думала, она сляжет с инфарктом.
Она проклинала себя, корила, говорила, что это она притянула такую грязь в мою семью, что все это потому, что на роду проклятие лежит.
Но рожала я в клинике Бушнина как раз-таки. И Миша приехал, долго стоял возле палаты, рассматривая через стекло двойняшек.
Мне казалось, что вот-вот и что-то произойдёт.
Миша зашёл ко мне в палату. Я сидела на кровати в слезах.
— Молодец, шикарные дети. Сразу видно, родословная, генетика. Молодец. Только кому ты лучше сделала?
— Пошёл ты, — только и смогла выдохнуть.
Миша покачал головой.
— Я от своих слов не отказываюсь.
Он даже приехал встречать меня на выписку.
Только я не хотела ни видеться с ним, не разговаривать, поблагодарила свекровь со свёкром за то, что поддержали в этот момент, и, сев в своё такси, уехала с малышами.
Тяжело вздохнув, я завезла няню с детьми в развивайку, а сама поехала на работу.
Воспоминания, которые всплыли за время сборов, пошатнули состояние, и я все переговоры чувствовала себя не в своей тарелке, как будто бы лоска, что ли, мне не хватало сегодня.
Закончив обсуждение основных направлений в рекламной кампании, мы перешли к вопросам того, кто будет участвовать в этой кампании, но три подряд звонка от Паши заставили меня напрячься.
— Мам, ты сидишь там?
— Что случилось?
— Сядь на всякий случай.
Я нахмурилась.
В голове пролетела тысяча и одна идея по поводу его слов.
— Что-то случилось? Что-то произошло. Паш, ты чего?
— Приедь, пожалуйста, в двадцать первую больницу.
— Что? — Переспросила я нервно.
— На отца покушались… Он… Он, понимаешь, — сын выдохнул. — Он хочет тебя видеть, а последнюю волю умирающего надо исполнять.
Я пыталась добиться от Паши ответов, но получала один и тот же результат.
Папе плохо, приедь, пожалуйста.
Ехать не хотелось, и тогда Паша закричал:
— Тебе сложно один раз приехать?
Я закусила губу, свернула переговоры и, ближе к четырем часам дня, отзвонившись няне о том, что наша поездка откладывается.
Все-таки доехала до больницы.
Но все это оказалось глупым фарсом.
Бывший муж не был умирающим, он так и остался скотиной, потому что встретил меня странно, нетипично. И что поразило больше всего — с распростёртыми объятиями, крикнув на всю палату:
— Адель, свет мой, иди ко мне.
Он был прилично так помят.
Рука на перевязи.
Под левым глазом большой синяк, который расплывался к скуле и спускался ниже.
Возле кровати костыль.
Я ошарашенно смотрела на все это и не понимала, что произошло.
— Адель, иди ко мне, побудь моей медсестричкой, залечи мои раны! — Миша взмахнул рукой и, оперевшись на костыль, с трудом встал.
Я расширила глаза от ужаса и сделала то, что можно было сделать в моей ситуации — выскочила из палаты, но налетела на широкую грудь заведующего отделением.
— Он… он, — стала заикаться я, тыкая в сторону палаты.
— Потеря памяти. Сотрясение. Мы делаем все возможное, но, сами понимаете, пока восстановится ему необходимо наличие близких и дорогих людей рядом. Он, как только открыл глаза, начал кричать, чтобы ему немедленно показали его жену.
Я хватанула губами воздух, глядя во все глаза на заведующего отделением.
– Нет-нет, он врёт.
Мужчина натянуто улыбнулся и покачал головой, словно бы разговаривал с глупым ребёнком.
Да, однозначно. Однозначно Миша врёт. За три года в разводе, за время, когда у него родились дети, он ничего хорошего не сказал и не сделал. И чтобы он ляпнул, глядя мне в глаза, о том, что устрой здесь пожарище – да нет. Он однозначно просто всех разыгрывает.
– Я понимаю сейчас вашу растерянность. Но если бы у нас были другие данные, мы бы обязательно вам их выдали. На данный момент ситуация такова, что сотрясение задело те участки головы, которые отвечают за кратковременную память.
Я просто для продолжения разговора уточнила:
– А насколько кратковременная?
– Года три. Может быть, четыре. Он отрывками вспоминает какие-то важные детали. Он сразу дал указания по работе. Он вспомнил, кто сейчас у него один из управляющих, но до этого стал требовать, чтобы обязательно привезли его жену, его супругу.
– Но это не я.
– Как это не вы? – Растерялся врач, глядя на меня ничего не понимающим взглядом.
– Я бывшая жена. Он женился на другой. – Произнесла я, хотя не отслеживала его жизнь. И точно не была уверена, с кем он там венчался, женился.
Миша ушёл и ушёл. Я запрещала себе его любить. Я запрещала себе о нём вспоминать. Я запрещала себе столько всего, что мне в какой-то момент казалось, будто бы моя жизнь состоит из одних запретов.
– Я не очень разбираюсь в том, что вы мне пытаетесь объяснить. Здесь был ваш сын. Когда Михаил Владимирович стал требовать, чтобы привезли его жену, ваш сын сразу начал звонить вам.
– Доктор. – Я вцепилась в рукав халата врача и тряхнула. – Доктор, а он же может притворяться? Правильно?
Врач округлил глаза и сделал несколько шагов от палаты.
– Я не знаю, что произошло, и я искренне вам сочувствую. – Он приложил ладонь к груди, намекая мне на то, что всецело разделяет мой шок. – Но на данный момент ситуация обстоит так, что я вам могу точечно на снимках МРТ показать, какие отделы головного мозга отвечают за память, и вы поймёте, что они поражены. Как такое происшествие могло быть, что вообще случилось – с этим разбираются правоохранительные органы. У нас есть требования о неразглашении информации. Если вы хотите, вы спросите у своего супруга. Уверен, вам он все расскажет.
– Это не мой супруг. – Зачем-то снова объяснила я, впадаю в панику.
Нет, я была уверена в том, что Миша всех обманывал. Ему зачем-то это нужно. Зачем – не представляла. Возможно, в дальнейшем это как-то раскроется.
Врач тяжело вздохнул.
– Если вы хотите поговорить лично – пройдёмте в кабинет. Но я рекомендую вам сейчас вернуться в палату и попробовать все выяснить у вашего супруга. Разговор с вами даст понять, насколько далеко он не помнит. И уже исходя из этого, мы сможем корректно назначить лечение. Все это восстановится. Вам никто не даёт сроков в диапазоне: полгода либо года. Я уверен, что восстановится все буквально за несколько недель. Вам просто нужно подтолкнуть ситуацию в нужном направлении.
Но на самом деле врач подтолкнул меня в палату. Я стояла возле двери и смотрела на раздражённого Михаила.
Изменился?
Последнее время я выгадывала так, чтобы не пересекаться с моменты, когда он приезжал к детям. Няня была. Иногда приезжала бывшая свекровь и вот тогда я назначала дату.
И Миша изменился. Сердце ударилось словно о твердую землю мертвым коршуном.
Потому что изменился в другую сторону!
Здесь, сейчас в его глазах искрилось недоумение и легкое снисхождение, как обычно когда он меня уламывал на какую-нибудь глупость.
И это было больно.
Руины памяти восстанавливались. Показывали, каким он был до развода…
Миша костылём пытался дотянуться до тапочек и, подняв на меня недовольный взгляд, покачал головой.
– Адель, вот от тебя такого не ожидал. Я понимаю, что я сейчас не плейбой. Но, слушай, с истерикой вылетать из палаты – это тоже перебор.
Он разговаривал со мной так, как будто бы не было этих трех лет.
У меня аж губы задрожали.
– Ну что ты встала? – Устало выдохнул он и, отбросив костыль, упёрся ладонью в изножье кровати. – Иди сюда. Я так испугался. Ей Богу, когда понял, что на меня фура летит. Это ни с чем не сравнить. Самое главное, ещё такой… Аделька? Аделька?
У меня аж слезы на глаза навернулись от его слов.
– Ну чего ты плачешь? – Спросил Миша, не рискуя оторвать ладонь от кровати. – Иди сюда, я тебе говорю. Иди сюда. Я когда только в себя пришёл, одна единственная мысль была – ты сейчас это узнаешь через третьи руки и накрутишь себя не хуже, чем волчок, и в истерику впадёшь.
– Я никогда не истерю.
– Адель, иди сюда. Дай я тебя обниму. Я так испугался.
Я сделала шаг и прикусила губу.
– Миш… Миша. – Произнесла тихо я.
Язык к небу прилипал. Руки тормозили и не могли выловить телефон из кармана. Пот градом стекал по спине.
– Миш, мы три года в разводе. У тебя другая, — выдохнула я его приговор.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"В разводе. Без памяти влюбленный бывший", Анна Томченко❤️
Я читала до утра! Всех Ц.