В Хух-Хото, столице Внутренней Монголии, станции метро "Народный зал" можно выйти на огромную площадь, высотки которой с другой стороны видны из старого центра. Над площадь выходит здание, которое легко принять за какую-нибудь старую администрацию, и тем удивительнее, что на самом деле это Музей Внутренней Монголии, основанный и построенный в 1957 году.
Поправочка - его Старое здание: в 2007 году музей переехал на несколько станций дальше по этой линии. Экспозиция весьма богата, и что совсем не очевидно - её значительная часть посвящена космонавтике: во Внутренней Монголии находится Цзюцюань - китайский Байконур, старейший космодром страны (с 1958) и единственный для пилотируемых запусков. Возвращаются с орбиты китайцы тоже в эти степи.
Ну а огромное здание - не что иное, как памятник Монгольскому князю: так в Компартии Китая называли за глаза Уланьфу, создателя нынешней Внутренней Монголии. На самом деле его имя записывалось как Уланхуу, и был он вполне себе монголом и даже тумэтом - в годы Чингисхановых войн это племя за особые заслуги ушло на юг из Прибайкалья. Меньшая его часть, современные хоринцы, сделав круг почти через Корею вернулась к 17 веку на Байкал, став крупнейшим бурятским субэтносом, а бОльшая - писала историю Внутренней Монголии не один век: Алтан-хан, основатель Хух-Хото (вернее, первого монгольского монастыря Их-Зуу на его месте) правил именно Тумэтским ханством.
И вот Уланхуу родился в 1906 году в тумэтской деревни в Шаньси, купцы которой определяли историю Великого Чайного пути в 19 веке, то есть - с детства вырос среди двух культур, задававших тон в Хух-Хото. В 1925 году он вступил в КПК, с 1930-х годов крутился в монгольском подполье, и наконец в 1947 возглавил его как председатель Автономного правительства Внутренней Монголии в Улан-Хото, объединившего пяток квазигосударств, провозглашённых дугуйланами (тайными кружками монгольской интеллигенции) после разгрома японцев.
В Красном Китае Красный Сын (так переводится имя Уланхуу) стал кем-то вроде нашего Кадырова - даже писанные законы учреждённого в 1949 году коммунистами Автономного района Внутренняя Монголия до 1954 года отличались от обще-китайских, что уж про неписанные говорить? К тому же должность регионального лидера Уланьфу сочетал с руководством Центральным институтом по вопросам национальных меньшинств в Пекине, учреждённом практически под него в 1951 году. Словом, музей строился так, чтобы не уступать столичным.
А настоящим триумфом Уланьфу выглядело то, что в 1963 году в музей устроился работать Дэмчигдонров, более известный как Дэ Ван. Не просто антагонист, а антипод, он тоже был монгол - но во-первых чингизид из знатного, прекрасно образованного рода, а во-вторых - из племени чахаров, ещё в 16-17 веках боровшегося с тумэтами за власть в монголосфере.
Ещё в Эру Милитаристов он возглавлял родной Чахар (в 1929-31), древний степной аймак Шилин-Гол (1931-33) и наконец - всю Внутреннюю Монголию. В 1936 году, на фоне японско-китайской войны, Дэ Ван поднял восстание против Китая, и на помощь чингизиду тут же пришёл японский генерал Минами Дзиро. Так среди развалин Китая появилось государство Мэнцзян, сменившее несколько статусов и никогда не считавшееся полностью независимым - скорее, протекторат то ли Японии, то ли такого же марионеточного Маньчжоу-го, в которой "последний император" Пу И наградил Дэмчигдонрова титулом У-дэ циньвана ("Воинственного и добродетельного государя").
Конечно же, власть его держалась на японских штыках, и в 1945 году чингизид-коллаборационист угодил под арест Гоминьдана. Недолгий - видя успехи Уланьфу, князя освободили и даже поставили во главе Алашской Монгольской автономии в Нинся. Второй раз он попал под арест уже к красным... и зная истории отечественных коллаборационистов, логичным финалам кажется петля на шее или пуля в затылок после скоротечного суда.
Однако своих самых влиятельных врагов китайские коммунисты искренне старались не убить, а переделать, тем самым не дав им остаться в веках. 13 лет чингизид провёл в тюрьмах, написал 9 томов идеологически-правильны мемуаров, а на старости лет, преисполненный любви к Великому кормчему, чахарский князь устроился в музей, построенный во имя амбиций тумэтского простолюдина.
В 1966 году Дэмчигдонров умер, а под Уланьфу зашатался трон. Но смещённый со всех постов, он избежал тюрьмы или казни, и уже в 1972 году реабилитированный, вернулся в высшую политику КНР. Один его сын Бухэ руководил Внутренней Монголией в 1982-93 годах и даже в 1992 году построил своему уже покойному отцу Мемориальный Зал (1992), другой был мэром Баотоу - крупнейшего города в регионе. В 2016-21 регионом руководила его внучка Бу Сяолинь - первый раз в истории КНР одна семья возглавляла регион в трёх поколениях! И до сих пор потомки Уланьфу играют не последнюю роль в жизни Внутренней Монголии и всей страны.
Музей Внутренней Монголии - часть целого ансамбля времён расцвета "Монгольского князя". На кадре выше, например, Сянбайлоу (1955) - первое и долгое время единственное консульство МНР и КНР, читай - посольство Внешней Монголии во Внутренней.