- Зачем тебе Золотницкий? Откуда ты его знаешь? - командир напряженно смотрел на него.
Иван опешил. Он открыл было рот, чтобы выдать первое, что придет в голову в свое оправдание, как вдруг кто-то заорал:
- Мессеры!!! Ложииись!!!
Он успел краем глаза увидеть, как командир схватил в охапку Катю… И в ту же минуту его откинуло далеко взрывной волной…
***
Очнулся Иван спустя трое суток. Пошевелился слегка и застонал от резкой боли во всем теле. И тут же услышал радостный Катин вскрик:
- Очнулся! Доктор, он очнулся!!!
Иван с трудом открыл слипшиеся глаза, перед ним возник чей-то туманный образ, и наконец обрело более четкие очертания озабоченное лицо незнакомого мужчины в марлевой повязке на лице и очках. А из-за его плеча выглядывала радостная Катя.
- Очнулся, герой? Ну… слава Богу! Жить будешь! Катюша, сделай ему перевязку. Только очень осторожно. И… пить не давай!
Доктор тут же исчез, как будто испарился.
- А… что… произошло? – слова Ивану давались с большим трудом. Он морщился от боли, стараясь не шевелиться.
- Под бомбежку мы угодили, - ответила Катя и тут же всхлипнула, - А командир наш… погиб. Он меня собой прикрыл… Спас. На мне ни одной царапины. А сам погиб…
Ваня нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, но ничего не мог, словно отрезало из памяти тот день. Он со стоном закрыл глаза:
- Пииить!
- Нельзя тебе, доктор не разрешает, - услышал он голос Кати и тут же ощутил на губах мокрую тряпочку, припал к ней языком. – Это повезло, что доктора нам сразу прислали, уж не знаю откуда, но очень быстро. Он операцию тебе сделал, столько осколков извлек, ужас. А я вот… ему помогаю, - и не выдержав, похвасталась, - врач сказал, что из меня отличный медик получится. Когда я вырасту и выучусь…
- Молодец, - Ваня слабо улыбнулся и попытался открыть глаза.
- А Дружок… наш пропал, - снова всхлипнула Катя, осторожно разматывая бинты, - всюду его искали. Нигде нет. Наверное, погиб, да землей его присыпало. Я искала, звала, но так и не нашла…
У Ивана засосало под ложечкой от такого известия. Более умной собаки он за свою жизнь не встретил. Может, еще жив? Схоронился где? – подумал Иван, но произнести это вслух сил не хватило, только застонал протяжно. И Катя испуганно начала его гладить по щеке.
- Ой, зачем я про Дружка рассказала? Тебе же нельзя волноваться. Прости! Может, он еще жив? Мы ушли оттуда быстро. Может, отыщет нас? Но главное - ты жив! Я так рада. А вообще много погибло наших бойцов. Нас в другой партизанский отряд перевели, объединили, командира ведь у нас нет. Наши наступают, скоро, говорят, прогонят этих гадов…
Перевязав Ивана, Катя заторопилась:
- Извини, меня другие раненые бойцы ждут. А я Саву Иваныча сейчас позову, он так за тебя переживает… Слава Богу, что он цел остался, он как раз в землянку зашел, его это и спасло…
Сава Иваныч примчался сразу, улыбался, гладил его руку, радовался, что он выкарабкался. А Ваня, глядя на него, силился что-то вспомнить и не мог. Крутилась в мозгу какая-то мысль, что надо вспомнить нечто важное, с ним связанное, с Савой. Но что? Он морщился, переживал. Но память не возвращалась. Он уже устал от этого состояния и начал досадливо прогонять эту мысль. Но стоило снова прийти Саве, как все начиналось по новой. Это выматывало его, раздражало. Он стонал от бессилия, но ничего поделать не мог.
Так он промаялся несколько дней. Пока его не выручила та же Катя.
- Слушай, - сказала она, делая ему очередную перевязку, - все забываю тебя спросить: а почему ты спрашивал фамилию Савы Иваныча? Зачем это тебе понадобилось?
- Я! Спрашивал… фамилию? – в глазах Вани было недоумение, - не помню…
- Вот и я удивилась тогда, - подхватила Катя, - ты так настойчиво спрашивал, даже сердился, что я не помнила. А потом сам ее назвал… Золотницкий! Вот… и я запомнила!
- Кааак? – напрягся Иван.
- Золотницкий! А командир наш еще тогда подтвердил и у тебя спрашивал, откуда ты его знаешь? - тараторила Катя, но он уже ее не слышал.
Деревянный потолок медленно поплыл перед глазами. В мозгу словно вспышка – вспомнил! Он же отца своего нашел! Родного отца!!! За смерть которого пытался отомстить большевикам! Потому и рвался сюда со своей святой местью. А теперь…
Иван застонал и прикрыл глаза, чтобы скрыть охватившее его жгучее волнение, чтобы снова не выдать себя… Значит, отец жив! Жив!!! И более того, он воюет против фашистов с красными партизанами. И он один из них. Вот так поворот судьбы! Одним махом решились последние сомнения. Его запекшиеся губы сами растянулись в улыбку, но тут же треснули, причинив ему новую боль. Брызнула кровь, Катя ойкнула, кинулась ее вытирать. Но он уже ничего не замечал, потому что был счастлив, как никогда.
Теперь он с нетерпением ждал очередного визита Савы, но признаваться не спешил. Он впитывал в себя каждую его черточку, постоянно просил его рассказывать о своей семье, хоть и понимал, что делает тому больно. Он ждал особого случая, усиленно готовился, но чувствовал, что сил у него еще недостаточно на такой серьезный разговор. Несколько раз собирался, но никак не решался. А потом поймал себя на мысли, что… упустил момент. Он так много и с такой жадностью расспрашивал отца о его семье, что знал все наизусть. А вдруг он не поверит? Вдруг подумает, что он специально все подробности выведывал, чтобы прикинуться сыном? Эти мысли изводили парня, поэтому он все больше оттягивал признание. Тем более про национальность своей жены Сава умалчивал, словно скрывал от всех эту информацию.
И промучившись какое-то время, Иван решил не признаваться. Зачем? Сава и так относится к нему, как к сыну, уже не раз говорил, что будет рад, если он останется жить в их краях. И он боялся этим неверием и сомнениями разрушить это хрупкое счастье быть рядом с отцом.
А с другой стороны – командира уже нет в живых. Значит, можно использовать документы его сына. Может, даже потом найти у него в землянке, вдруг – уцелели? Ну или восстановить.
Работать на немцев Иван уже давно не собирался. Особенно это понял в Катюшиной заимке, когда она рассказала всю правду о хваленой германской власти. О том, как они с особой жестокостью истребляли русский народ. Этого фашистам он никогда не простит. И ни за что не допустит, чтобы они уничтожили его Родину. Тем более он нашел отца…