Знаете, когда пытаешься представить себе жизнь в полной изоляции, в голову обычно лезут романтические картинки: домик у реки, тишина, покой. Но реальность, особенно если тебе восемьдесят один год и ты живешь в тайге одна, куда сложнее и прозаичнее. В конце мая 2026 года новости от Агафьи Карповны Лыковой приходят одна тревожнее другой. Кажется, сама природа и таёжные обитатели решили испытать на прочность эту маленькую, ростом всего сто сорок восемь сантиметров, но невероятно стойкую женщину.
Весна 2026 года выдалась для Агафьи особенно беспокойной. Главная головная боль, которая заставила её сердце биться чаще, — это возвращение старого знакомого. Не друга, нет. Речь идёт о медведе. Огромный зверь, которого отшельница называет не иначе как «супостат», снова повадился на её заимку. Он словно чувствует, что хозяйка осталась одна. Ещё в прошлом году этот медведь буквально «пас» бабушку Агашу, не давая ей выйти из избы, чтобы покормить коз и управиться с хозяйством. Всю зиму была надежда, что за время спячки зверь забудет дорогу или найдёт другое место для кормёжки. Но нет, как только сошёл снег, косолапый тут как тут .
Восьмого мая Агафья, выйдя на берег реки Еринат, чтобы проверить, не уносит ли прибывающая вода дрова, заметила его. Собака, вместо того чтобы облаять хищника, лишь тявкнула и спряталась. Как тут не испугаться? Отшельница попыталась отпугнуть зверя — подожгла несколько петард, но всё тщетно. Медведь не боится ничего, даже звука вертолёта. «Ой, страшно», — призналась она по спутниковой связи своему духовному наставнику, иерею Игорю Мыльникову. Жить с осознанием того, что в любой момент из-за кустов может выйти огромный зверь, которому нет дела до твоих молитв и твоего возраста, — испытание не для слабых духом. А ведь нужно ещё и огород копать, и за козами ходить. Разве можно думать о прополке, когда приходится постоянно оглядываться через плечо?
Но беда, как известно, не приходит одна. Будто сговорившись, таёжные обитатели устроили на заимку настоящую осаду. Если медведь угрожал снаружи, то запасы продовольствия уничтожались изнутри. Началось всё ещё в апреле, когда Агафья Карповна осталась совсем одна, без помощницы. К ней в дом повадились два наглых соболя. Эти пронырливые зверьки, казалось, задались целью оставить отшельницу голодной. Они разорили неприкосновенный запас, который Агафья берегла на самый крайний случай . Представьте себе эту картину: маленькая старушка хранит где-то в кладовке туесок с сушёной рыбой, солёное свиное сало — те самые стратегические запасы, которые должны поддержать, если вдруг надолго отрежет от большой земли. И тут приходят соболи, прогрызают всё, что можно, и, по меткому выражению самой Агафьи, «испакостят всё до последней капли».
Она гоняла их, но справиться с юркими хищниками непросто. Один соболь в итоге погиб, но второй остался и продолжал бесчинствовать. Ситуация усугубилась настолько, что Агафья перестала выпускать кур — боялась, что соболь передушит их. Козы тоже сидели взаперти из-за обилия клещей. Хозяйство, которое кормит её, оказалось под двойной блокадой: снаружи — медведь, внутри — соболь. К концу мая, когда связь с внешним миром становится более-менее регулярной, Агафья честно признавалась: «Кроме картошки и хлеба, у меня ничего нету». Питаться одной картошкой в восемьдесят один год, когда силы уже не те, что раньше, — это не подвиг аскезы, а суровая необходимость.
Как же так вышло, что единственная оставшаяся в живых из семьи Лыковых, за чьей судьбой следит, без преувеличения, вся страна, оказалась в таком уязвимом положении? Ответ прост: помощница Валентина, которая провела с ней зиму, вынуждена была уехать. Зимой 2025-2026 года к Агафье приехала 60-летняя Валентина Иванова, просфорница из старообрядческой общины в Москве. Это была настоящая находка — набожная, терпеливая, готовая к суровому быту. Валентина приехала в ноябре и планировала прожить на заимке до самой Пасхи, которая в 2026 году выпала на середину апреля. Женщины жили дружно, много молились, вместе вели хозяйство. Валентина, как и многие до неё, поражалась невероятной силе и выносливости Агафьи. Чего стоит только поход за водой на реку по крутому склону с коромыслом — в восемьдесят-то лет!
Однако у Валентины внезапно начались серьёзные проблемы со здоровьем. У неё сильно разболелась нога, открылись раны, и без хирургического вмешательства было не обойтись. Оставаться в тайге, где ближайший врач находится за сотни километров и добраться до него можно только вертолётом, стало опасно. Валентину пришлось экстренно эвакуировать. Она улетела домой в Москву, оставив Агафью одну в самый неподходящий момент — в конце зимы, перед началом Великого поста.
Это событие оставило горький осадок. Конечно, никто не винил Валентину — здоровье есть здоровье. Но Агафья снова осталась в своей «Обители» (так она называет заимку) в полном одиночестве. День своего рождения, 9 апреля, когда ей исполнился 81 год, она встретила одна. Хотя, по её собственным словам, она не празднует дни рождения, а настоящим праздником считает 16 апреля — день памяти святой Агафьи, её ангела . В одиночестве она готовилась к Пасхе, молилась, постилась. Но одно дело молитвенное уединение, и совсем другое — вынужденная изоляция, когда ты физически не можешь справиться с навалившимися проблемами.
После отъезда Валентины на заимке побывали гости. В конце зимы до Агафьи добралась группа лыжников-блогеров. Это была настоящая экспедиция, потребовавшая огромной выносливости. Они помогли с заготовкой дров, принесли продукты и лекарства. Эти крепкие парни, привыкшие к экстриму, были потрясены закалкой отшельницы. То, что для них было преодолением себя, для Агафьи — обыденность. И всё же их визит был кратковременным. Весной, когда начался паводок, добраться до заимки можно было только по воздуху.
Понимая критичность ситуации, духовный отец Агафьи Игорь Мыльников начал искать нового помощника. И такой человек нашёлся. Им стал дьякон Георгий Данилов из Орска. Он не новичок в этих краях, не раз бывал у Агафьи, знает её непростой характер и уклад жизни. Их отношения складывались непросто, бывали и разногласия, но дьякон Георгий — человек набожный и преданный, и когда узнал, что Агафья в беде, согласился приехать. Сама отшельница тоже просила за него. Восьмого мая, как раз в тот день, когда медведь снова объявился у избушки, дьякон Георгий уже был на полпути к заимке. Он добрался до Горно-Алтайска и должен был вылететь вертолётом. «Вдвоём всё же сподручнее», — вздыхала Агафья, ожидая его прибытия.
Прибытие дьякона Георгия было как нельзя кстати. Впереди была горячая пора — посадка картофеля и овощей. Огород у Агафьи — не грядка для души, а кормилец. Около тридцати соток земли на крутом склоне, которые требуют постоянного ухода и, самое главное, полива. Таскать вёдра с водой в гору — работа не для человека, которому пошёл восемьдесят второй год. Сама Агафья признаётся, что силы уже не те, едва встаёт с постели. Без крепкой мужской руки с хозяйством ей уже не управиться.
Но даже приезд помощника не решал всех проблем. Сена, заготовленного на зиму для коз, катастрофически не хватало. Козы для Агафьи — это не просто живность, это молоко, творог, существенная часть её скудного рациона. Если сена не хватит, козы останутся голодными, и тогда под угрозой окажется пропитание самой отшельницы следующей зимой. Агафья обратилась с просьбой о помощи к Владимиру Макуте, экс-главе Таштагольского района, который на протяжении двадцати пяти лет помогал ей в заготовке кормов. Это яркий пример того, как выживание в тайге зависит от сложной сети человеческих связей и неравнодушия.
Дополнительную тревогу вносила и погода. Весна в Хакасии в 2026 году была полноводной, и Агафья с тревогой наблюдала за рекой, переживая, как бы вода не унесла заготовленные дрова, и как бы паводок не отрезал все подступы к заимке. Но были и хорошие новости. Сотрудники заповедника «Хакасский» планировали отправить на кордон, расположенный неподалёку от заимки, целую бригаду строителей. Они должны были возвести новый дом для инспектора взамен того, что унесло прошлогодним наводнением. Планировалось, что шум от стройки и присутствие людей отпугнут назойливого медведя понадёжнее любых петард. А ещё единоверцы из Русской Православной Старообрядческой Церкви, узнав о разорении, учинённом соболями, пообещали в кратчайшие сроки передать Агафье домашнюю тушёнку, топлёное масло и яичный порошок, чтобы она не сидела на одной картошке.
Жизнь Агафьи Лыковой — это бесконечная череда испытаний. Медведь, которого не берёт страх, пронырливые соболи, уничтожающие скудные припасы, болезни помощников, холод, паводки... Казалось бы, хватит одной из этих напастей, чтобы сломить дух даже молодого и сильного человека. Но Агафья держится. Держится за свою веру, за привычный уклад, который ей завещал отец. Она не признаёт «мирского» — стирального порошка и мыла с химией, продуктов со штрих-кодами, магазинных консервов. Всё должно быть натуральным, своим, вымоленным.
Помощница Валентина, уехавшая из-за болезни, оставила очень тёплые воспоминания об этой удивительной женщине. Она рассказывала, что Агафья, несмотря на строгость и аскетизм, умеет радоваться простым вещам, как ребёнок. Что она баюкает цыплят в ладошках, что у неё невероятно зоркое сердце — она не терпит фальши и сразу чувствует неискренность. Что её память хранит множество молитв и канонов, а в вере она черпает силы, которые и не снились обычным людям. «Божий человек», — так коротко и ёмко охарактеризовала её Валентина. И действительно, свою жизнь в тайге она воспринимает не как борьбу за существование, а как служение, а свой дом — как Обитель.
Так и живёт эта удивительная женщина на закате своей долгой и трудной жизни, в гармонии с Богом и в постоянном противостоянии с дикой природой. К концу мая 2026 года её жизнь начала понемногу налаживаться. Рядом был дьякон Георгий, готовый помочь и защитить. Ожидалась доставка продуктов и приезд строителей. Медведь, возможно, отступил на время, испугавшись человеческого присутствия, а от наглого соболя наверняка нашлась управа. Но тайга не прощает расслабленности. Впереди — лето, полное трудов на огороде, заготовка сена и дров на новую зиму, которая неизбежно придёт в эти суровые края. И нет никаких сомнений, что, пока есть силы, Агафья Карповна будет делать то, что делала всю свою жизнь: молиться, трудиться и смотреть на диких зверей с опаской, но без страха, ибо, как она говорит, «со мной Господь и Богородица».