Они стоят. Чёрные, обугленные солнцем, с ветвями, вытянутыми к небу, как руки. Они мертвы. Девятьсот лет. И они не упали. Не сгнили. Не рассыпались в труху. Они стоят — в белой глиняной впадине, среди красных дюн, под небом, которое никогда не посылает дождя. Дедвлей. Мёртвая Долина. Одно из самых фотографируемых мест на Земле — и одно из самых невозможных. Чтобы попасть сюда, нужно пройти километр по песку. Не по пляжному — по настоящему, пустынному, мягкому, в который нога проваливается по щиколотку. Дюны вокруг — красные, высотой с двадцатиэтажный дом. Температура — за сорок. Ни тени. Ни ветра. Ни звука, кроме скрипа песка под ногами. А потом — белое. Ровная, плоская, белая глиняная сковорода. И на ней — деревья. Чёрные. Мёртвые. Стоящие. Это верблюжьи акации — Vachellia erioloba. Когда-то они росли здесь, у озера: река Цаухаб текла с гор, разливалась, образовывала мелкие озёра, и акации пили воду. Они росли десятилетиями, вытягиваясь к небу, разбрасывая ветви. Это были живые деревь