«I've known faces that have disappeared in time…»
Дэн оглядывался. Казалось, что парни из города до сих пор преследуют его. Но он ошибался. На дороге никого не было. Только он и деревья, чьи ветви походили на когтистые лапы.
Его сердце сжималось от тревоги, вдоль хребта проносился табун колючих мурашек. И Дэн то бежал, то переходил на шаг, то останавливался и, задержав дыхание, всматривался вдаль.
Он не любил и боялся чужаков. Даже если это были всего лишь мальчишки-подростки, как и он сам.
Небо уже окрасилось алым маревом заката, и вот-вот должны наползти сумерки. Поднялся ветер. Где-то совсем рядом тоскливо закричали птицы. Они часто нарушали тишину леса. Иной раз Дэн вздрагивал, услышав их. Ему чудилось, что птицы хотят предупредить его.
Вот только о чём?
Дэн взмок от холодного пота. Свитер прилип к телу, волосы облепили лоб, а тело сотрясала крупная дрожь. Под ногами чавкала жирная грязь. Ботинки промокли, пальцы окоченели и потеряли чувствительность.
До дома оставалось совсем немного…
Весна в этом году выдалась дождливая, холодная, ветреная. Она расползлась по городу мутными лужами, оттаявшим мусором и авитаминозом, сделавшим людей ещё более злыми, чем они были обычно. Город посерел, стал неуютен и грязен.
И только дом в лесу был другим. Большой, двухэтажный, хранящий тайны нескольких поколений и всех тех, кто жил в нём когда-то. Дэн любил этот дом, несмотря на прохудившуюся крышу, щели в стенах и скрипучие половицы.
Он почувствовал себя в безопасности, оказавшись внутри. Двери захлопнулись, с потолка осыпалась штукатурка. Лицо обдало волной влажного сквозняка.
Дэн был дома, и он, наконец-то, выдохнул.
Он сел на продавленный диван, уставился пустым взглядом на телевизор с разбитым экраном. Дэн сидел и жевал хлопья, размоченные водой, несколько минут, а, быть может, и часов. Здесь, в этом месте, в этом доме, время будто останавливалось и переставало иметь какое-либо значение. Можно было думать ни о чём или обо всё сразу. Думать до тех самых пор, пока не наступит ночь и веки не смежит сон...
Ему вновь снился вечер из далёкого прошлого. Во сне он стоял на дороге и смотрел, как отец уходит. Ждал, когда тот обернётся и крикнет:
— Дэн, какого чёрта ты завис? Догоняй!
Но силуэт в подступающей темноте становился всё меньше, тусклее. Отец не оборачивался, не кричал. Он просто уходил, держа в руке огромный тесак для разделки мяса. А Дэн, тогда ещё шестилетний, оставался позади и не верил, что всё это взаправду, не верил, что отец бросает его.
«Беги! Догони его!» — попытался крикнуть самому себе Дэн.
Но маленький мальчик всё так же смотрел, как его бросают.
«Догони его!»
Отец услышал и обернулся. В темноте зловеще мелькнула белая маска…
Дэн подскочил на диване, не понимая проснулся он или ещё спит. Всё вокруг казалось зыбким, ненастоящим. Казалось, что стоит моргнуть, и он вновь окажется в прошлом, вновь станет маленьким, брошенным мальчиком. Он сел, прижал колени к груди. В висках стучала кровь, сердце больно колотилось о рёбра. Он попытался вспомнить лицо отца и не смог. Он помнил только белую маску с прорезями для рта и глаз.
В темноте медленно проступали очертания мебели. Из углов потянулись тени. С улицы доносился свист ветра и...
Дэн прислушался, и сердце испуганной птахой заколотилось в груди.
Этого просто не могло быть.
Некто в лесу играл рок: ревели гитары, грохотали ударные, кричал вокалист. Дэн на цыпочках подошёл к окну, отодвинул занавеску, посветил фонариком и невольно ахнул. Он разглядел человеческие силуэты среди деревьев. В мороси весеннего дождя они двигались в ритм музыки, их лица были скрыты под масками. И было что-то завораживающе-агрессивное в их игре, что-то заставляющее позабыть обо всём на свете.
Дэн замер на месте, затаив дыхание и боясь ненароком спугнуть видение. Музыка проникла в каждую клеточку тела, унося его куда-то далеко за пределы этого дома, этого леса, этого города, этого мира… и время вновь перестало существовать…
***
Утром он проснулся разбитый и уставший, будто бы всю ночь не сомкнул глаз. В ушах всё ещё звучала музыка, но образы людей в масках поблекли и казались теперь всего лишь частью сна.
Быть может, так оно и было? Или всё же это было на самом деле? Сны и реальность будто сплелись воедино.
Весь день в голове вспыхивали фрагменты из ночного видения. Ему часто снились люди, которых он будто видел когда-то. Но черты их лиц стирались, едва он открывал глаза.
Но он всегда помнил, как выглядел отец… а сейчас забыл и его...
Дэн разрубал козлиные туши тесаком. В лицо летели кровавые брызги. Пахло сырым мясом, чьей-то смертью и вечным, замкнутым холодом. От этого свербело в носу и немного кружилась голова. Никогда раньше он не обращал внимания на запахи. А ведь он работал уже несколько месяцев в мясной лавке, с тех самых пор, как забрёл в этот город.
Даже вечером, когда Дэн вышел на свежий воздух, запахи никуда не делись. Они будто впитались в его кожу, одежду, волосы. Даже дождь не мог смыть их. А ведь к вечеру из мороси он превратился в самый настоящий ливень.
Лес притих. Не было слышно ни птиц, ни ветра. Только дождь всё яростнее хлестал землю.
Дэн, натянув капюшон, брёл домой. Дорогу совсем размыло, и она превратилась в один большой, грязный ручей.
Дэн не оборачивался. В этот раз ему было всё равно, преследуют его или нет. Он сосредоточился на своих мыслях. В голове, в самых удалённых уголках памяти, всплывали подобно топлякам воспоминания. Там люди без лиц тянули к нему тощие, почерневшие от синяков руки с окровавленными пальцами. Голоса сливались в единый шёпот, в котором невозможно было разобрать и слово…
Дэн мотал головой, вглядывался в дождь. В ушах звенело, виски сдавливало от боли…
Впереди маячил дом. Даже завеса дождя не могла скрыть его.
Дэн морщился и вновь попытался вернуться в прошлое, уже сидя на диване перед телевизором. Он вспомнил, как отец стоял спиной к нему и разрубал мясо тесаком. Дэн потянул его за рукав. Отец резко обернулся. Блеснули его чёрные блестящие глаза, губы скривились, и он сказал…
Звон разбитого стекла вернул Дэна в реальность. Он медленно поднялся с дивана и подошёл к окну, прикоснулся к маленькой дырке, которой ещё секунду назад не было. Трещинки разошлись паутиной на всё стекло. Старый дом застонал то ли от натиска стихии, то ли от боли.
Дэн инстинктивно сжал руки в кулаки. В глазах потемнело от ярости, в груди заклокотала ненависть…
Он вышел из дома. Два высоких, лобастых парня слишком поздно заметили в его руках тесак. Крики заглушили голос дождя. Кровавые брызги вновь летели Дэну в лицо. Он смеялся…
Конец. Март 2026г.
ранее рассказ был опубликован здесь https://author.today/work/566332