Валентина Сенчукова, автор мистических историй

Спустя долгие годы у Кости находится родной дядя, и забирает его из детдома. Костя переезжает в деревню, где ему предстоит столкнуться со старинной легендой о таёжной ведьме. Всё бы ничего. В какой деревне нет своей легенды? Вот только Костю с раннего детства мучают сны-видения, в которых он неизменно видит странную, зеленоглазую девушку... Реальность переплетается с видениями. Костя пытается разобраться в чём дело, но ещё больше запутывается... 1 Ветер рвал подол платья, выбивал волосы из-под платка...

Буря пришла неожиданно. На небо набежали тяжёлые свинцовые тучи. Резко стемнело. Громыхнуло. Сверкнула молния. Поднялся сильный ветер, что вмиг пригнул деревья к самой земле, поломал ветви. А спустя ещё пару мгновений хлынул ливень. Беспощадный, жестокий, что тут же прибил пыль и траву. Маленький дом на окраине города застонал под натиском стихии. Старая крыша затрещала, окна задрожали. Но Влада это не пугало. Он сидел на дощатом полу, прижавшись спиной к стене и беззвучно шевелил губами – шептал то ли молитву, то ли заклинание – и не сводил взгляда с девушки...

Я проснулся, не понимая, где я и что со мной. Со всех сторон меня окружала темнота. Я даже подумал, что ослеп и больше никогда ничего не увижу. Но сквозь прореху в крыше просочился свет. Лунный. Серебристый. Я не ослеп. Проступили очертания стола, стула и койки. Единственное окно щерилось остатками стекла. Серо-зелёная, полосатая дорожка (в точности, как у моей бабули) вела к двери. На стене висели часы с кукушкой. Старинные. Потрескавшиеся от времени. Замершие. Мёртвые часы в мёртвом месте? На талии болталась верёвка, конец её был оборван...

«Меня никто никогда не увидит…» Качели взлетали всё выше и выше. Я смотрел вниз. Сердце приятно щемило от восторга и страха – а вдруг свалюсь, расплющусь в лепёшку? Ноги скользили по мокрому от дождя сидению. Видели бы мои родители, что я качаюсь стоя, то непременно подняли бы крик. Но… Меня больше никто никогда не увидит… По началу эта мысль пугала, но со временем я привык. Со временем привыкаешь ко многому… С неба моросил мелкий дождь, царапал лицо. Ветер задувал со всех сторон. Детская площадка была безлюдна...

*** Это был семнадцатый день ноября. Хмурый и холодный день. В небе кружили сотни и тысячи белых снежинок, а под ногами хлюпала грязь вперемешку со снегом. Я возвращался домой, сжимая под мышкой портфель с конспектами и шмыгая носом. Я – студент медицинского колледжа, и да – я простыл. Единственным желанием было, как можно скорее оказаться в тепле. Голова гудела от температуры, горло саднило, а из носа текло – паршивейшее состояние, когда всё равно, что происходит вокруг. Ну, или почти всё равно...

Я увидел его в первый же вечер на новом месте. Это было в ноябре, слякотном и дождливом. Мы только переехали из квартиры в центре в деревянную развалюху на окраине. Я стоял у окна в своей комнате и с тоской разглядывал место, где мне предстояло жить. Захламлённый двор, проржавевшая детская площадка, облезлые скамейки, такие же деревянные домишки, что и наш. Мрак. Безнадёга. Серость. Унылость. Дождь лизал мутное стекло. В доме пахло затхлостью. Через форточку просачивался сырой, ноябрьский воздух...

1. Игорёк впервые увидел свет ещё в начале августа, поздним вечером, когда на посёлок наползли сумерки. Сияние из десятков всевозможных оттенков зелёного, красного, фиолетового и других цветов озарило кромку леса на миг. И так случилось, что в это самое мгновение Игорёк смотрел именно туда, где чернели деревья. В тот час исчезли, вылетели из головы все тревоги. Игорёк разинул рот в немом восхищении и едва не скатился с крыши. — Что это? — прошептал он, когда голос вернулся к нему, а посёлок и всё что было вокруг погрузились в привычную августовскую вечернюю темноту...

Ледяной ветер, поднявшийся к вечеру, продувал насквозь. Ещё вчера под ногами была грязь, а сегодня размоченную дождями землю покрыл тонкий слой снега. Октябрь в этом году выдался дождливый и тёплый. Не то что в прошлом, в прошлом в это время уже лежали сугробы, а во дворах стояли снеговики. Димка вспотел, пока пёр покупку домой. Пакет порвался, и он нёс её в охапке, пыхтя, как убегавшийся бегемот. Вдобавок, ещё лифт не работал, и пришлось подниматься по лестнице на седьмой этаж. Но это ерунда. Он не упал, не разбил ношу и не встретил никого, кто мог бы её отобрать...

За окном притаилась темень. Непроглядная вязкая темень, в которой дремал октябрь. Единственный фонарь, чудом ещё не погасший как другие, подобные ему, тускло освещал двор. Двор – где ещё совсем недавно было шумно и многолюдно. Но теперь двор опустел, и только крошечные снежинки кружили в воздухе. Зима топталась совсем рядом… Наверно, самая холодная зима за столетие… Пламя свечи озаряло его бледное лицо. В глазах – усталость и раздражение, и хотелось послать всё к чертям, выйти на улицу и пусть его обнимет тьма...

«И спит в лесу дремучем ангел. То ли дитя невинное, то ли нежить…» *** «Ангел проснулся…» — прочитала в контакте Алёна и украдкой взглянула на правую ладонь. Кровавая капля проступила на крошечном шраме, который за годы стал почти незаметным. Внутри похолодело — сбылось то, чего Алёна больше всего боялась. Она размазала кровавую каплю по коже, но на шраме выступила ещё одна… Сообщение прислала Лидка, школьная подруга, с которой она не виделась и не списывалась много лет. Лидка написала и тут же вышла в оффлайн...

— Беги, Костя, беги! — велел в голове голос. И Костя бежал. Ветви деревьев цеплялись за одежду, обжигали неприкрытые участки рук и лицо. Но он этого не замечал. Главным было — не останавливаться. В небе кружила огромная, хищная птица. Воздух вибрировал от взмахов её широких, чёрных крыльев. В темноте ночи светились янтарём её глаза. Но густой лес мешал птице спикировать вниз и напасть. Костя чувствовал, что вот-вот упадёт. Икры ног гудели от долгого бега. Ступни горели огнём. Одежда пропиталась потом, липла к телу...

Каждый раз, просыпаясь, она чувствовала, что что-то не так, что-то неправильно. Вырываясь из липкого объятия сна, содрогалась реальности и начинала мелко-мелко дрожать. Ужас охватывал всё её существо, и каждый вдох-выдох отзывался резкой болью в груди. Что-то не так, что-то неправильно. Так не должно быть. Она начинала метаться в постели, сминая простыни, сбрасывала на пол одеяло. Кричала. И черты её красивого лица искажались. В комнату вбегал человек, но из-за полумрака нельзя было разглядеть его лицо...