Валентина Сенчукова, автор мистических историй

Зверь вернулся в декабре. Тогда, когда о нём почти забыли. Вернулся ранним морозным утром, когда в небе ещё сияли звёзды. Вернулся на мгновение и убил. Под языком жертвы нашли блестящую бусинку, как нашли несколько лет назад у других жертв. Бусинка под языком и вырезанное сердце, этих двух факторов хватило, чтобы люди запаниковали – Зверь вернулся, Зверь будет убивать снова… — Мне страшно, — сказала Лиза. Она стояла у окна, бледная, светловолосая и тоненькая, точно такая же, как и в тот день, когда они впервые встретились...

Я никогда не боялся темноты. Даже в детстве. Что в ней пугающего? Это всего лишь темнота и больше ничего. Есть вещи гораздо страшнее. Например, осы. В отличии от пчёл, что сразу погибают после нападения, эти твари жалят снова и снова, без остановки. И хорошо, если нет аллергии… а если есть…, то… В моих снах много ос. В кромешной темноте они рассерженно жужжат, встревоженные моим появлением. Я стою один и вглядываюсь в темень. Крылатые дьяволы кружат вокруг. Я слепо отмахиваюсь. Иногда даже задеваю рукой их крылышки...

Часть Первая. Гоша. «Человек, проживший большую часть своей жизни в мегаполисе, отвыкает от тишины. И, оказавшись в ней, ему становится не по себе. До мурашек по коже, до щемящей, тревожащей пустоты внутри. И ему хочется сбежать от этой тишины, чтобы вновь почувствовать себя живым…» *** Трасса М-8. Рассвет. Крошечная капля дождя звонко разбилась о лобовое стекло черного автомобиля. Следом за ней ещё одна и ещё одна. Водитель вздрогнул. Открыл глаза. Остатки сна развеялись в сумраке рассвета реальности...

Ночь длилась долго. Тихая и безмятежная, но это если не думать о том, что произошло за последние часы. Не думать — не получалось, как бы я не старался. Свеча в банке догорала. Но в магазине полно свечей, и вскоре я зажгу ещё одну. Я не останусь в темноте. — Дождаться утра… — упрямо твердил я себе снова и снова. Голос то звучал звонко, то сбивался на сиплый шёпот, — нужно дождаться утра… Я то нервно хихикал, то едва не плакал. Мне давно не было так страшно и холодно. Казалось, что холод вонзился крошечными, острыми иголочками в каждую клеточку тела и пустил корни...

Конец февраля выдался холодным. Стрелка термометра опустилась ниже двадцати, и задул ледяной ветер с реки. Зима никак не хотела уходить. Почти весь январь простояли лёгкие морозцы, не больше трёх-пяти градусов, но напоследок зима решила-таки отыграться, показать, что, мол, она хозяйка положения. И только яркое солнце напоминало о том, что совсем скоро весна. Оля брела по набережной, придерживая рукой капюшон парки. Мороз щипал за щёки, так, что она нет-нет да прикрывала лицо варежкой. Единственным...

Я никак не могу забыть день из своего детства – ДЕНЬ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО. Стоит только закрыть глаза, и я вновь мальчишка, бегущий на реку; счастливый и беззаботный, и не знаю, что совсем скоро, всего через несколько часов, нечто перевернёт мою жизнь. Я пытаюсь не думать о прошлом. Тщетно пытаюсь убедить себя – этого дня не было, это всего лишь плод моей детской фантазии. Но напрасно... Воспоминания не уходят… И хочется уехать из города, остановиться где-нибудь на трассе, выйти из машины и орать от безысходности пока меня не заберут...

Мы с Егором всегда были очень близки, с самого раннего детства он мне рассказывал то, о чём другие не рассказали бы даже матери. А ведь он был по натуре своей скрытным и замкнутым, немного не от мира сего парнем. Но со мной маска угрюмого молчуна, человека-в-себе, спадала, и он вываливал мне все свои переживания и проблемы. Этому найдётся объяснение, он мой младший брат. Мы родились в один день, в один час, с разницей всего лишь в несколько минут, и я была старшей. И когда среди ночи он позвонил мне и сказал, что приедет, я не стала возражать...

Для многих людей метро — часть привычной жизни. Они преспокойно спускаются вниз и становятся клеткой единой человеческой массы. Массы беспокойной, вечно торопящейся куда-то. Массы, напоминающей клубок извивающихся, слепых червей под землёй. Метро полно легенд. Большинство из них придуманы для того, чтобы развлечь пресытившегося контентом человека, и они, конечно же, не воспринимаются всерьёз. Кто в наше время поверит в легенду о заблудшей душе или поезде-призраке? Да никто. Или в зомби, шатающихся по станциям по ночам? Ответ очевиден...

Архангельская область, где-то под Вельском, лесозаготовительная делянка. -1- Между четырьмя и восьмью утра среды Семён, стараясь не шуметь, выбрался из вагончика, отошёл чуть подальше, нащупал в кармане пачку сигарет, вытащил одну, закурил. Голову тут же слегка вскружило. Уже несколько недель, периодически срываясь, он пытался бросить. Сегодня вновь проснулся с жуткой тягой, как можно скорей затянуться, почувствовать во рту горький, никотиновый вкус. Перед глазами тут же всплыло лицо жены. Наташка переносила беременность тяжело, лежала уже дважды на сохранении...

Спустя долгие годы у Кости находится родной дядя, и забирает его из детдома. Костя переезжает в деревню, где ему предстоит столкнуться со старинной легендой о таёжной ведьме. Всё бы ничего. В какой деревне нет своей легенды? Вот только Костю с раннего детства мучают сны-видения, в которых он неизменно видит странную, зеленоглазую девушку... Реальность переплетается с видениями. Костя пытается разобраться в чём дело, но ещё больше запутывается... 1 Ветер рвал подол платья, выбивал волосы из-под платка...

Буря пришла неожиданно. На небо набежали тяжёлые свинцовые тучи. Резко стемнело. Громыхнуло. Сверкнула молния. Поднялся сильный ветер, что вмиг пригнул деревья к самой земле, поломал ветви. А спустя ещё пару мгновений хлынул ливень. Беспощадный, жестокий, что тут же прибил пыль и траву. Маленький дом на окраине города застонал под натиском стихии. Старая крыша затрещала, окна задрожали. Но Влада это не пугало. Он сидел на дощатом полу, прижавшись спиной к стене и беззвучно шевелил губами – шептал то ли молитву, то ли заклинание – и не сводил взгляда с девушки...

Я проснулся, не понимая, где я и что со мной. Со всех сторон меня окружала темнота. Я даже подумал, что ослеп и больше никогда ничего не увижу. Но сквозь прореху в крыше просочился свет. Лунный. Серебристый. Я не ослеп. Проступили очертания стола, стула и койки. Единственное окно щерилось остатками стекла. Серо-зелёная, полосатая дорожка (в точности, как у моей бабули) вела к двери. На стене висели часы с кукушкой. Старинные. Потрескавшиеся от времени. Замершие. Мёртвые часы в мёртвом месте? На талии болталась верёвка, конец её был оборван...