Часть двенадцатая: «Просто так»
Он пришёл в восемь утра.
Постучал в калитку - тихо, как стучат, когда не уверены. Вера была в сыроварне, услышала, вышла.
Андрей стоял снаружи. Без куртки - забыл, наверное, или не подумал. Сентябрь уже был прохладным по утрам.
– Можно? – спросил он.
– Заходите.
Он зашёл. Огляделся: котёл, формы, полки с головками. Всё это он уже видел, но смотрел как будто заново.
– Чем помочь?
Вера смотрела на него.
– Вы умеете мыть формы?
– Научусь.
– Там ведро, там щётка. Вода горячая из котла, не из крана.
Он нашёл фартук на крюке у двери - дедушки, выцветший, большой. Надел без вопросов.
Они работали молча. Вера занималась закваской, он мыл формы — аккуратно, без спешки. Делал так, как она показала, не переспрашивал лишнего. Один раз спросил: «эту сторону тоже?» Она сказала да. Он кивнул.
Алиса вышла в начале девятого в школьной форме, с рюкзаком, сонная.
Увидела Андрея в фартуке у ведра.
– Вы теперь здесь работаете?
– Помогаю.
– А платят вам?
– Нет пока.
– Я тоже помогаю бесплатно, – сообщила Алиса. – Нюрку кормлю. – Подумала. – Это несправедливо, наверное.
– Наверное, – согласился он.
Алиса ушла на автобус. Вера смотрела ей вслед и думала, что дочь принимает вещи легче, чем она сама.
Коля Разин проходил мимо в половине одиннадцатого.
Увидел машину Андрея у ворот, она там стояла с утра. Остановился. Посмотрел на дом. Пошёл дальше — молча, не зайдя, не спросив. Но по тому, как он ускорил шаг, Вера поняла: видел, сложил, сделал выводы.
К обеду Зинаида принесла пирог.
Это было неожиданно, после четырёх выгоняний Зинаида обычно выдерживала паузу. Но она пришла с пирогом, поставила на стол, увидела Андрея, который пил чай у окна.
– Хорошо, – сказала она. Просто так сказала — не Вере, не ему, никому конкретно.
– Что хорошо? – спросила Вера.
– Всё, – сказала Зинаида. И ушла. Без расспросов, без советов, без значительных пауз.
Вера смотрела на закрытую дверь.
– Она так всегда? – спросил Андрей.
– Нет, – сказала Вера. – Никогда так не было.
День прошёл негромко.
Андрей помог перенести оборудование, Вера давно хотела переставить второй котёл ближе к стене, одной было неудобно. Вдвоём - пятнадцать минут. Потом чинил петлю на двери сыроварни, которая скрипела уже недели три. Нашёл инструменты в дедовом ящике у стены, разобрался сам.
Вера наблюдала краем глаза.
Он не суетился. Не доказывал ничего. Просто делал, что видел. Как человек, которому не нужно объяснять, что работа — это нормально.
В три часа она принесла чай - два стакана, без влпросов.
Он взял. Сказал спасибо.
Они сидели на крыльце сыроварни. Солнце уже шло на убыль - сентябрьское, не жаркое, но ещё тёплое. Нюрка лежала у забора и смотрела на них с видом существа, у которого всё под контролем.
– Колька видел машину, – сказала Вера.
– Я знаю.
– Будет говорить.
– Пусть говорит.
Она смотрела на него.
– Вас не беспокоит, что думают соседи?
– Меня беспокоит, что думаете вы, – сказал он. – Соседи — меньше.
Вера держала стакан двумя руками.
– Я не думаю ничего плохого, – сказала она наконец.
– Это уже хорошо.
Нюрка встала, потянулась, ушла куда-то по своим делам. Солнце зашло за яблоню.
– Коля придёт, – сказала Вера. – Скажет что-нибудь.
– Я знаю.
– Я не буду объяснять ему ничего.
Андрей посмотрел на неё.
– Хорошо.
– Вам правда всё равно?
– Мне важно одно, – сказал он. – Что вы не гоните.
Она не ответила. Но и не возразила.
Коля пришёл вечером, как Вера и ждала.
Постучал в калитку, зашёл. Андрей был в сыроварне — что-то смотрел на полках, Вера попросила проверить температуру в камере.
Коля остановился у крыльца.
– Вер.
– Коля.
– Он теперь здесь живёт?
– Помогает.
– С чем?
– С тем, что надо.
Коля смотрел на дверь сыроварни.
– Вер, я не лезу в твою жизнь. Ты знаешь.
– Знаю.
– Но люди спрашивают. Нина спрашивала, Люся. Что мне говорить?
– Правду, – сказала она. – Что не знаешь.
– А ты знаешь?
Вера смотрела на него.
– Знаю, что он здесь, – сказала она. – Остальное - посмотрим.
Коля кивнул. Помолчал.
– Он человек нормальный, – сказал он, кажется, против своей воли. – Я это видел. Просто — ситуация.
– Ситуация, – согласилась Вера.
– Ладно. – Коля поднялся. – Скажи ему — если надо что по хозяйству, у меня трактор есть.
Он ушёл.
Вера стояла на крыльце и смотрела ему вслед.
Вечером Алиса уснула рано, устала после школы. Вера вышла в сыроварню, Андрей был там , сидел на дедовом табурете с ноутбуком.
– Смотрите что-то?
– Да. Можно показать?
Она подошла. Он развернул экран.
Таблица. Цифры. Много цифр - она сначала не поняла структуру, потом начала разбираться.
Производство. Объёмы. Расходы. Выручка по месяцам - оптимистичная колонка и реалистичная. Каналы сбыта: ресторан Игоря, прямые продажи, онлайн-доставка, туристический приём. Инвестиции на расширение — оборудование, вторая камера созревания, сайт.
– Вы это давно делали? – спросила она.
– Несколько недель.
– Пока ещё были в компании?
– Да.
Она смотрела на экран. Цифры были аккуратные, продуманные. Не прожект — работа.
– Здесь инвестиции, – сказала она. – Чьи?
– Мои.
– Сколько?
Он назвал сумму.
Вера смотрела на цифру на экране. Это было — много. Достаточно, чтобы закрыть долг полностью и расширить производство, и ещё осталось бы.
– Почему? – спросила она тихо.
– Потому что это работает, – сказал он. – Я видел сыроварни, которые не работают. Ваша же работает. Рецепт, характер, история. Это редкость.
– Это деловой ответ.
Он помолчал.
– Есть и другой.
Она смотрела на него.
– Я слушаю.
– Потому что хочу остаться, – сказал он просто. – А просто так остаться — это не моё. Мне нужно что-то делать. Вот что я умею делать.
Вера смотрела на экран. На цифры. На реалистичную колонку, в которой через восемнадцать месяцев сыроварня выходила в плюс.
Восемнадцать месяцев.
– Мне нужно подумать, – сказала она.
– Хорошо.
– Долго подумать.
– Хорошо.
Он закрыл ноутбук. Встал. Взял куртку.
– Вера Михайловна.
– Да.
– Я никуда не тороплюсь.
Ушёл.
Вера осталась в сыроварне одна. Котёл молчал, камера тихо гудела, за окном была тёмная сентябрьская ночь.
Она взяла дедову тетрадь. Открыла на первой странице.
Тридцать один год он делал это один.
Она смотрела на его почерк и думала, а он бы как? Что бы дед сказал про человека с ноутбуком, который готовил цифры несколько недель, пока ещё работал на другую сторону.
Ответа не было.
Но вопрос — уже другой, чем месяц назад.
Правильно Вера делает — молчит, ничего не объясняет соседям? Или должна была сказать прямо, что происходит?
И бизнес-план — это про дело или про что-то другое? Верите ему?