Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Путешествуя на диване

"Штрафы за опоздание и процент боссу": сколько на самом деле зарабатывали Самолийские пираты

Сомалийское пиратство 2000-2010-х годов - это был на самом деле крупный, хорошо организованный бизнес, и здесь нет преувеличения. В городе Харардере даже была своя "фондовая биржа", где местные инвесторы торговали "долями" в предстоящих операциях. Это работало как стартап: берешь кредит у местного кредитора, организуешь команду, ловишь танкер или контейнеровоз, и потом несколько месяцев ведешь переговоры по спутниковому телефону с компаниями судовладельцев. Но вот где начинается странность: рядовой пират, который физически пускает в ход оружие и захватывает судно, получал в среднем от 30 до 75 тысяч долларов за одну успешную операцию. Для Сомали, где дневная зарплата может быть 5-10 долларов, это выглядит как выигрыш в лотерею. Но здесь есть подвох: этих денег он видит только если операция прошла успешно, и то они делятся между несколькими десятками людей. Самое зло в том, что основная куча денег - 70-80% от выкупа - шли вообще не пиратам. Они доставались инвесторам, местным политика

Сомалийское пиратство 2000-2010-х годов - это был на самом деле крупный, хорошо организованный бизнес, и здесь нет преувеличения. В городе Харардере даже была своя "фондовая биржа", где местные инвесторы торговали "долями" в предстоящих операциях.

Это работало как стартап: берешь кредит у местного кредитора, организуешь команду, ловишь танкер или контейнеровоз, и потом несколько месяцев ведешь переговоры по спутниковому телефону с компаниями судовладельцев.

Но вот где начинается странность: рядовой пират, который физически пускает в ход оружие и захватывает судно, получал в среднем от 30 до 75 тысяч долларов за одну успешную операцию.

Для Сомали, где дневная зарплата может быть 5-10 долларов, это выглядит как выигрыш в лотерею. Но здесь есть подвох: этих денег он видит только если операция прошла успешно, и то они делятся между несколькими десятками людей.

Самое зло в том, что основная куча денег - 70-80% от выкупа - шли вообще не пиратам. Они доставались инвесторам, местным политикам и исламским военизированным формированиям, которые обеспечивали неприкосновенность всего этого дела.

Попросту говоря, пираты были трудовыми ресурсами огромной системы, где реальные деньги сидели выше, у людей, которые рисковали меньше всего.

"Пират получает 50 тысяч за захват судна, а инвесторы заработали миллион. И пират считает себя богатым, потому что в его селе это супер большие деньги".

Но даже в пределах самой пиратской группы система была не менее жесткой. Главарь забирал примерно 20% от доли всей команды - не много, если сравнивать с корпоративными боссами, но мощный сигнал о том, кто здесь принимает решения.

-2

Опоздал на судно к запланированному времени? Штраф из будущей зарплаты, да еще какой. А если погиб кто-то из команды - семье платили "страховку", что‑то вроде компенсации, и это уже похоже на корпоративный пакет соцгарантий.

Особую цену имели переводчики. Эти ребята получали по 200 тысяч долларов за операцию, потому что именно они месяцами сидели на корабле с заложниками и вели переговоры с судовладельческими компаниями.

Переводчик - это не просто человек, который знает английский, это психолог, переговорщик и лицо всей операции. Они общались с людьми в костюмах, слушали про сбережения и семьи заложников, и потом вдруг говорили: "Компания предлагает 500 тысяч". Нужен был большой такт и огромная хладнокровность.

Сама логика финансирования операции была, если честно, гениально проста. Захват судна стоил денег: нужно топливо, оружие, еда для команды и заложников на несколько месяцев. За 24 часа на захваченном судне могли потратить тысячи долларов.

Эти расходы покрывали местные кредиторы, которые выдавали займы под грабительский процент, и потом забирали половину выкупа как плату за риск. Получается следующее: пират залезает в долг, чтобы начать операцию, потом рискует жизнью, и в конце половину денег отдает кредитору.

Здесь же было что-то про "страховку" для инвесторов. Если операция не прошла, если судно не дало нужного выкупа или произошел какой-то форс-мажор, инвестор все равно старался отбить свои расходы. Это работает как любой преступный бизнес: риск велик, поэтому все берут свое гарантированно. А пират становится последним звеном в цепи.

Но самое интересное, что когда этот "сомалийский инвестфонд" начал разваливаться (благодаря международному преследованию и усилению безопасности судов), многие бывшие пираты вложили свои накопления в недвижимость.

По некоторым данным, они впихнули около 100 миллионов долларов в квартиры и дома в Кении. Это была очень практичная отмывка денег: ты теперь не пират, ты бизнесмен, у которого есть портфель недвижимости в столице соседней страны.

И вот тут начинаешь понимать, что сомалийское пиратство - это не романтика, а печальная история про то, как система использует отчаянных людей. Они рисковали жизнью, проводили месяцы на захваченных судах, психологически травмировали людей, а в конце получали зарплату наёмного убийцы в бизнесе других людей.

И когда пиратство упало, экономика Сомали потеряла один из основных источников наличных денег, потому что все деньги шли не в экономику страны, а в карманы торговцев и инвесторов

Понравилась статья? Тогда не теряйтесь!

Хотите узнать больше о необычных уголках планеты и погрузиться в традиции далеких народов? Подписывайтесь на канал, чтобы отправиться в захватывающее путешествие по культуре, обычаям и самым удивительным историям! 🌍

Друзья, если вы хотите поддержать наш канал, вы сможете сделать это по специальной ссылке! Это помогает каналу расти и публиковать для вас больше увлекательных, интересных и невыдуманных историй. Спасибо!

-3