Ну что, товарищи, я выспалась! Ладно. Если быть честно, то... почти выспалась. Товарищ Сириус не дал мне досмотреть последний сон и чуть раньше ожидаемого времени включил "сигнализацию".
Вчера вечером я пребывала в смешанных чувствах. Смешалось и правда многое: и лёгкая эйфория от писательского подвига (шоб вы понимали, я написала "Алёшу" за 1,5 месяца!) и небольшой мандраж — а вдруг модераторы не успеют проверить и... всё — участие в конкурсе накроется медным тазом.
Долго ли коротко сказка сказывается, но на меня свалилось всё это добро, скорее, от совокупности факторов. Если бы в сон свалило, то я бы была самым счастливым человеком, но... нет. Мне просто моСК переклинило, а сон пришёл, как обычно, после волшебной "сонной таблЭтки". Это не суть. Может быть как-то пожалуюсь на жисТь с недостатком гормоном, а может быть и... неть! Сама-то я уже давно свыклась, что если не хватает природного иммунитета и естественных гормонов, то можно и на искусственных "костыликах" шкандыбать. Причём относительно успешно.
Дело в другом. В этой всей эмоциональной катавасии, мне снова вспомнилась ассоциации с "многодетной книгоматерью". Света МонаЛиса, если ты меня читаешь, то в лучших традициях "Поле Чудес" передаю тебе привет и огромную благодарность за придуманный тобой термин "многодетная книгомать". Как видишь, он (термин) мне в тему пришёлся, так что я его пихаю и в хвост и в гриву. Шутка.
Всё это я веду к тому, что отойдя от публикации одной книги, я тут же переключилась на черновик другой. А потом подумала, что я так и не развила мысль о книгоматери на канале. А ведь реально процесс создания книги от первой идеи до публикации — это же буквально вынашивание, рождение и воспитание ребенка!
У меня получилось много параллелей. Обо всех них — в акыне. Традиционно в качестве иллюстраций — свежие фоточки с наших Югов.
Всё начинается со сна — сюжета. Поэтому пункт первый:
Момент зачатия (Тхэмон)
В корейских дорамах часто мелькает вопрос: "Что снилось накануне беременности?". Коллеги-дорамщики не дадут соврать. Тема сна предшествующего беременности — часто муссируется в сюжетах.
В корейской культуре такой сон объясняется понятием "тхэмон" — вещий сон, предвещающий появление ребенка.
Для справки: Тхэмон (태몽), или буквально "сон лона / сон о зачатии" — это уникальный и очень важный элемент корейской культуры. В отличие от обычных сновидений, корейцы относятся к тхэмон как к официальному космическому уведомлению о начале новой жизни.
Самое прикольное на мой взгляд писателя, что в корейской культуре нет понятия "плохой тхэмон".
Даже если во сне творится лютая дичь, рушатся миры или на тебя кто-то нападает, то корейцы никогда не назовут это кошмаром. Напротив: они считают — чем мощнее и яростнее образ, тем сильнее и масштабнее будет личность родившегося ребёнка.
Для меня, автора, который черпает сюжеты из сновидений, это лучшее оправдание ночных кошмаров. Если мне снится жуткий триллер, катастрофа или монстры, это не значит, что сон плохой. Это значит, что ко мне пришла невероятно сильная, эмоциональная и жизнеспособная история, которая просто обязана родиться на бумаге. Пугающий сон — это не повод пить валерьянку, это знак, что пора открывать ноутбук и... копаться в черновиках, ища куда бы это впихнуть! Сейчас все ночные кошмары уходят в копилочку "Инки и Яна". Вот там они к месту. Там мистика чистой воды и жуткие призраки.
До этого вся "дичь" собиралась в историях про Ведьмочку Клео. Там вообще каждая история — отдельная "дичь", перенесённая на некий загадочный остров Заколдованного Архипелага.
Первый триместр. Фиксация идеи
Короткий пересказ сна и составление плана — это первый триместр. В этот период окружающие ещё ничего не видят, если им не ткнуть носом. Без обид, ребята. Слышали о таком понятии, как "тазовое предлежание"? Это когда беременность протекает нормально, то из-за особенностей её "не видно"?
Я с этим столкнулась в реальной жизни. Дочь спряталась "внутри меня" так, что вплоть до седьмого месяца никто и не догадывался, что я — "бурундук". В общем-то и накануне родов дежурный врач сказал, что "с таким животом как у меня, ещё месяца три как ходить". Но я не ходила, я родила на следующий день. Хотя, повторюсь, внешне по мне не было видно. Я даже "добеременный" гардероб не меняла кардинально. Просто пришло лето и я сменила джинсы на свободные сарафаны.
Шоб вы понимали, я за всю реальную беременность набрала аж целых 10 кг по мнению врачей. По моим подсчётам больше: до — весила 45 кг, а пришла рожать — 59,5. Думала, что это "ужас и кошмар" как много. Но, это был только мой "таракан" — выписали меня с весом 49 кг + отдельно лялька на 2,5 кг. Во все "добеременные" вещи я поместилась без напряга.
Так и в сочинительстве — окружающие "не видят" ничего "такого". Это только мой "УЗИ писателя" фиксирует как формируется "скелет" и "внутренне органы" сюжета. Книжного "ребёнка" ещё нет в физическом мире, но его характерные черты уже появляются.
Но... На этом же этапе часто случается "творческий токсикоз" — периоды сомнений, когда автора буквально тошнит от собственных страхов. То чистый лист новой главы будоражит, то синдром бедной Эльзы просыпается.
А ещё бывает, что у автора просыпаются несвойственные желания: то в киберпанк залезть, хотя раньше туда не лезла, то роуд-муви нюхнуть, то... а не пошалить мне с мне с шутками юмора? Один в один, как беременным хочется то "ежа понюхать", то малину с солёными огурцами смешать и копчёной селёдкой сверху притрусить.
Вот и я на этом этапе морально готова к экспериментам. Не потому что я такая смелая от природы, а потому что беременно-сюжетные гормоны зашкаливают.
Второй триместр. Золотой век
Написание основного текста в потоке.
Это период, когда образы из сна обретают плоть и переносятся на бумагу. Книга начинает активно "шевелиться". Некоторые герои начинают жить своей собственной жизнью и проявлять свои черты характера. Как "Алёша из брелка", который вначале тупил нипадеЦЦки, а потом начал как нормальный ИИ самосовершенствоваться.
На этом этапе сюжеты обрастают деталями: новыми ветками, линиями или неожиданными флешбэками. Всё, что должно раскрыть характер героя, чтобы объяснить читателю его мотивы.
Вот так, чтобы было понятно — в сложившейся ситуации при имеющемся бэкграунде герой мог поступить только так. Иначе он не был бы собой. Примерно так, цитата из "Алёши из брелка":
Алексей замер, переваривая услышанное. Голова шла кругом. Одно дело — романтично вздыхать по симпатичной смуглянке, и совсем другое — ввязаться в чужую семейную драму. Мысль о том, что Карину отдадут чужому человеку, почему-то обожгла изнутри. Он сам ещё не понимал почему. Понял только одно: совесть потом его загрызёт за позицию “моя хата с краю”.
"Картонный" персонаж бы ринулся в бой без промедления, но... мой "живой" герой пребывает в сомнениях. Даже, если на этом этапе он и сам не до конца понимает мотивацию свои поступков.
Ну и на этом этапе в историю входят второстепенные персонажи, которые помогают глубже раскрыть главных героев.
Третий триместр. Тяжелая атлетика
Корректура, редактура и многократные изнурительные вычитки. Пожалуй, самый сложный период. Книжный ребёнок уже набрал вес. Ему самому двигаться тяжело. А работать (анализировать его на "УЗИ") ещё сложнее.
И вот тут важно не потеряться. Потому что многочисленные замечания бетаридера и редактора — это приток новых сил и, соответственно, веса.
И самое главное — отделить набор веса "книжного младенца" от "материнских отёков" в виде канцелярита и сюжетных дыр.
Я бы хотела в одно лицо авторитетно завить как "надо" делать, но... не могу. Много раз уже говорила, что мой авторский путь не был одиночным путешествием. В самом начале, когда я ещё была подростком, у меня были опытные (и классные!) наставники. Они не нудили в уши прописные истины, при этом, на самом деле наставляли нас, молодняк. Считаю, что мне очень повезло в этом плане. И сейчас я порой вспоминаю, как мне "взрослый журналист" рассказывал как лучше писать план.
Минус на мой взгляд был только в одном — с подросткового возраста я привыкла к тому, что за мной стоит целый штат из редакторов и корректоров. Так что я особо не парилась по поводу мелких аПшибАк и думала глобально — о смыслах и посылах.
В сетературе, где автор — многорукий многог, выполняющий кучу функций, делегирования мне очень не хватает. Поэтому я и обращаюсь за помощью к бетам, редактору или привлечённому корректору.
Подготовка приданого
К концу третьего триместра "пол", то бишь жанр книжного "ребёнка" уже точно известен. Самое время собирать приданое! Вместо покупки распашонок, чепчиков и кроватки, автор готовит красивую обложку, пишет цепляющую аннотацию, выбирает правильные теги и ту самую жанровую полку на самиздате, где малышу предстоит жить.
Об этом я уже писала ранее:
Тут всё банально. В контексте тенденции, когда я готовлю черновик к конкурсу, это облегчает ситуацию, хотя бы том, что теги и жанры уже прописаны в условиях.
В противном случае... Ну... тут я ничем не могу помочь. Скажу честно, при том, что в первый писательский конкурс я ввязалась в свои "двадцать с хвостиком", я так и не разобралась со всеми жанрами.
Чаще всего эту часть за меня делает моя писательская доула. Мне остаётся потом тихо офигевать, типа: "Ничоси, а я оказывается киберпанк написала! Вот это я могЁшь"!
На самом деле, когда я пишу, в большинстве случае понятия не имею в какой жанр влезла и почему. Не потому что я "самдурак", а потому что я пишу "живую" историю. А она может в любой момент свернуть в любой жанр.
Так что, да — мне нужна помощь ближних. И роль доулы тут бесценна. Именно помогает вынашивать и рожать книги, думая, в первую очередь, о психике книгоматери. Ну, чтобы она кукухой не поехала, впадая в свой "токсикоз" страхов и фобий.
Роды и официальная дата рождения
Публикация рукописи на платформе самиздата. Тот самый щелчок по кнопке "Опубликовать" — можно сравнить с первым криком младенца. У книги появляется официальная дата рождения, свидетельство (копирайт) и первая, самая волнительная встреча с миром.
Тут я просто фиксирую факт, как таковой. Ничего по этому поводу сказать не могу, кроме того, что бывает очень сложно нажать на ту самую кнопку. Особенно, когда осознаёшь, что после этого от тебя мало что зависит.
Воспитание и социализация. Выход в свет
Когда книга выпущена, начинается этап "взросления" — продвижение и работа с отзывами. Это в теории.
На практике многодетная книгомать сталкивается с тем, что реакцию общества невозможно спрогнозировать. Наш книжный ребёнок может попасть в разные компании. Я лично столкнулась с удивительным феноменом: одну и ту же книгу на разных платформах самиздата воспринимали совершенно по-разному. В одной "песочнице" (на одном портале) малыша принимали невероятно благосклонно — окружали любовью и хвалили. А на другой платформе — аудитория настроена была критично. Образно говоря, готова была зафукать за те же самые черты.
Тут важно вовремя обнять себя и вспомнить: если ребёнка где-то не поняли, это не значит, что он плохой. Возможно, он просто ещё не нашёл "свою тусовку".
В реальной жизни я вспоминаю, как сама была "непонятой" во второй общеобразовательной школе. Думала, что это "я нитакая". Но стоило мне перейти в физмат лицей, как отношение ко мне поменялось — я стала "такой, как все".
Понимаете, о чём я? Нужную "тусовку" подобрать в теории сложно, надо пробовать и тестировать. И даже отрицательный результат ни о чём не говорит. Каждый ребёнок, "книжный" или реальный, имеют право на жизнь. Точка.
Ну и я привыкла доверять тем, кто мне крутит "сонный кинозал" и подталкивает к определённым сюжетам. Может, в этом и заключается их Высший замысел? И нам, человекам, не дано его понять?
Послеродовая депрессия и страх "бесплодия"
Когда всё позади, текст опубликован, наступает самый сложный период для многодетной мамы. Накатывает оглушающая пустота и дикий страх, что прежняя история никогда не отпустит, а переключиться на новую "беременность" просто не хватит сил.
По моему опыту, лучшее лекарство здесь — не затягивать. Нужно сразу идти штудировать имеющиеся черновики, заглядывать в блокноты с идеями и выбирать, кто из них станет следующим "малышом". Иначе есть огромный риск погрязнуть в бесконечных доработках уже опубликованного текста и навсегда утонуть в перфекционизме. Да-да, я с этим тоже сталкивалась. Хотелось довести книгу "до идеала".
Фигня в том, что "идеала" нет. Даже спустя несколько лет в тексте может обнаружиться пропущенная АпШипка или АчипЯтка. И это на самом деле говорит только об одном — над книгой работал человек. Или группа людей. Не важно.
Можно даже перевернуть ситуацию в свою сторону: если беты, редакторы и корректоры в "придирчивом режиме" не заметили явного ляпа, то это говорит о том, что они "жили в сюжете". Повествование увлекло их настолько, что "придирчивый режим" отключился и они просто переживали вместе с героями все приключения.
Ну а если и придёт какой-то мимокрокодил, который ткнёт пальцем в ляп, то... Напрашивается вывод, что человек ради этого и пришёл. Не ради "почитать", "проникнуться" и "сопереживать", а исключительно ради "ткнуть автора носом в ляп".
Ну что же, как говорят, бог ему судья.
Вместо эпилога
Пока я писала эту статью, поймала себя на ещё одной важной мысли. У каждой многодетной мамы, помимо рождённых детей, бывают и другие истории. В писательстве это "замершие" проекты — рукописи и задумки, которые замерли на каком-то триместре и лежат в закромах годами.
Тема сложная, глубокая. И думаю, что она может быть полезной для начинающих авторов. Я ещё немного подумаю над этим, оформлю мысли и потом обязательно выпущу отдельный пост.
Ну а что касается следующей беременности, то напоследок хочется сказать о самом главном, фундаментальном отличии человеческого вынашивания от книжного.
В нашей реальной жизни время неумолимо. Но в писательстве авторы обладают уникальной, почти божественной силой. Мы можем в любой момент залезть в архив, достать "замершую" историю из многолетнего черновика, бережно смахнуть с неё пыль — и вдохом своего вдохновения вернуть её к жизни.
В качестве спойлера я скажу, что вернулась к работе над "Ведьмочкой Клео".
А пока всем добра!
P.S. Этот акын, как и прошлый войдёт сразу в две подборки: