Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

БАБУШКА-БЛОГЕР, ИЛИ ХАЙП НА ЧУЖИХ СЛЕЗАХ. Часть 2: #РукиРаисы

Первая часть рассказа здесь Оля пришла утром, до школы, и с порога: — Бабуль, там уже спрашивают, как заказать. Много. Я считала — за ночь больше восьмисот запросов в комментариях. — Восемьсот? У меня столько и нет. — Ну да. Я думаю, надо написать в ответ — напишите на почту. И завести почту. Нормальную, не ту, что у тебя. — У меня нормальная почта. — Бабуль, у тебя «раечка68_дача@мэйл.ру». Это не для заказов. Раиса Аркадьевна хотела возразить, но не нашла как. Оля поставила на стол телефон и показала таблицу — она уже составила таблицу, в ночи, пока Раиса Аркадьевна читала комментарии. — Вот смотри. Тут — огурцы, тут — помидоры, тут — носки. Размеры, цены. Ты сколько берёшь за носки? — Триста рублей. — Мало. Ручная работа, шерсть. Надо четыреста пятьдесят. — Оля, да кто купит... — Я смотрела аналоги. На маркетплейсах похожие стоят шестьсот. Ты делаешь лучше. Раиса Аркадьевна смотрела на внучку — пятнадцать лет, в форменном пиджаке, волосы собраны, серьёзная, как маленький директор. —

Первая часть рассказа здесь

Оля пришла утром, до школы, и с порога:

— Бабуль, там уже спрашивают, как заказать. Много. Я считала — за ночь больше восьмисот запросов в комментариях.

— Восемьсот? У меня столько и нет.

— Ну да. Я думаю, надо написать в ответ — напишите на почту. И завести почту. Нормальную, не ту, что у тебя.

— У меня нормальная почта.

— Бабуль, у тебя «раечка68_дача@мэйл.ру». Это не для заказов.

Раиса Аркадьевна хотела возразить, но не нашла как. Оля поставила на стол телефон и показала таблицу — она уже составила таблицу, в ночи, пока Раиса Аркадьевна читала комментарии.

— Вот смотри. Тут — огурцы, тут — помидоры, тут — носки. Размеры, цены. Ты сколько берёшь за носки?

— Триста рублей.

— Мало. Ручная работа, шерсть. Надо четыреста пятьдесят.

— Оля, да кто купит...

— Я смотрела аналоги. На маркетплейсах похожие стоят шестьсот. Ты делаешь лучше.

Раиса Аркадьевна смотрела на внучку — пятнадцать лет, в форменном пиджаке, волосы собраны, серьёзная, как маленький директор.

— Тебе в школу, — сказала она.

— После школы продолжим. — Оля встала, подхватила рюкзак. — Ты пока не соглашайся ни на что в комментариях. Скажи «скоро отвечу». Или ничего не говори. Я к четырём приду.

И ушла.

Раиса Аркадьевна осталась с телефоном. «Скоро отвечу» — написала она в один комментарий, потом удалила, потом написала снова. Потом отложила телефон и пошла делать чай.

***

Флешмоб начался в четверг — Оля потом объяснила, что это означает, и Раиса Аркадьевна всё равно не до конца поняла, но суть была вот в чём: в интернете люди начали выкладывать свои руки. Просто руки — в работе, с вязанием, с лопатой, с ребёнком, за прилавком. И подписывать: #РукиРаисы.

Первой написала какая-то женщина из Перми — учительница, тридцать лет в школе. Сфотографировала свои руки с тетрадками, подписала: «Мои руки тоже кое-что знают». Потом её подхватили. Медсестра из Саратова. Фермер из Белгородской области. Пекарь из Иркутска. Бабушка из Владивостока — ей было семьдесят восемь, и она вязала, и написала только одно слово: «Привет, Раиса».

К пятнице под хештегом было три тысячи публикаций.

Оля показывала — каждый день, по вечерам, они сидели вместе и листали. Раиса Аркадьевна смотрела молча. Руки в муке. Руки в земле. Руки с иголкой, с кистью, с топором. Руки, которые что-то делают. Которые всю жизнь что-то делают.

— Ты понимаешь, что это из-за тебя? — спросила Оля.

— Это не из-за меня. Это само.

— Ты запустила. Ты — повод.

Раиса Аркадьевна поправила очки.

— Странный повод, — сказала она. — Бабка с огурцами.

— Не бабка, — спокойно ответила Оля. — Раиса Аркадьевна.

***

Заказы пришли раньше, чем они успели всё подготовить.

Оля завела новую почту, сделала простой список цен-прайс, написала про условия доставки. Катя у себя на канале закрепила ссылку в описании. И в пятницу утром Оля открыла почту и замолчала на минуту.

— Сколько? — спросила Раиса Аркадьевна.

— Двести семь заявок. За ночь.

Двести семь. Раиса Аркадьевна посмотрела на свои полки. Банок было около ста — она заготавливала на рынок, не на такое. Носков готовых — восемь пар.

— Надо честно написать, — сказала она. — Что сейчас не всё есть. Что будет — но не сразу.

— Я напишу.

— Оля, напиши сама, своими словами. Только скажи им — без обид. Что я не ожидала.

Оля напечатала. Прочла вслух:

«Раиса Аркадьевна не ожидала такого отклика. Сейчас на складе ограниченный запас, но уже идёт следующая партия. Если хотите — оставьте заявку, мы напишем вам, когда будет готово. Обещаем огурцы по тому же рецепту и носки из той же шерсти».

— Хорошо написала, — сказала Раиса Аркадьевна. — Только «на складе» убери. Нет у меня никакого склада. Напиши «дома».

Оля исправила и отправила.

***

В субботу позвонила Света из Самары — средняя дочь, та, что поступала в институт, когда умер отец.

— Мам, я видела. Ты как?

— Хорошо. Работаю.

— Мам, давай я приеду?

— Не надо. У тебя работа, семья.

— Мам, на три дня. Помогу с заказами.

Раиса Аркадьевна помолчала. Света не приезжала уже два года — дети, муж, работа, расстояние. Они созванивались, но созваниваться и приехать — разное.

— Приезжай, — сказала она. — Я рада буду.

Света приехала в понедельник. Сидела на кухне, клеила этикетки — Оля разработала новые, с рисунком. Они разговаривали, пока Раиса Аркадьевна закатывала крышки. Это было хорошо. Не потому, что «флешмоб» и не потому, что «заказы». Просто хорошо — дочь на кухне, руки заняты, стол со сладостями, ароматный чай с бергамотом.

В какой-то момент Света сказала:

— Мам, ты не злишься на этого Максима?

Раиса Аркадьевна подумала.

— Злюсь, — сказала честно. — Но устала злиться. Сил много уходит.

— Правильно.

— Что — правильно?

— Что устала. Пусть сам со своей подлостью живёт.

***

Максим удалил видео в воскресенье.

Оля сообщила — пришла после обеда, с телефоном.

— Бабуль, он удалил.

— Удалил?

— И извинения написал. В своём канале. Длинно написал, — Оля чуть скривилась, — но... написал.

Раиса Аркадьевна вытерла руки о полотенце.

— Прочти.

Оля читала. Максим писал, что погорячился, что не думал о последствиях, что лично для него это был просто контент, а оказалось — живой человек. Писал, что понимает: некрасиво. Просил прощения. Потом — отдельным абзацем — писал про то, что у него тоже была бабушка.

— Ну вот, — сказал Оля, дочитав.

— Что — ну вот?

— Бабушка у него была.

Раиса Аркадьевна помолчала.

— У всех была, — сказала она.

Она не написала Максиму ни «прощаю», ни «не прощаю». Это было её дело, не его. Витя потом спрашивал — она сказала: не знаю. Может, и простила. Но вслух говорить не обязательно.

Катя ей написала в тот же день: «Видели? Давление подписчиков сработало! И ещё — у него были жалобы за скрытую съёмку. Юридически некрасиво вышло». Раиса Аркадьевна не ответила сразу. Потом написала: «Спасибо, Катя. За всё».

Катя прислала в ответ сердечко.

Раиса Аркадьевна не знала, как на такое отвечать. Поставила телефон и пошла заниматься банками.

***

Магазинчик открыли через две недели.

«Открыли» — громко сказано. Оля зарегистрировала страницу — в одной сети, потом в другой. Сделала фото: прилавок, банки в ряд, носки стопкой, руки Раисы Аркадьевны с вязанием. Написала описание: «Соленья по старому рецепту и носки ручной вязки. Делаю сама. Доставка по России».

Подписчики пришли сразу — три тысячи в первый день, потом пять. Катя сделала у себя упоминание. Женщина из Перми — учительница с первого #РукиРаисы — тоже написала у себя, и от неё пришло ещё несколько сотен.

Раиса Аркадьевна на эту страницу почти не заходила сама — это было Олино призвание. Но иногда Оля показывала сообщения. Вот — женщина из Красноярска, заказала носки мужу на день рождения. Написала потом: «Муж не хотел снимать. Говорит, ни разу в жизни ноги так не грели». Вот — мужчина из Калуги, заказал огурцы маме: «Она попробовала и заплакала. Говорит, точно такие же были у её бабушки». Вот — девочка лет двадцати, написала просто: «Вы мне напоминаете мою бабушку. Спасибо, что вы есть».

Раиса Аркадьевна читала. Молчала. Иногда что-то говорила — Оля записывала и отвечала от её имени, спрашивала разрешения каждый раз.

— Можно написать этой женщине, что ты рада?

— Напиши.

— Можно ответить этому мужчине, что ты рада что его маме понравилось?

— Напиши.

Один раз сама взяла телефон и написала — той, из Владивостока, которой было семьдесят восемь и которая послала «Привет, Раиса».

Написала: «И вам привет. Держитесь там».

Та ответила через несколько часов: смайлик и варежки.

***

Январь пришёл с морозом. Рынок работал три раза в неделю, и Раиса Аркадьевна ходила на все три. Но теперь к ней подходили иначе. Не чтобы засмеяться — чтобы посмотреть. «Это вы та самая?» — спрашивали иногда. «Та», — говорила она. «Можно сфотографироваться?» Она пожимала плечами: «Ну, если надо».

Маша с семенами говорила: «Тебе теперь деньги за фото брать». Раиса Аркадьевна не смеялась — это была шутка не в её вкусе. Но и не обижалась.

Носков она стала вязать больше. Руки держали ритм, голова была свободна — думала о чём-то или ни о чём. Это было хорошее состояние.

Света уехала в Самару с тремя банками огурцов и обещанием приехать в мае. Миша позвонил из Екатеринбурга — долго говорил, больше, чем обычно. «Мам, ты молодец». — «Да ладно, Мишка». — «Нет, правда. Ты всегда была молодец, пусть теперь все это знают».

Она не знала, как на такое отвечать.

Сказала: «Здоровый будь. Звони чаще».

***

В феврале пришло письмо — настоящее, бумажное, в конверте. Обратный адрес: Тула, улица Октябрьская. Раиса Аркадьевна вскрыла сама, без Оли.

Писала женщина — назвалась Александрой Ивановной, семьдесят два года. Она писала, что смотрела видео Кати и плакала, что у неё самой трое детей, что она всю жизнь работала на заводе и не считала это чем-то особенным. «А вы показали мне, что это — особенное», — писала Александра Ивановна. И ещё писала, что хотела бы заказать носки, но не умеет через интернет. Спрашивала: можно ли по почте? Прилагала адрес.

Раиса Аркадьевна написала ответ от руки. Написала, что можно и по почте. Спросила, какой размер нужен и предпочитает ли женщина тёмные или светлые. Спросила, как здоровье.

Александра Ивановна ответила через десять дней. Сорок третий размер, тёмные, здоровье ничего, спасибо что спросили.

Они стали переписываться. Раз в две-три недели. Не про носки — просто так. Про зиму, про детей, про то, как трудно в мороз вставать рано, про то, что старые кости знают погоду лучше барометра.

Оля однажды спросила: «Бабуль, ты с кем переписываешься?»

— С Александрой Ивановной из Тулы.

— Это кто?

— Человек хороший.

Оля кивнула и не стала спрашивать дальше. Она была умная девочка.

***

Весной Катя приехала снова — уже не для съёмки, просто так. Привезла чай и конфеты, они сидели на кухне.

— Как вы? — спросила Катя.

— Хорошо, — сказала Раиса Аркадьевна. И это было правдой.

— Заказы идут?

— Идут. Не пятьсот в день — это уже прошло. Но идут. Постоянные есть. — Она помолчала. — Мне даже больше так нравится. Постоянные — это люди. А пятьсот в день — это цифры.

Катя улыбнулась.

— Вы мудрый человек, Раиса Аркадьевна.

— Просто старый.

— Нет. Мудрый. Это разное.

Раиса Аркадьевна налила ей ещё чаю.

— Катя, — сказала она. — Я хотела спросить. Вы тогда пришли на рынок... Вы же не знали, что я соглашусь.

— Не знала.

— Зачем тогда шли?

Катя подумала.

— Потому что надо было прийти. Независимо от того, согласитесь или нет. Чтобы хотя бы предложить.

Раиса Аркадьевна кивнула.

— Хорошее правило, — сказала она.

— Это не правило. Это просто... я так думаю.

Они помолчали. За окном была весна — настоящая, с капелью и солнцем. Огород ещё стоял голый, но земля уже дышала — Раиса Аркадьевна чувствовала это. Скоро надо сажать.

— Огурцы в этом году сажаете? — спросила Катя.

— Обязательно. Больше, чем в прошлом. — Пауза. — Заявок много.

Катя засмеялась.

— Предпринимательница.

— Да куда мне, — отмахнулась Раиса Аркадьевна. Но улыбнулась тоже.

***

Вечером, когда Катя уехала и в доме стало тихо, Раиса Аркадьевна взяла недовязанный носок — тридцать девятый размер, заказ из Новосибирска, Людмила Семёновна, хотела серый с тёмной полосой. Пальцы нашли петли.

Телефон лежал рядом. Она взяла его — не потому что надо, просто. Открыла страницу. Оля обновила — новое фото: её руки с банкой, весеннее окно сзади.

В комментариях что-то писали. Она листала медленно.

«Раиса Аркадьевна, хорошо что вы есть».

«Просто хочу сказать — вы повлияли на мою жизнь. Серьёзно».

«Бабуль — это я пишу от души — вы настоящая».

«Мои носки дошли. Спасибо огромное. Я прям расплакалась, когда открыла».

«Вы мне напоминаете мою маму. Её уже нет. Спасибо что вы есть».

Раиса Аркадьевна читала. За окном темнело — медленно, по-весеннему. Она отложила телефон и снова взяла носок.

Серый с тёмной полосой. Людмила Семёновна из Новосибирска.

Петля за петлей.

Руки знали, что делать.

***

Дорогие читатели, подписывайтесь на мой канал, потому что впереди еще много нерассказанных душевных историй!

Также рекомендую прочитать:

Муж усмехнулся, когда я сказал ему правду. Это был хороший знак.