Я долго не могла понять, что именно меня так веселит. Не раздражает, не беспокоит, именно веселит. Потом поняла. И теперь сижу и улыбаюсь сама себе, как дура.
Катя вышла замуж в прошлом году. Мы все обрадовались, познакомились с зятем, сказали правильные слова, выпили правильное шампанское. Муж пожал ему руку. Ничего особенного. Зять — человек незнакомый, пока непонятный, но в целом производящий впечатление живого человека с чувством юмора. Это уже хорошо.
Они живут отдельно. Мы живём отдельно. Собираемся на даче по выходным, когда погода позволяет и настроение совпадает. Казалось бы, идеальная конструкция: приехали, поели, поговорили, разъехались. Никаких конфликтов, никаких поводов для трений.
Ага.
Первый раз я заметила это в июне.
Они сидели на веранде — муж и зять — и разговаривали о каком-то заборе у соседей. Сосед поставил забор на двадцать сантиметров ближе, чем положено, и это была тема для дискуссии.
— Ну и что, — сказал зять. — Подумаешь, двадцать сантиметров. Земля у всех есть, живите и радуйтесь.
— Это не в этом дело, — ответил муж. Он всегда так говорит — «не в этом дело», — когда не хочет объяснять, в чём именно дело. — Принцип.
— Какой принцип? — зять не то чтобы возражал, он именно уточнял, с интонацией человека, которому правда интересно, хотя ответ он уже знает и он ему не нравится. — Сосед хороший мужик, я с ним вчера говорил. Он не со зла.
— Я знаю, что не со зла. Не в этом дело.
— Ну так объясните, в чём дело.
— Принцип, — повторил муж.
Зять посмотрел на него. Муж смотрел в сторону забора. Такса наша, Фрося, лежала между ними и делала вид, что спит, хотя я точно знаю, что она не спала. Она просто умная собака.
Я сидела чуть в стороне, листала что-то в телефоне и думала: господи, ведь они говорят об одном и том же. Оба считают, что сосед — нормальный человек. Оба считают, что забор поставлен не по уму. Разница только в том, что зять готов это проигнорировать, а муж — нет. Но ведь они оба упёрлись в одну и ту же точку, просто с разных сторон.
Я чуть не сказала это вслух. Но промолчала. Пока.
***
Катя потом спросила меня на кухне, когда мы мыли посуду:
— Мам, они не поссорились?
— Нет.
— Странно. Мне казалось, там накалялось.
— Не накалялось. Просто два человека спорят сами не знают почему.
Она посмотрела на меня с таким выражением, как будто я сказала что-то умное, но непонятное. Я и сама не была уверена, что это умно.
***
Потом был август. Приехали снова, с ночёвкой на этот раз.
За ужином зашла речь о деньгах. Не о конкретных деньгах, просто о деньгах вообще — о том, как правильно копить, тратить, на что откладывать. Такой разговор, какой бывает за столом, когда уже поели, выпили и ещё не разошлись.
— Я считаю, что незачем копить, — сказал зять. Он вообще любит начинать с «я считаю» — это у него такая манера, не высокомерная, а просто честная. — Деньги должны работать. Лежат — значит, теряются.
— Всё равно должна быть подушка, — сказал мой муж. Он не смотрел на зятя, смотрел на стену с задранным кверху носом, не любил он смотреть на собеседников. — Человек без подушки — это несерьёзно.
— Подушка — да. Но всё остальное пускай работает.
— Смотря что считать подушкой.
— Ну, три-шесть месяцев расходов, стандартная история. — уточнил наш новый член семьи.
— Это мало.
— Почему?
Муж помолчал. Отложил вилку.
— Потому что мало.
Зять поднял брови и выдохнул. Я видела, как он справляется с желанием сказать что-то дерзкое. Он умеет сдерживаться, не часто, но умеет. Это плюс.
— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, сколько тогда достаточно?
— Это каждый для себя решает, — ответил мой муж.
— Так вы же сами сказали, что три-шесть — мало.
— Мало.
— Ну тогда сколько?
— Это каждый для себя сам решает.
Катя под столом наступила мне на ногу. Я посмотрела на неё. Она смотрела в потолок с видом человека, который считает до десяти.
Я снова промолчала. Потому что они снова говорили об одном и том же. Оба считали, что подушка нужна. Оба, в общем-то, были консервативны в этом вопросе — зять просто не знал про себя, что он консервативен, а муж не собирался это растолковывать незрелому юнцу.
Но главное — они спорили. С удовольствием, я бы даже сказала. Ни тот ни другой не злился по-настоящему. Это была такая игра, в которую оба хотели играть, при этом каждый думал, что он играет один, а второй — просто препятствие.
***
Я сказала мужу об этом вечером, когда мы уже легли.
— Слушай, — говорю, — вы с ним одинаковые.
Муж повернулся. Посмотрел на меня в темноте.
— Кто?
— Вы с Лешей.
Пауза.
— В каком смысле?
— В прямом. Вы об одном и том же думаете. Только он говорит — «делай вот так», а ты молчишь и считаешь, что и так все очевидно. И оба уверены, что правы.
Муж помолчал секунды три.
— Мы совершенно разные люди, — сказал он, отодвигаясь от меня подальше на свою правую часть кровати.
— Уверена, что Алексей так же считает, — подколола я супруга.
Он хмыкнул. Не обиженно — именно хмыкнул, как хмыкают, когда не хотят продолжать разговор, но и закрыть его резко тоже не хочется.
Я лежала и думала: он не злится. Это хороший знак.
***
Теперь про то, что именно меня веселит.
Не то, что они похожи. Похожих людей много, это не новость и не открытие. Люди вообще чаще похожи, чем им кажется, особенно те, что из одного теста, а тесто у них, как я понимаю, одно: оба из семей, где мужчина — это позиция, а не просто человек мужского пола. Оба выросли с ощущением, что надо держаться и не болтать лишнего. Оба умеют молчать, просто молчание у них разное: муж молчит как гора, а зять молчит как актер перед следующей репликой.
Веселит меня другое.
Муж не видит этого сходства. Совсем. Категорически. Он видит человека, который говорит слишком много, слишком громко, слишком уверенно, и раздражается. А то, что за этим «слишком» стоит ровно та же уверенность, только упакованная в другую обёртку, этого он не замечает.
Зять, в свою очередь, видит человека, который молчит там, где надо говорить, и держится за своё мнение, морально устаревшее, как за спасательный круг, и тоже раздражается. А то, что он сам держится за своё мнение ничуть не слабее, просто делает это с улыбкой, этого он тоже не видит.
И вот они сидят и спорят. Постоянно.
О заборе, о деньгах, о том, как правильно вешать полку на даче, о погоде, о политике — обо всём подряд. Говорят об одном и том же разными словами. Не слышат друг друга. И оба совершенно убеждены, что именно он прав.
Катя это тоже видит. Мы с ней пару раз переглядывались такими взглядами, которые не требуют слов. Она смеётся. Я смеюсь. Это наше с ней.
***
Я пыталась понять: что это такое с точки зрения мужа?
Ревность — слово слишком красивое для этой истории. Ревность предполагает что-то острое, болезненное, с сердцем. А здесь, скорее, недовольство. Территориальное. Как у Фроси, когда в дом заходит чужая собака: она не злится, она просто показывает, что дом — её. Вот и мой муж показывает. Негромко, без сцен, но последовательно.
Чужой пришёл в семью. Занял место рядом с дочерью. Говорит слишком уверенно. Смеётся там, где неуместно. Имеет мнение по каждому вопросу.
Раздражает.
А то, что у мужа тоже есть мнение по каждому вопросу, просто он его не произносит вслух, а держит при себе и считает само собой разумеющимся — это другое. Это характер.
Я понимаю его. Правда понимаю. Лет тридцать с ним живу, навострилась.
Но веселит. Что поделаешь.
***
С другой стороны — а что это для зятя?
Зять молодой, уверенный, из тех, кто не привык, чтобы его не слышали. Он привык, что если говоришь, значит, тебя слушают. Если предлагаешь, значит, рассматривают. Он не злой, не нахальный в плохом смысле, просто энергичный. Живой. Таких, кстати, немного.
И вот он приходит в семью жены и видит человека, который его принципиально не слышит. Не потому, что не уважает, а просто потому, что у этого человека своя частота, и на чужие он давно не настроен. Муж мой — он не злой. Он просто — в себе. Всегда был в себе. Я привыкла, мне нормально. Катя привыкла. А зять ещё нет.
И зять пытается — достучаться, что ли. Говорит громче. Дерзит чуть больше, чем нужно. Возражает там, где можно было промолчать. Не из вредности — из желания, чтобы его заметили.
А муж не замечает. Или делает вид. Я никогда не могу разобрать, одно это или другое.
***
Была одна история — смешная в тот момент, когда она происходила.
Собирали в сентябре яблоки. Муж делал это по своей системе: сначала этот ряд, потом тот, яблоки в ящик, ящик в тень. Молча, методично, как делает всё.
Алексей подошёл, посмотрел.
— А почему не начинаете с того угла? — говорит. — Там больше упало, быстрее уберём.
— Я так делаю, — ответил муж.
— Ну, можно же по-другому? Практичнее.
— Можно.
— Но вы не хотите?
— Нет.
Зять постоял. Потом взял ящик и пошёл в тот угол убирать упавшие. Сам, без слов, по своей системе.
Они убрали яблоки минут за двадцать. Каждый своим способом. Ящики получились примерно одинаковые.
Я это наблюдала из окна. Катя стояла рядом со мной. Мы смотрели на них двоих — на двух упрямых баранов, которые только что сделали одну и ту же работу двумя разными методами и оба остались при своём.
— Мам, — сказала Катя.
— Вижу.
— Это что было?
— Компромисс.
— Они сами это знают?
— Нет, — говорю. — И не надо им говорить.
***
Есть одно правило, которое мы с Катюшкой вывели довольно быстро. Негласное, но твёрдое.
Вместе не пить.
Не то чтобы они становятся монстрами. Просто всё то, что обычно держится в рамках приличия, после двух рюмок начинает выходить за эти рамки. Муж становится ещё более закрытым, но при этом неожиданно упрямым и громким. Зять становится ещё более уверенным и начинает заканчивать чужие фразы. Оба убеждены, что говорят по делу. Оба думают, что разговор конструктивный.
Однажды мы не уследили. Был день рождения мужа, приехали Катя с зятем, посидели за столом, выпили. В какой-то момент они начали спорить о том, нужно ли на даче менять крышу в этом году или можно подождать.
Разговор длился полтора часа.
Они пришли к выводу, что крышу нужно смотреть весной.
Это именно то, с чего мой муж начал разговор. Но зять был уверен, что это была его идея. А муж — что он это и имел в виду с самого начала.
Мы с Катей сидели и пили чай, перехихиваясь между собой.
***
Иногда я думаю: а что мешает им просто понравиться друг другу?
Не стать лучшими друзьями, это было бы странно. Но увидеть что-то своё. Узнать.
Мешает вот что. Муж смотрит на зятя и видит всё то, что ему в людях неприятно: громкость, самоуверенность, привычку говорить раньше, чем подумаешь. Он не думает о том, что за этим стоит та же самая уверенность в себе, только другого рода. Муж уверен молча, что все вокруг дураки. Зять уверен вслух. Это неприятно, если ты сам — молча. Это кажется лишним.
Зять смотрит на моего мужа и видит всё то, что его раздражает в людях постарше: закрытость, нежелание слышать, упёртость, завёрнутая в молчание. Он и не догадывается о том, что за этим стоит та же самая позиция. Муж тоже не меняет своего мнения, просто не объявляет об этом.
И вот они не видят друг друга. Хотя смотрят в упор. Бодаются рогами.
Но, живут. И это, если честно, главное.
***
Катя спросила меня как-то:
— Мам, как думаешь, они когда-нибудь подружатся?
Я подумала.
— Нет, — говорю.
— Почему?
— Потому что для дружбы нужно увидеть человека. А они оба смотрят, но не видят.
Она задумалась.
— Это плохо?
— Нет. Они в целом ладят.
Она кивнула. Она умная девочка, моя Катюшка. Замуж вышла за человека, который спорит с её отцом абсолютно теми же методами, которыми отец спорит с ним. Случайность это или нет — не знаю. Наверное, не совсем случайность. Скорее закономерность, в которую жизнь тыкает наше нутро. Чтоб разглядели. Наверное. Это мое собственное бытовое философствование.
Мы, женщины, часто выбираем то, что нам знакомо. Даже когда думаем, что выбираем совсем другое.
Но это уже отдельная история.
***
Муж вчера сказал за ужином — просто так, в никуда:
— Нормальный парень.
Я не переспросила — кто. Ясно кто.
— Да, — говорю.
— Упрямый только.
Я поставила тарелку.
— Ты тоже, — говорю.
Муж посмотрел на меня. Усмехнулся.
И ничего не ответил. Что, в общем, и есть его лучший ответ.
***
Дорогие читатели, подписывайтесь на мой канал, потому что впереди еще много нерассказанных душевных историй!
Также рекомендую прочитать:
БАБУШКА-БЛОГЕР, ИЛИ ХАЙП НА ЧУЖИХ СЛЕЗАХ