Глава 7
Вечер опустился на поселок неожиданно быстро. Лика закончила разбирать очередную коробку — на этот раз с одеждой — и поняла, что смертельно устала. Не столько физически, сколько эмоционально. Разговор с Романом через забор не выходил из головы.
Он смотрел на неё так, будто видел насквозь. И в то же время — будто боялся. Чего? Её? Или себя?
Лика заварила чай, села на подоконник в кухне, откуда был виден соседский участок. В доме Романа горел свет. Она разглядела два окна — одно на первом этаже, другое на втором. В верхнем мелькнул силуэт — маленький, Митин. Мальчик не спал. Потом свет погас, и зажегся в другом окне, ниже.
Наверное, Роман укладывал сына.
От этой мысли стало тепло. Какой бы суровой ни казалась внешность летчика, он заботился о ребенке. Один, без жены, без поддержки. Лика представила, каково это — растить сына, работать, тащить на себе этот огромный дом, и при этом оставаться таким закрытым, колючим.
— Бедный, — прошептала она в темноту. — Бедный мой колючий сосед.
Сказала — и сама удивилась. Почему «мой»? С каких пор он стал её?
Лика тряхнула головой, отгоняя странные мысли, допила остывший чай и поплелась в спальню. Вернее, в комнату, которая теперь должна была стать спальней. Раскладушка стояла у стены, вокруг громоздились коробки. Она разобрала одну из них, нашла постельное белье — старое, но чистое, пахнущее домом, тем самым, который пришлось оставить.
Засыпая, Лика думала о матери. Надо будет позвонить завтра, сказать, что доехала, что всё хорошо. Врать, конечно, но маме незачем знать про ночные кошмары и тоску. Мама и так переживала, когда Лика объявила о разводе. «Терпела бы, — сказала она тогда. — Все терпят».
Лика не захотела терпеть. И вот результат — раскладушка в холодном доме, одиночество и странный сосед, который снится ей по ночам.
Ей снился сон. Яркий, цветной, почти реальный.
Они с сестрой маленькие бегут по полю. Лето, солнце, высокая трава щекочет ноги. Алинка смеется, её рыжие косички развеваются на ветру, она оборачивается и кричит: «Лика, догоняй! Ну догоняй же!»
Лика бежит изо всех сил, но не может догнать. Сестра всё дальше, дальше. Поле кончается, начинается лес. Алинка вбегает в лес и исчезает.
— Алина! — кричит Лика. — Алина, стой!
Но вместо ответа — гул. Нарастающий, тяжелый гул. С неба падает тень, закрывает солнце. Лика поднимает голову — вертолет. Огромный, черный, он идет прямо на неё, лопасти рубят воздух с таким грохотом, что закладывает уши.
— Алина! — орет Лика, но голос тонет в гуле.
Вертолет падает. Прямо в лес, прямо туда, где только что скрылась сестра. Взрыв, пламя, жар обжигает лицо.
— АЛИНА!
Лика проснулась от собственного крика.
Сердце колотилось где-то в горле, ночная рубашка прилипла к телу, мокрая от пота. Она села на раскладушке, хватая ртом воздух, и не сразу поняла, где находится. Темнота, коробки, холод — и звук.
Вертолет.
Он действительно летел. Где-то рядом, низко, тяжело. Гул нарастал, заполняя комнату, вибрируя в стенах.
Лика вскочила, подбежала к окну. За окном, в темноте, она увидела огни. Вертолет шел на посадку — видимо, там, за лесом, была площадка. Или, может, просто пролетал мимо.
Она стояла, вцепившись в подоконник, и смотрела, как огни движутся по небу. Во рту пересохло, сердце всё еще бешено колотилось. Сон перемешался с реальностью, и теперь она не знала, где кончается кошмар и начинается явь.
— Это просто вертолет, — сказала она вслух, чтобы успокоиться. — Просто вертолет. Он летит по своим делам. Это не тот вертолет. Алины нет уже восемь лет. Это просто сон.
Но голос дрожал.
Она смотрела, как огни удаляются, как гул стихает, и вдруг поняла — это его вертолет. Романа. Он сейчас там, в небе, везет кого-то или спасает. А она стоит здесь, в холодном поту, и сходит с ума от звука, который для него — работа.
Странное чувство накрыло её. Смесь страха, восхищения и... связи. Невидимой нити, которая протянулась между ней и этим суровым летчиком.
Лика отошла от окна, накинула халат. Спать больше не хотелось. Она вышла на кухню, включила свет, села за стол. Взяла телефон — половина четвертого утра.
В доме было тихо, только ветер шуршал за окном. Лика смотрела на темный экран телефона и думала: где он сейчас? О чем думает? Страшно ли ему там, в ночном небе?
Глупые вопросы. Конечно, не страшно. Он профессионал. Он летчик.
Но где-то глубоко внутри шевельнулось что-то похожее на нежность. К этому человеку, которого она почти не знала, который ворвался в её жизнь грубостью и запретами, а оказался просто испуганным отцом, тащившим на себе груз прошлого.
Лика обхватила себя руками. В доме было холодно — отопление работало плохо, а дров для камина она еще не купила. Она сидела, продрогшая, и смотрела в окно на светлеющее небо.
Где-то там, в этом небе, был он.
Роман приземлился в шестом часу утра. Вызов был дурацкий — пьяный охотник заблудился в лесу, пришлось искать его по сигналу телефона. Нашли, живого, злого и пьяного в стельку.
Он устало побрел к машине. Хотелось спать, есть и не думать ни о чем. Но мысли упрямо возвращались к рыжей соседке. К её глазам, к её голосу, к тому, как она сказала: «Удобные люди — скучные».
Он не был удобным. Ни для кого. И скучным — тоже.
Доехав до поселка, Роман припарковался у дома и вышел. Уже светало. В окнах соседки горел свет — на кухне. Она не спала? Или уже встала?
Он постоял, глядя на этот свет, и вдруг заметил движение. Лика подошла к окну, остановилась, глядя куда-то вдаль. На ней был халат, волосы распущены. Она казалась такой хрупкой, такой беззащитной.
Роман не выдержал. Достал телефон, нашел её номер — Зоя Ивановна дала, на всякий случай — и написал сообщение:
«Вы не спите?»
Отправил и тут же пожалел. Что за глупости? Четыре утра, человек спит или не спит — какое его дело?
Но через минуту пришел ответ:
«Не сплю. Кошмар приснился. А вы только с работы?»
«Только. Пьяного охотника искали».
«Он живой?»
«Живой. Злой, но живой».
Пауза. Роман смотрел на экран, ждал. И вдруг пришло:
«Я видела, как вы летели. Огни в небе. Это было красиво».
У Романа перехватило дыхание. Она смотрела на его вертолет. Она думала о нем.
«Спасибо», — написал он. И добавил: — «Идите спать. Кошмары больше не приснятся».
«Откуда вы знаете?»
«Я летчик. Я всё знаю про небо. Оно не пускает плохие сны к тем, кто на него смотрит».
Долгая пауза. Потом:
«Спокойной ночи, Роман».
«Спокойной ночи, Лика».
Он убрал телефон и долго стоял во дворе, глядя, как гаснет свет в её окне. А потом пошел в дом, к спящему сыну, и впервые за долгое время почувствовал, что утро может быть добрым.
Даже если правда всё ещё висит между ними дамокловым мечом.
Даже если завтра всё рухнет.
Сегодня — она смотрела на его огни в небе и думала о нем.
Этого было достаточно.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ