Глава 1
Фура с мебелью уехала час назад, оставив после себя гулкую тишину и гору коробок, громоздящихся посреди пустой гостиной.
Лика стояла в центре комнаты, и ей казалось, что она слышит, как оседает пыль. После душной Москвы, после вечного гула машин и бесконечных скандалов с Игорем, эта тишина давила на уши. Слишком плотная. Слишком правильная.
Она подошла к окну. Стекло было холодным, октябрь уже вовсю вступал в свои права. За окном раскинулся сад, который явно не знал заботливой руки много лет. Яблони тянули голые ветки к серому небу, кусты разрослись хаотично, а дорожки заросли травой. Ей предстояло привести в порядок не только дом, но и этот дикий участок. Мысль о работе, тяжелой физической работе, почему-то успокаивала. Когда руки заняты, голова отдыхает.
Лика отошла от окна и вернулась к реальности. Тридцать два года. Развод. Ни детей, ни квартиры (осталась Игорю, потому что сил судиться не было), ни нормальной работы (архитектурное бюро пришлось покинуть, слишком многое напоминало о бывшем муже, который был соучредителем). Осталась только она, чемодан одежды и небольшая сумма от продажи доли, на которую она купила этот ветхий дом в поселке «Сосновый бор». Название звучало пафосно, но по факту это был старый дачный поселок, который постепенно превращался в место для постоянного жительства тех, кто устал от города.
— Ну, здравствуй, — сказала Лика вслух, обращаясь то ли к дому, то ли к самой себе.
Голос прозвучал сипло и одиноко.
Она решила начать с малого. Нашла в одной из коробок чайник (счастливая случайность, что он оказался сверху), пошла на кухню. Кухня была крошечной, с древней плитой и ржавой раковиной. Лика открыла кран. Вода текла ржавая, пришлось сливать минут десять, пока не пошла прозрачная. Она включила чайник и просто стояла, глядя в окно на кухне. Оно выходило на соседний участок.
Участок был отгорожен высоким, глухим забором из профнастила, серого и неприветливого. В отличие от остальных соседей, у которых были обычные сетки-рабицы или штакетник, этот забор напоминал крепостную стену. За ним виднелась крыша добротного, но какого-то мрачного дома, и больше ничего. Ни огней, ни звуков, ни следов жизни.
Странно. В поселке все друг друга знали, как поняла Лика по риелтору, которая вчера вручала ей ключи и за час перемыла косточки всем окрестным жителям. Про соседа справа риелтор сказала туманно: «Там Роман живет, летчик. Сын у него. Мужик суровый, ты с ним не дружи, здоровайся и проходи мимо. Ему никто не нужен».
Чайник закипел. Лика заварила чай в первой попавшейся кружке (бокал, на самом деле, потому что кружки еще лежали в коробке с надписью «кухня»), и вышла на крыльцо.
Воздух пах сыростью, прелой листвой и, как ни странно, соснами. Где-то за домами действительно темнел лес. Было в этом что-то щемяще-родное. Лика выросла в маленьком городке, и Москва всегда оставалась для нее чужой. Игорь говорил, что она «деревенщина», и со временем она почти поверила в это. Почти.
Она сделала глоток. Чай остыл, пока она стояла на ветру. Но уходить в дом не хотелось. Там пахло чужим прошлым, закрытостью и плесенью от долгого отсутствия хозяев. Здесь, на крыльце, хотя бы пахло жизнью.
Вечер наступил незаметно. Серое небо стало темно-синим, потом черным. Лика зажгла свет в прихожей — единственной комнате, куда она добралась — и села прямо на пол, разбирая коробку с одеждой.
Сверху лежал свитер Игоря. Его любимый, серый кашемировый, который она купила ему на первую годовщину. Лика замерла. Зачем она его взяла? Машинально, видимо. Схватила то, что попалось под руку, когда собирала вещи впопыхах. Запах его духов, въевшийся в ткань, ударил в нос. Дорогой, древесный, «мужской».
Воспоминания накрыли с головой.
— Ты никчемная, Лика. Без меня ты пропадешь. Кому ты нужна со своими рисунками? Архитектор хренов. Домов понастроила? Сидишь в нашем бюро как мышь, только чай всем носишь.
Игорь не бил. Нет. Он делал хуже. Он убивал её веру в себя по капле, каждый день, методично и аккуратно. А она терпела. Ведь любила же? Или привыкла? Сейчас, сидя на холодном полу в доме, который пахнет сыростью и свободой, Лика вдруг поняла: не любила. Боялась. Боялась остаться одна, боялась, что он прав, и она никчемная.
Лика зажала свитер в руках, скомкала его, чувствуя, как к горлу подступает ком. Не от жалости к Игорю. От жалости к себе. К той дуре, которая столько лет позволяла вытирать об себя ноги.
Она резко встала, подошла к входной двери, распахнула её и, размахнувшись, зашвырнула свитер в темноту сада. Пусть лежит. Пусть гниет. Ей он больше не нужен.
В тот же момент, словно в ответ на её эмоциональный всплеск, тишину вечера разорвал нарастающий гул.
Вж-ж-ж-ж... Ты-ды-ды-ды-ды...
Звук шел сверху. Лика подняла голову. Из-за леса, низко-низко, почти касаясь макушек сосен, вынырнул вертолет. Огромная темная стрекоза с горящим фонарем кабины. Он шел прямо на поселок, и гул нарастал, заполняя собой всё пространство, вибрируя в грудной клетке.
Лика замерла. Сердце пропустило удар. Вертушка прошла прямо над её домом, так низко, что, казалось, можно разглядеть лицо пилота. Ветер от лопастей рванул ветки деревьев, закружил листву.
А потом так же внезапно звук стих, удаляясь в сторону города. И снова наступила тишина. Но теперь она не казалась Лике давящей. После гула мотора она ощущалась как освобождение.
Опуская взгляд, Лика посмотрела на соседний участок. Тот самый, с высоким забором.
В окнах мрачного дома горел свет. Тусклый, желтый, в одном из окон на втором этаже.
Значит, там все-таки кто-то живет. Летчик Роман, который никому не нужен и которому никто не нужен.
Лика поежилась. Стало зябко. Она вернулась в дом, плотно закрыла за собой дверь и задвинула щеколду. Надо будет поменять замки, поставить надежные. Одна в чужом месте, надо быть осторожной.
Но, ложась спать на раскладушке, которую удалось найти в подвале, она думала не о замках и не о бывшем муже. Она думала о том, как низко пролетел вертолет. И о том, что летчик, наверное, совсем один в своем доме-крепости.
Как и она.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ