Глава 6
Роман проснулся от того, что в доме было подозрительно тихо. Обычно по утрам субботы Митя врывался к нему в комнату с вопросами, просьбами или просто прыгал на кровать. Но сегодня — тишина.
Он накинул халат, вышел в коридор. Из комнаты сына доносилось сопение и шорох. Роман заглянул в приоткрытую дверь и замер.
Митя сидел за столом, полностью погруженный в рисование. Перед ним лежала раскрытая коробка с карандашами — теми самыми, от соседки. Язык был высунут от усердия, брови сдвинуты. Он даже не заметил отца.
Роман тихо подошел ближе, заглянул через плечо. На листе уже проступали очертания дома, дерева, и снова — женская фигура с рыжими волосами. Рядом маленький мальчик. И еще одна фигура — высокая, мужская, с вертолетом в руках.
— Это мы? — спросил Роман, стараясь, чтобы голос звучал мягко.
Митя вздрогнул, прикрыл рисунок руками, но потом понял, что папа не ругается, и расслабился.
— Угу, — кивнул он. — Это ты, это я, а это тетя Лика. Мы в лесу гуляем. Помнишь, мы ходили? Только тогда её не было, а я хочу, чтобы была.
Роман присел на край кровати. В груди защемило. Сын рисовал их как семью. Счастье, которого у них не было.
— Мить, — осторожно начал он. — Ты тетю Лику часто видишь?
— Не, — мотнул головой Митя, не отрываясь от рисунка. — Она занята, дом разбирает. Но я ей рисунки в щель сую, а она мне — карандаши! Смотри, какие красивые. А еще она говорит, что соседи — это почти родственники.
— Почти родственники? — переспросил Роман.
— Ага. Так что она теперь наша почти родственница.
Роман не знал, что на это ответить. С одной стороны, он был благодарен этой женщине за то, что она так легко нашла подход к его замкнутому сыну. С другой — страх сжимал сердце. Чем ближе Митя подпускал к себе посторонних, тем больнее будет, если эти отношения оборвутся.
А они обязательно оборвутся. Потому что рано или поздно Лика узнает правду. И тогда возненавидит их обоих.
— Пап, — голос Мити вырвал его из мрачных мыслей. — А почему ты с нами никогда не рисуешь?
— Я не умею, — честно признался Роман.
— А тетя Лика говорит, что не уметь не страшно. Страшно — не пробовать. Давай я тебя научу?
И Митя протянул ему синий карандаш.
Роман смотрел на этот карандаш, на серьезное личико сына и чувствовал, как внутри тает ледяная броня, которой он окружал себя годами. Он взял карандаш. Неуклюже, как медведь, сел рядом с сыном за маленький детский стол.
— Рисуй, — скомандовал Митя. — Вот тут солнышко, а тут травку.
И Роман рисовал. Криво, косо, по-детски. А Митя поправлял, хвалил и смеялся. Впервые за долгое время в доме звучал настоящий, живой смех.
После завтрака Роман вышел во двор покурить. День выдался солнечным, редким для октября. Он стоял, прислонившись к забору, и смотрел в небо, где иногда пролетали птицы.
— Доброе утро.
Голос раздался совсем рядом. Роман повернул голову — Лика стояла по ту сторону забора. Точнее, она возилась в своем саду, обрезала сухие ветки. Её рыжие волосы были стянуты в небрежный пучок, на щеке — грязное пятно.
— Доброе, — ответил он. Пауза повисла в воздухе, но не тягостная, а какая-то... тёплая.
— Спасибо за карандаши, — сказал Роман. — Митя с утра рисует.
— Я знаю, — улыбнулась Лика. — Он мне уже три рисунка через забор передал. Я теперь буду богатой — целая галерея.
Она отряхнула руки, подошла ближе к забору. Теперь их разделяли только доски, но они видели друг друга через щели.
— Тяжело одной? — спросил Роман, сам удивляясь своему вопросу. Он вообще не умел вести светские беседы.
— Есть немного, — призналась Лика. — Но приятно. Я впервые за долгое время делаю что-то для себя. А не для мужа, не для работы, не для галочки. Просто для себя.
— А муж... — начал Роман и осекся. Не его дело.
— Бывший, — поправила Лика. — Мы развелись. Он считал, что я недостаточно хороша для него. Наверное, он был прав. Я и правда не умела быть удобной.
Она сказала это без горечи, скорее констатируя факт. Роман посмотрел на неё внимательнее. В этой женщине была сила. Та самая, которая не кричит о себе, а тихо светится изнутри.
— Удобные люди — скучные, — вдруг сказал он.
Лика подняла глаза, удивленная. Их взгляды встретились через щель в заборе. И в этот момент что-то произошло. Воздух между ними будто нагрелся.
— Роман... — начала она.
Но договорить не успела. Во дворе хлопнула дверь, и раздался голос Зои Ивановны:
— Роман, там по телефону с работы срочно!
Он вздохнул, отстранился от забора.
— Иду.
— Идите, — кивнула Лика. — Работа есть работа.
Он ушел, а она еще долго стояла, глядя на забор, за которым скрылся этот странный, суровый, но такой ранимый мужчина.
Вечером, когда Митя уже спал, Роман снова достал старую газету. Он смотрел на список погибших, на фамилию сестры Лики, и в голове билась одна мысль: она имеет право знать. Но если она узнает сейчас, он потеряет и её, и, возможно, счастье сына.
Он убрал газету в ящик и долго сидел в темноте, глядя на свет в окне соседнего дома.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ