— Денис, ну этот шкаф к окну. А мамин стол… его куда-нибудь в коридор пока, потом продадим на Авито.
Так. Я стою босиком в коридоре, в халате, в третьем часу ночи. Шла попить воды, потому что в комнате батарея жарит как в тропиках. Услышала на кухне приглушённое.
Стол, который я имела в виду. Письменный. От Андрея остался, он за ним сорок лет работал. Дочь моя, Лариса, и её муж Денис обсуждают, куда его пристроить. В моей квартире. Той, в которой они живут два с половиной месяца. Временно.
Как я их пустила
В августе позвонила Лариса. Голос усталый, тон тот самый, которым в детстве просила купить пенал.
— Мам, у нас в квартире ремонт. Мастер кладёт ламинат, потом обои. Месяц, максимум полтора. Можно мы у тебя пересидим? У вас же три комнаты, мама.
У нас. У вас. Хорошо хоть не «у меня». Андрей умер шесть лет назад, в 2020-м. От инсульта. Утром собирался на работу, в обед его не стало. С тех пор «у нас» больше не «у нас». Просто моё.
Я подумала. Беляево, метро Миклухо-Маклая, семьдесят два квадрата, две комнаты пустуют, Лариса с восемнадцати лет уехала в общагу, потом на съёмную. Логично же пустить.
— Заезжайте, конечно.
Привезли вещи в субботу. Восемь больших коробок. Какие-то контейнеры, гладильная доска, отдельно, растения в горшках. Лариса всё аккуратно расставила в гостиной. Денис помог только последнюю коробку занести, и сразу, за телефон.
— А кофемашина у тебя есть, мам? — спросил, не отрывая глаз от экрана.
— Турка есть. И френч-пресс.
— Ну ладно, привезу свою с работы.
Тёплая вода превратилась в накипь
Первую неделю Лариса будто соревновалась. Завтрак на подносе с ромашками в кружке. Полы вымыты. Бельё развешано. Раиса Тимофеевна, соседка через стенку, поймала меня у мусоропровода:
— Лен, у тебя дочка-то ангел.
Я кивнула. Тоже так думала.
Через десять дней ангел подустал. Завтрак стал инстантным: «Мам, я сегодня раньше, ты сама себе наспех?» Полы Денис не мыл вообще, и я как-то поняла, он считает, что это не мужская работа в принципе. Подносы исчезли. В холодильнике появились его контейнеры с какой-то химической едой из доставки.
В середине сентября Денис без меня переставил диван в гостиной. Сдвинул на полметра к окну, ковёр свернул.
— Так больше места. Лариска работает из дома, нам нужен второй стол.
Лариска. Лариска у меня тридцать лет, и никто, кроме него, её так не звал. Я в этом услышала что-то хозяйское. Как будто и стол ставить, и звать как угодно.
Потом исчезла моя банкетка из прихожей, стояла там ещё с Андреевских времён. Денис её отнёс на лестничную клетку. Не спрашивая.
— Загромождала, — пожал плечами. — Я ж не выбросил, на площадке, забирай если что.
Забрала. Затащила обратно. Молча.
Той октябрьской ночью на кухне
Тот разговор про стол, третьего октября, в среду. Я постояла в коридоре, послушала ещё.
— А спросить у неё? — Лариса.
— Спросишь, она зацепится, — Денис. — Мам пожилая, мам одинокая. Логично, что мы тут осядем. У неё же никого, кроме тебя. А ремонт у нас затянется, ты же знаешь, как с мастером бывает.
— Денис, мы же говорили на полтора месяца.
— Лар, ну ты как девочка. Зачем нам кредит на свою брать, если тут трёшка простаивает? Мама ещё крепкая, лет десять минимум. А мы будем рядом. Это и её спокойствие.
Лариса что-то ответила, тихо, я не разобрала. Денис продолжил:
— Я уже у Костика твоего спрашивал. Племянник твой далеко, ему мамина квартира не нужна. Логичнее, чтобы тебе досталась. Я просто думаю на перспективу.
Костик. Племянник мой, двадцать четыре года, сын моей покойной сестры. Сирота с двенадцати лет. У меня. И они, оказывается, его уже опросили, кому что достанется.
Я постояла ещё минуту. Потом тихо ушла обратно. Пить не стала. До утра не уснула, смотрела в потолок и считала, как разделить, не громко и быстро.
Газель за один день
Утром встала, как обычно. Сварила кофе, молча намазала бутерброд. Лариса спустилась к завтраку:
— Мам, ты что-то бледная.
— Не выспалась.
Я пошла на работу. Я методист в школе, на Профсоюзной. На большой перемене позвонила Зое, подруге со второго курса, у неё дача в Звенигороде, на двоих живёт с собакой. Сказала, что приеду на три дня, проветрить голову. Зоя, человек правильный, без вопросов.
Вечером сказала Ларисе, что уезжаю до субботы, по работе семинар в Подмосковье. Она кивнула, не вслушиваясь. Денис не вышел из комнаты.
На даче у Зои я сделала три вещи. Позвонила знакомой риелторше, поинтересовалась как бы между прочим, действует ли договор Денисиного ремонта в Бутово (он у меня в Телеграме когда-то скидывал документы для прописки). Знакомая через час перезвонила. Мастер уехал из той квартиры две недели назад. Обои уже клеит хозяин сам, по выходным. Никакого «затянется».
Дальше я позвонила Косте. Поговорили часа полтора. О маме его, о моих, о том, что в эти выходные нам надо встретиться.
В пятницу заказала через приложение Газель на субботу к двенадцати. Самая дешёвая, четыре тысячи пятьсот за два часа по Москве. Внутри, грузчик, у меня в подъезде не лифтовой этаж, восьмой, без него никак.
В субботу вернулась домой к десяти. Лариса в халате, Денис в наушниках.
— Лар, ты в спальне у меня — собирай вещи. Денис, тебе тоже. Газель в двенадцать.
Лариса застыла с чашкой в руке.
— Мам, ты о чём?
— О третьем октября. Об ужине без меня. О столе Андрея, который вы планируете «на Авито пока». Костя в эту субботу занимает вторую комнату. У него тоже ремонт, как ни странно. Только настоящий.
Денис снял наушники.
— Это серьёзно?
— Серьёзно. Адрес — Бутово, дом Дениса. Ваши вещи — туда. У вас, я знаю, уже всё готово.
Он покраснел. Она заплакала. Я ушла на кухню, посуду домыть.
К часу всё было упаковано. Грузчик носил коробки, Денис носил мешки, Лариса в коридоре собирала косметику в пакет. В половине второго они уехали. Костя с рюкзаком зашёл в три. Поставил кроссовки рядом с моими, и я первый раз за день села.
Ноябрь, тихое утро
Сейчас ноябрь, воскресенье. Костя у себя в комнате, пишет диплом. На кухне варится овсянка, чайник свистит. На том самом столе стоит фотография Андрея, рядом фотография сестры. Я налила себе чай в его кружку. Раиса Тимофеевна звонила вчера, сказала: «Лен, у тебя в квартире пол неделю не скрипит, ты что — одна?» Я засмеялась и не объяснила.
Лариса не звонит. Но я ей не звоню тоже, у нас сейчас тишина, и она нам обеим, по-моему, нужна.
Стоило ли терпеть до Нового года, как принято, или правильно было поставить Газель к двенадцати? Я выбрала Газель и грузчика за четыре с половиной тысячи, и за один день вернула себе квартиру, в которой прожила восемнадцать лет. Подпишитесь, я пишу про то, о чём редко договариваются с дочерьми и зятьями за домашним столом.