Империя на перепутье
К началу 1907 года Российская империя прожила полтора десятилетия, которые перепахали её глубже, чем иные столетия. Позади остались голод 1891–1892 годов, унёсший сотни тысяч жизней, неудачная война с Японией 1904–1905 годов и революционные события 1905–1907 годов, в ходе которых страна пережила всеобщую политическую стачку, восстание на флоте и вооружённые столкновения в Москве в декабре 1905 года. Император Николай II подписал Манифест 17 октября 1905 года, обещавший гражданские свободы и создание законодательной Государственной думы. Страна получила парламент, но не получила спокойствия.
Первая Дума, созванная в апреле 1906 года, проработала 72 дня. Её центральным вопросом стал аграрный. Депутаты требовали принудительного отчуждения помещичьих земель в пользу крестьян. Правительство ответило отказом. Дума была распущена. Часть депутатов отправилась в Выборг и подписала воззвание с призывом к гражданскому неповиновению, за что позже попала под суд. Выборы во Вторую Думу прошли в начале 1907 года, и её состав оказался ещё радикальнее предыдущего: левые партии получили около 43 процентов мест. Социал-демократы, эсеры, трудовики — все они снова везли в Петербург один и тот же вопрос: земля.
Но прежде чем говорить о той речи, ради которой мы здесь, нужно понять: кто был человеком, который поднялся на трибуну Таврического дворца 10 мая 1907 года.
Человек, которого не ждали
Пётр Аркадьевич Столыпин родился 14 апреля 1862 года в Дрездене, где гостила у родных его мать. Род Столыпиных восходил к XVI веку, среди предков числились военачальники и государственные деятели. По материнской линии он приходился троюродным братом поэту Михаилу Лермонтову и праправнуком полководцу Александру Суворову. Детство провёл частью в подмосковном Середникове, частью в литовском имении Колноберже. Окончил Виленскую гимназию, затем Орловскую гимназию, а в 1881 году поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. Одним из его преподавателей был химик Дмитрий Менделеев, а однокурсником — будущий создатель учения о биосфере Владимир Вернадский.
После университета Столыпин поступил на службу в Министерство внутренних дел, но довольно скоро перешёл в ведомство земледелия и государственных имуществ. Затем — Ковенский уездный предводитель дворянства, потом губернский. В 1902 году, в возрасте сорока лет, он стал гродненским губернатором — самым молодым губернатором в империи. Через год его перевели в Саратовскую губернию, одну из самых взрывоопасных. Там он встретил революцию 1905 года. Пока в других губерниях жгли усадьбы, Столыпин лично выезжал в бунтующие сёла, разговаривал с крестьянами, использовал и убеждение, и силу. Саратовская губерния прошла через смуту с меньшими потерями, чем соседние.
В апреле 1906 года император назначил Столыпина министром внутренних дел. А 21 июля того же года, после отставки правительства Ивана Горемыкина, Столыпин стал председателем Совета министров, сохранив за собой и министерский портфель. На момент назначения ему было 44 года. За его плечами не было ни думской трибуны, ни опыта публичной политики. Он был администратором, хозяйственником, человеком из губерний.
Августовский взрыв
За три недели до назначения Столыпина премьером, 8 июля 1906 года, была распущена Первая Дума. А 12 августа 1906 года, в субботу, в приёмный день, на казённой даче Столыпина на Аптекарском острове в Петербурге прогремел взрыв. Трое террористов из Союза эсеров-максималистов, организации, отколовшейся от партии социалистов-революционеров, привели в действие бомбы. Двое из них вошли в дом под видом просителей и привели взрывные устройства в действие. Третий ждал снаружи. Мощность взрыва была такова, что дача оказалась разрушена. Погибли 27 человек, ещё более 100 были ранены. Среди погибших — офицеры, чиновники, прислуга, просители, жандармы. Сам Столыпин не пострадал. Но его пятнадцатилетняя дочь Наталья получила тяжёлые травмы ног, трёхлетний сын Аркадий был ранен в голову.
Это было далеко не первое покушение такого рода. В апреле 1902 года член боевой организации эсеров Степан Балмашев застрелил министра внутренних дел Дмитрия Сипягина. В июле 1904 года та же организация руками Егора Созонова убила следующего министра внутренних дел — Вячеслава Плеве. Губернаторов, жандармских офицеров, полицейских чинов убивали десятками. Только с 1901 по 1911 год жертвами террористических актов в России стали около 17 тысяч человек. При этом значительную часть погибших составляли случайные люди — прохожие, прислуга, члены семей.
Ответом на взрыв на Аптекарском острове стал закон о военно-полевых судах, введённый 19 августа 1906 года. В местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны, дела о терроризме, убийствах и разбое передавались особым судам из строевых офицеров. Разбирательство длилось не более 48 часов, приговор — как правило, смертная казнь — приводился в исполнение в течение суток. За 1906–1910 годы по приговорам военно-полевых судов было казнено 3741 человек. Виселицы в публицистике того времени получили мрачное прозвище «столыпинские галстуки». Сам Столыпин называл эту меру временной и исключительной, но в глазах оппозиции именно она стала символом его политики.
Аграрный узел
Параллельно с подавлением вооружённого сопротивления Столыпин начал решать проблему, которую считал корневой. Крестьянский вопрос стоял в России остро с момента отмены крепостного права в 1861 году. Формально крестьяне получили свободу, но земля оставалась в собственности общины. Крестьянская община — это сельское общество, в котором земля периодически перераспределялась между дворами по числу едоков. Отдельный крестьянин не мог ни продать свой надел, ни заложить его, ни распорядиться им как частной собственностью. Община связывала круговой порукой: за недоимки одного отвечали все. Производительность крестьянского хозяйства оставалась низкой, а малоземелье в центральных губерниях — хроническим.
Столыпин видел выход в разрушении общины и создании широкого слоя крестьян-собственников. Первым шагом стал указ от 9 ноября 1906 года. Он давал каждому домохозяину, владевшему надельной землёй на общинном праве, потребовать выделения своего участка в личную собственность. Отменялась круговая порука, отменялись выкупные платежи — крестьянин переставал быть должником государства за землю. Параллельно заработала программа переселения: крестьянам из малоземельных губерний предлагали переехать в Сибирь, на Дальний Восток, в Среднюю Азию. Государство оплачивало проезд, выделяло ссуды, освобождало от податей на несколько лет. За 1906–1913 годы за Урал переселилось около трёх миллионов человек.
Крестьянский поземельный банк, государственное учреждение, созданное ещё в 1882 году, получил право скупать помещичьи земли и продавать их крестьянам на льготных условиях. Всё это вместе — выход из общины, переселение, банковское кредитование — и составляло суть столыпинской аграрной реформы. Но реформа требовала времени. И требовала политической стабильности.
10 мая 1907 года
Именно аграрный вопрос стал главной темой заседания Второй Государственной думы 10 мая 1907 года. Формально Столыпин выступал с «Декларацией правительства по аграрному вопросу». Левые фракции — социал-демократы, эсеры, трудовики — настаивали на принудительном отчуждении помещичьей земли. Логика их была проста: у помещиков — примерно 193 миллиона десятин пахотной земли; у крестьян — значительно меньше. Передел, по их мнению, решил бы проблему малоземелья разом.
Столыпин возражал. Он называл национализацию земли гибельной для сельского хозяйства и для государства в целом. Его позиция заключалась в том, что право собственности должно быть неприкосновенным — иначе не будет стимула вкладывать в землю труд и капитал. Крестьянину нужна не чужая земля, переделенная сегодня, чтобы завтра её снова переделили, а своя — та, которую он передаст детям. В речи Столыпин ссылался на опыт западных стран, на цифры урожайности, на статистику переселений. Это была речь хозяйственника, а не идеолога. Но финал её превратился в идеологический манифест.
Вот как звучали заключительные слова в стенографическом отчёте: «Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». Фраза мгновенно стала крылатой. Её цитировали сторонники, её проклинали противники. Важно понимать, кому адресовалось это «им». В контексте речи речь шла о революционных партиях, делавших ставку на разрушение существующего строя. Столыпин противопоставил их программе программу правительства: не слом, а эволюция; не передел, а право; не потрясения, а рост.
После речи: третий июньский переворот
Вторая Дума не приняла аграрную программу Столыпина. Более того, её левое крыло всё активнее конфликтовало с правительством. В июне 1907 года возник инцидент: несколько депутатов социал-демократической фракции были заподозрены в связях с военной организацией, готовившей вооружённое восстание. Правительство потребовало снять с них депутатскую неприкосновенность. Дума колебалась.
3 июня 1907 года император Николай II издал манифест о роспуске Второй Думы. Одновременно было утверждено новое Положение о выборах, резко менявшее соотношение голосов в пользу имущих классов. Один голос помещика теперь весил примерно столько же, сколько голоса десятков тысяч рабочих или крестьян. Этот шаг стал прямым нарушением Манифеста 17 октября 1905 года, обещавшего, что ни один закон не будет принят без одобрения Думы. Формально указ о новом избирательном законе был проведён императором единолично. В историографии это событие закрепилось как «третьеиюньский переворот».
Столыпин поддержал роспуск Думы. Он считал, что с таким составом депутатов конструктивная работа невозможна. Третья Дума, избранная осенью 1907 года по новому закону, оказалась куда более лояльной правительству. Она проработала полный пятилетний срок — с 1907 по 1912 год — и приняла основную массу столыпинских законопроектов, включая аграрную реформу.
Десять покушений
Политическая борьба тех лет не ограничивалась думской трибуной. Столыпин стал мишенью для террористов с первых дней своего премьерства. Первое покушение произошло ещё до взрыва на Аптекарском острове. Всего за годы его службы было предпринято одиннадцать попыток убийства. Девять из них пришлись на период до мая 1907 года. После каждого покушения он продолжал работать. На предложение императора переехать в Зимний дворец под усиленную охрану ответил отказом. От денежной помощи после ранения детей тоже отказался: «Я кровью своих детей не торгую».
Взрыв на Аптекарском острове был организован Союзом эсеров-максималистов. Бомбы для него, по данным следствия, изготавливались в лаборатории инженера Леонида Красина на московской квартире писателя Максима Горького под охраной будущего большевистского боевика Камо (Симона Тер-Петросяна). Организатор покушения Михаил Соколов по кличке Каин был пойман в том же году и повешен. Но на смену одним боевикам приходили другие. Террор в России начала XX века был системным явлением, за которым стояли организованные партийные структуры с зарубежным финансированием и подпольными лабораториями.
Киевский театр
К осени 1911 года Столыпин находился в сложном положении. Его отношения с императором ухудшились. Поводом стал конфликт вокруг введения земств в западных губерниях — Столыпин настаивал на расширении местного самоуправления, часть придворных кругов этому сопротивлялась. Премьер дважды подавал прошение об отставке, и оба раза император его не принял. Но прежнего доверия уже не было. Популярность Столыпина, по свидетельствам современников, стала затмевать фигуру самого Николая II. Позже, назначая преемником Столыпина Владимира Коковцова, император обронил фразу: «Надеюсь, вы не будете меня заслонять так, как это делал Столыпин».
В конце августа 1911 года император с семьёй и министрами прибыл в Киев для участия в торжествах по случаю открытия памятника Александру II. Вечером 14 сентября в Киевском оперном театре давали «Сказку о царе Салтане» Римского-Корсакова. Во время второго антракта Столыпин стоял у оркестровой ямы, беседуя с министром двора бароном Владимиром Фредериксом. К нему подошёл молодой человек во фраке. Два выстрела из браунинга. Первая пуля попала в руку, вторая — в брюшную полость. Столыпин, по свидетельству очевидцев, повернулся к императорской ложе, перекрестил Николая II и сказал: «Счастлив умереть за Царя». Через четыре дня, 18 сентября 1911 года, он скончался.
Кто стрелял
Убийцей оказался Дмитрий Богров, двадцатичетырёхлетний помощник присяжного поверенного из Киева. Но это лишь верхний слой. Богров был анархистом и одновременно — платным осведомителем Киевского охранного отделения, имел агентурные клички Аленский и Капустянский. Именно начальник киевской охранки жандармский подполковник Николай Кулябко лично выдал Богрову пропуск в театр. По версии Кулябко, Богров сообщил, что в город якобы прибыл важный террорист для покушения на премьера, и для предотвращения теракта осведомителю нужно присутствовать в зале. Вместо того чтобы предотвратить покушение, Богров совершил его сам.
Следствие велось в отношении генерала Павла Курлова, товарища министра внутренних дел и начальника всей полицейской охраны торжеств; подполковника Кулябко; вице-директора департамента полиции Митрофана Веригина; начальника дворцовой охраны полковника Александра Спиридовича. Все они остались безнаказанными, отделавшись служебными взысканиями. Самого Богрова повесили в ночь на 25 сентября 1911 года, через одиннадцать дней после покушения. Вдова Столыпина, Ольга Борисовна, просила отсрочить казнь до завершения полного расследования. Ходатайство осталось без внимания.
Версии о том, кто стоял за убийством, множатся до сих пор. Революционные круги, в которых Богрова якобы разоблачили как провокатора и потребовали «реабилитироваться» терактом? Охранное отделение, пытавшееся замести следы собственной халатности? Придворные круги, видевшие в Столыпине слишком самостоятельную фигуру? Следствие, проведённое сенатором Николаем Трусевичем, однозначного ответа не дало.
Что осталось
Столыпинская аграрная реформа не была завершена. Из общины к 1915 году вышло около 2,5 миллиона крестьянских дворов — примерно 22 процента от общего числа. Это не так мало, как иногда пишут, но и не так много, чтобы перестроить всю аграрную экономику. Переселенческое движение дало мощный импульс освоению Сибири и Дальнего Востока: возникли новые города, распахивались миллионы десятин земли. Росла урожайность, рос экспорт зерна. По темпам экономического роста Россия в 1907–1913 годах занимала одно из первых мест в мире.
Военно-полевые суды прекратили действовать ещё при жизни Столыпина — соответствующий закон не был продлён Думой, и с апреля 1907 года они применялись лишь в отдельных местностях по решениям генерал-губернаторов. Террор пошёл на спад. К 1911 году организованное вооружённое подполье было в основном подавлено. Но политическая система осталась нестабильной. Четвёртая Дума, начавшая работу в 1912 году, уже не имела того запаса прочности, который был у Третьей. А через три года после гибели Столыпина империя вступила в мировую войну.
Фраза, произнесённая 10 мая 1907 года, пережила и автора, и империю, и советскую эпоху. Она стала частью русского политического языка. Её цитировали и в эмиграции, и в постсоветской России, и в современных спорах о путях развития страны. За прошедшие сто с лишним лет спор о том, что первично — «потрясения» или «величие», — так и не получил окончательного разрешения. Но сам факт того, что короткая фраза из выступления перед Второй Думой продолжает вызывать отклик, говорит о масштабе личности, стоявшей за ней.