Мы уже говорили о том, что в металлах и сплавах есть дислокации. Это такие «ряды пустот», которые удобно рассматривать как самостоятельные линейные дефекты, которые куда-то там перемещаются, текут и т.д. Хотя на самом деле, конечно, движутся атомные плоскости в кристалле, а не пустоты.
Тем не менее именно через движение дислокаций удобно объяснять пластическую деформацию металлов и сплавов. В этой связи существует вопрос: если в нашей подопытной железке задвигался с десяток-другой дислокаций, мы уже можем считать, что металл деформировался пластически с инженерной точки зрения? А если десяток-другой тысяч дислокаций?
Этот вопрос не праздный, на практике к нему подходят обычно с другой стороны: вот гнем мы металл, согнули его еле-еле, вот совсем на волосок и убрали нагрузку, металл ожидаемо восстановил свою форму.
Мы вправе сделать вывод, что пластической деформации не произошло, ведь форма не поменялась, значит, единственная деформация, которая имела место быть – упругая, за счет обратимых упругих искажений кристаллической решетки.
Снова появляется вопрос: как сильно должен деформироваться металл, чтобы считать, что в нем произошла пластическая деформация и дислокации куда-то там побежали в товарных количествах. Научный мир дал ответ не столько наукоемкий, сколько волевой.
Как только приложенная нагрузка (сила, с которой мы тянем-гнем) привела к образованию в металле деформации 0,2%, значит, всё, пластика включилась безоговорочно и в структуре задвигалось достаточно дислокаций для работы соответствующего механизма деформации.
Величина этого напряжения/нагрузки, измеряемой в Па, а на практике обычно в МПа, называется пределом текучести и обозначается маленькой греческой сигма с индексом 0,2.