Нет, наверное, рано ещё переходить к событиям, описанным во второй книге трилогии. Необходимо поговорить о той, кто всё время, зримо или незримо, будет рядом с героем.
Варя Степанова… Смешная и трогательная, она давно уже не представляет себе жизни без Володи. «Ох, как я всё-таки в него влюблена!» — с бьющимся сердцем думала она. — Даже некрасиво». А ведь и она ещё школьница, и сам Устименко ещё не студент. Но уже тогда они «всё время чувствовали, что им просто невозможно друг без друга. А почему? Они не знали этого». И, похоже, не будут знать ещё очень долго…
В начале произведения мы видим просто девчонку, которая станет рассказывать, «как давеча на катке подрались мальчишки, как их никто не попытался разнять, а она сунулась, и ей тоже попало. Но она не испугалась, а полезла ещё и начала визжать, на её крики подоспела помощь».
А дальше Герман очень тактично опишет, как девчонка перерождается в девушку, и замечает это не она, а те, кто рядом. Когда-то они дрались с Володей, «раньше она получала сдачи, теперь это сделалось почему-то невозможным. И бороться они перестали». Может быть, после того как, весело крикнув: «И я, и я, и я! Куча мала, куча мала!» - «шлёпнулась сверху» на борющихся Устименко и Губина – «и тотчас же всем троим стало неловко».
Но именно эта девчонка сумеет увидеть «в Володе то, чего ещё не понимали в нем взрослые, умные, образованные люди: она поняла Володину незаурядность». И «с радостным изумлением», «слегка раскрыв рот», будет Варвара слушать его рассказы о медицине и медиках, лишь потом сказав: «Знаешь, Володька, я укачалась… Ты ведь часа три рассказываешь без передышки».
В знаменитом фильме Варю сыграла И.В.Макарова. Наверное, многие со мной не согласятся, но мне не хватило именно этой смешной подчас девчонки, я с самого начала увидела взрослую женщину (насколько она совпала или не совпала с моим представлением о героине, разговор другой)… В фильме 2011 года Варю сыграла Ю.А.Шубарева. Начало фильма я видела, но вот вспомнить Варвару сейчас никак не могу. По-моему, не похожа совершенно:
Варя будет учиться на «геологиню», но мечтать о сцене, несмотря на заявления Володи «Всё-таки в вашем увлечении театром есть нечто психопатическое». Она будет пытаться приучить его к литературе, это она прочтёт ему Блока, Толстого…
«Она была независимой, внутренне свободной, очень доброй», - скажет о Варе автор. С детства своенравная и самостоятельная, выросшая практически без материнской ласки, она своего «дорогого человека» будет окружать теплом и любовью: «Она очень любила приводить Володю в порядок». Конечно, многое будет ещё по-детски: и когда она купит ему в подарок череп, и когда, после прекрасных мыслей о Володе («Вот сидит великий человек в будущем. И я его первый, самый главный друг. И, может быть, гораздо больше, чем друг, хоть мы еще даже не поцеловались»), «не сознавая сама, что делает», прикажет: «Поцелуй мне руку. И сейчас же!..» Да ещё и с пояснением: «Мы, женщины, всех вас, мужчин, родили, и за это вы нам должны быть вечно благодарны».
Именно к Варе после студенческих споров поедет Устименко «каяться и жаловаться на самого себя». Именно её вызовет он, когда привезёт домой несчастного подопытного Шарика («После резекции, учинённой вами, вы здесь собаку на ноги не поставите. А в домашних условиях, может быть, вам и удастся восстановить силы животного»), вызовет, по своему обыкновению, очень категорично: «Что у вас — это ваше дело, но приехать вы должны, и именно сейчас!» И прикажет: «Вот занимайся с ним, а я еду на всю ночь в клинику. Если что, позвони по телефону в хирургию».
И, как ни странно, у Варвары всё получится! Вернувшись утром, Володя застанет прямо-таки идиллическую картину: «Трёхцветный Шарик, слабо ступая, закидывая зад, пошёл к Володе навстречу. Варя, одетая, подложив ладошку под щёку, спала на его кровати. Настольная лампа была затенена так, чтобы свет не падал на то место, где положено было лежать Шарику».
А опишет всё Герман с лёгкой насмешкой и большой симпатией – Варя будет говорить «тем голосом, которым разговаривают люди наедине с животными — особым, дурацким голосом», возможно, глупые, но нежные слова: «Умница, собачка, какая собака, собачевская, собачея, собачевская собача, кушай молоко, Шарик Шариковский, ты кушать будешь, и кишки у тебя новые вырастут, ты моя собака великолепная». И здесь же будет великолепное добавление: «Только ты будешь не Шарик, а Эрнс! Да! Умный, грозный, великолепный Эрнс!» И позвонит Володе в клинику, «закричав в ухо»: «Она ест! Ест! И молоко хлебала». И снова скажет про имя: «И название у неё теперь не Шарик, а Эрнс! По буквам: Элеонора, ры, ну какое имя на ры — Рюрик, Николай, Сережа».
И именно после этой ночи, проведённой около Шарика, после той сцены, когда поймёт Володя недопустимость своего равнодушия к «новостям» тётки, Варвара выскажет то «самое существенное», что «угадает» в характере Володи (позволю себе повториться): «Самое главное твоё не здесь, а там… Может быть, это и хорошо, но это трудно, Володя. Там, в институте, ты, наверное, вовсе не эгоист, но тут это даже страшно».
И ещё важнее, мне кажется, продолжение этого диалога, когда она «сморозит дичайшую глупость», рассказав о предсказании цыганки: «Нагадала, что… в общем, про нас с тобой. Будто я тебе не нужна. Будто у нас с тобой разные дороги…» Устименко, устыдившись, скажет: «Ну ладно, Варюха, я, конечно, скотина, но не такая уж. Вот увидишь, переменюсь в корне. Буду чутким и, как его… есть ещё всякие сахаринные слова…» И услышит в ответ: «Не сможешь! Тогда это будешь не ты. Это будет другой человек. А мне нужно, чтобы именно ты не ушёл разной дорогой. Ты!»
Что мешает им быть вместе? Ведь Володя прямо скажет: «Я-то предполагал, что оно всё решено… Довольно просто: мы с тобой женимся». Но услышит уничтожающий ответ: «В твоё свободное время, да, Володечка?» Он пока ещё не может понять, что нужно Варваре хоть немного внимания: «На микробов и на Пастера с Кохом у тебя есть время, а на Степанову нет?»
Этот максимализм и мешает им. Варваре – высказать, что ради него на всё она готова (это прорвётся позже, в её потрясающих, но неотправленных письмах), Володе – посмотреть попристальнее, вникнуть в мысли и чувства Вари…
Он, уезжая на практику к Богословскому, вроде бы осознает: «Рыжая, я же тебя люблю, люблю, люблю!.. Милая, милая, самая милая рыжая Варюха! Милая, а я дурак, хам, ничтожество». Хотя перед этим «даже не заметил это новое платье, так был поглощён своим завтрашним делом», и рассердился на просьбу «страстно поцеловать» её… И начнёт писать ей любовное письмо, но тут же перейдёт на рассказ о работе. «Поразительный вздор писал он весь вечер. И долго потом удивлялся, как Варя разобралась в этой сумятице чувств, мыслей, угроз, наглости и перепуга», - заметит автор.
А потом, получив письмо о смерти Полунина, «подивился в который раз на свою Варвару: как она всегда всё понимала и как ни одного пустякового, лишнего слова, никакой болтовни и щебетанья не было в её рассказе».
Да, она нужна ему именно такая, всё понимающая, умеющая не говорить лишние слова. Но пока ещё он не в состоянии до конца всё осознать и не понимает, какой резкий поворот намечается в их отношениях…
************
Уважаемые комментаторы! Я уже поняла по откликам на первую же статью, что не все в восторге от моего выбора произведения для разбора. Попадались и отзывы, сводящиеся по сути к одному – «Не читал и читать не хочу и не буду». Что ж, ваше право!
Но удивляет другое: получила комментарий к словам о тех самых «Нюсях и Светланах», из коего мне стало ясно, что автор его не прочёл не только роман (иначе не писал бы, что «руководитель из Устименко был бы однозначно узколобый, без человечного подхода к сотрудникам» - ему уже указали на то, что главврачом Володя стал), но даже те статьи, которые комментирует. Ну, а заявление «вот и шёл бы Устименко работать санитаром "года четыре-пять", как советует девушкам. Это называется - от других требовать, а самому не выполнять» предоставляю оценить читателям.
Не думала, что придётся писать подобное человеку, читающему меня не первый год, но всё же хочу заметить, что судить по знаменитому принципу «Не читал, но осуждаю» как-то не слишком достойно. У каждого может быть своё мнение, но основанное именно на написанном автором, а не на своих домыслах.
Ну, а мне хочется сказать, используя лексикон Варвары, что подобные высказывания «можно назвать головотяпством… Головотяпством или чем-либо худчим…»
Если статья понравилась , голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Путеводитель по циклу здесь
Навигатор по всему каналу здесь