Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Брат не выгонит, он не ты!» — как недельный гость разрушил десятилетний брак

— Катерина, открывай, свои! — этот голос, пронзительный и бесцеремонный, заставил Катю вздрогнуть.
Суббота начиналась так мирно. Катя, тридцатичетырехлетний парикмахер, чьи руки к концу недели обычно гудели от фенов и ножниц, планировала только одно: выспаться. Но на часах было восемь утра, а за дверью явно назревало стихийное бедствие.
Катя открыла замок, и в прихожую, словно таран, ввалилась

— Катерина, открывай, свои! — этот голос, пронзительный и бесцеремонный, заставил Катю вздрогнуть.

Суббота начиналась так мирно. Катя, тридцатичетырехлетний парикмахер, чьи руки к концу недели обычно гудели от фенов и ножниц, планировала только одно: выспаться. Но на часах было восемь утра, а за дверью явно назревало стихийное бедствие.

Катя открыла замок, и в прихожую, словно таран, ввалилась Жанна. В одной руке — огромный чемодан, в другой — две натянутые до предела поводка. На поводках, истошно гавкая, извивались два джек-рассел-терьера. За спиной золовки маячила пластиковая переноска, из которой доносилось обиженное утробное мяуканье.

— Фух, ну и лифт у вас, малюсенький! — Жанна, не дожидаясь приглашения, прошла в зал, оставляя на светлом ламинате грязные следы лап. — Катька, ставь чайник. Мы с Бароном и Тузиком с пяти утра на ногах.

Катя стояла, прижав руку к переносице. В голове пульсировала одна мысль: «Олег в рейсе». Муж уехал еще в четверг, и связи с ним в лесах под Архангельском почти не было.

— Жанна, я не поняла. Ты что, в гости?

— Почему в гости? Жить я буду, — Жанна бесцеремонно вывалила на диван содержимое своей сумки. — С квартиры семейной пришлось съехать, хозяйка — мегера, животных не оценила. Олег сказал, что вы своих не бросаете. Поживу недельку, пока работу не найду.

Катя почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Жанне было двадцать девять. За последние пять лет она «искала работу» примерно сорок раз. Каждый раз это заканчивалось тем, что Олег переводил сестре «немного на жизнь», а Катя стискивала зубы, чтобы не начать скандал.

— Жанна, какая неделя? У нас однокомнатная квартира, — Катя старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Куда я дену твоих собак? У меня аллергия на кошек, ты же знаешь! И Олег мне ничего не говорил.

— Ой, не начинай! — Жанна уже открывала холодильник. — Олег — мой брат. Это и его квартира тоже. Имею право. А аллергия — это от нервов, валерьяночки попей. Барон, Тузик, ищите место!

Псы, почуяв свободу, с радостным лаем рванули в спальню. Через секунду оттуда донесся звук рвущейся ткани. Катя вбежала в комнату: Тузик с упоением терзал её любимое шёлковое покрывало, а кот, которого Жанна уже выпустила, сидел на туалетном столике и методично скидывал на пол дорогие профессиональные кисти для макияжа.

— А ну пошли вон! — крикнула Катя.

— Эй, ты чего на детей орёшь? — Жанна выросла в дверном проеме, сложив руки на груди. — Ты, Катька, всегда была сухарем. Ни капли тепла к родне.

Катя схватила телефон. Раз, другой, пятый — «абонент находится вне зоны действия сети». Олег молчал. Он всегда так делал, когда возникали семейные неурядицы: просто исчезал с радаров, предоставляя жене самой разгребать завалы его «доброты».

Через час ситуация достигла апогея. В дверь постучали снова. На пороге стояла Надежда Петровна, свекровь и с ходу заявила:

— Катенька, не будь ты такой злыдней. Жанночке тяжело, она девочка ранимая. Что тебе, угла жалко? В тесноте, да не в обиде.

— Надежда Петровна, — Катя почувствовала, что воздух в квартире становится густым и липким. — В этой «тесноте» теперь живут три человека и три зверя. Собаки уже испортили мебель, кот метит углы. Я работаю по двенадцать часов, я хочу возвращаться в чистый дом, а не в зверинец!

— Работает она… — фыркнула свекровь, проходя в кухню и по-хозяйски открывая шкафчики. — Парикмахер — велика ли наука, волосы стричь. А Жанне нужно призвание найти. Потерпишь. А будешь выступать — Олегу позвоню, он быстро тебя на место поставит. Не забывай, кто в доме хозяин.

Катя смотрела на этих двух женщин и вдруг увидела их словно со стороны. Жанна, с набитым ртом поглощающая её йогурты, и Надежда Петровна, с любовью вытирающая пыль с рамок, где стояли фото только Олега и Жанны. Её, Кати, в этой семье не было. Она была удобным приложением: бесплатным поваром, уборщицей и кошельком, который исправно пополнял семейный бюджет, пока Олег «бороздил просторы».

В голове всплыло воспоминание из детства. Бабушка всегда говорила: «Катюша, если чувствуешь, что лошадь сдохла — слезай».

— Хорошо, — тихо сказала Катя.

— Вот и умница, — кивнула Надежда Петровна. — Сходи лучше в магазин, купи фарша. Жанночка любит домашние котлеты.

Катя не пошла за фаршем. Она зашла в спальню, достала свой чемодан и начала быстро складывать в него вещи. Только самое необходимое: фен, ножницы, любимые джинсы и документы.

— Ты куда это собралась? — Жанна заглянула в комнату, подозрительно прищурившись.

— Ухожу, Жанна. Можешь праздновать. Квартира полностью в твоем распоряжении. И мамином. И джек-расселов.

— Ишь, какая пава! — крикнула вслед свекровь. — Напугать решила? Да Олег перекрестится, когда узнает! Найдём ему нормальную бабу, покладистую!

Катя закрыла за собой дверь, даже не обернувшись. На лестничной клетке она сделала глубокий вдох. Ей не было больно. Было… легко. Как будто она наконец-то сняла тугой корсет, который не давал дышать десять лет.

Она поехала к маме. Мама, мудрая женщина, не задавала вопросов. Просто налила чаю и сказала: «Наконец-то ты проснулась».

Прошло три дня. Олег объявился в понедельник вечером. Сначала были гневные сообщения: «Ты где? Почему дома бардак? Мама говорит, ты истерику устроила!»

Потом тон сменился на растерянный: «Кать, вернись, Жанна не знает, где лежат чистые полотенца».

А к вечеру вторника раздался звонок.

— Катя… — голос Олега дрожал. — Они уехали.

— Кто? — безразлично спросила она.

— Все. Жанна, мать. Я приехал сегодня утром, а в квартире… Катя, тут погром. Собаки содрали обои в коридоре. Диван в зале… они его просто съели! И… — он замолчал.

— И что, Олег?

— Пропала заначка. Те деньги, что мы на машину откладывали. Из сейфа в шкафу. Жанна сказала, что не брала, но мать проговорилась, что видела у неё новый телефон и какие-то пакеты из брендовых магазинов. Мы поругались, и мать забрала её к себе. Кать, вернись, пожалуйста. Я их выгнал. Я всё починю.

Катя сидела у окна и смотрела на вечерние огни города. Она представляла себе разоренную квартиру, Олега, стоящего посреди этого хаоса, и не чувствовала ничего, кроме легкой брезгливости.

— Нет, Олег. Ты не выгнал их три дня назад, когда они выживали меня. Ты выбрал их тогда, а сейчас ты просто остался у разбитого корыта.

— Но я люблю тебя! — почти крикнул он.

— Любовь — это когда тебя берегут. А ты использовал меня как громоотвод. Завтра мой юрист пришлет тебе бумаги на развод. Квартира куплена в браке, но первый взнос был от продажи бабушкиного дома. Мы разделим её честно, Олег. По закону, а не «по-родственному».

— Катя, ты не можешь так! Мы же семья! — голос мужа сорвался.

— Семья — это те, кто не ворует у тебя деньги и не топчет твою жизнь грязными лапами. Прощай.

Она нажала отбой и заблокировала номер.

Прошло полгода.

Катя стояла перед зеркальной дверью небольшого, но очень уютного помещения в спальном районе. Вывеска гласила: «KATERINA. Студия стиля». На открытие пришли её постоянные клиентки, которые нашли её даже после смены номера.

— Катюш, ты просто светишься! — Лена, её давняя знакомая, зашла с букетом пионов. — Как там бывший? Не объявлялся?

Катя улыбнулась, поправляя флакон с лаком на полке.

— Звонил с чужого номера пару недель назад. Пытался давить на жалость. Сказал, что Жанна снова к нему переехала, потому что мать её выставила — она и там умудрилась что-то натворить. Жаловался, что в доме пахнет псиной, а денег на ремонт нет.

— И что ты?

— А я пожелала ему удачи. У него теперь много свободного времени, чтобы искать «призвание» сестры. А мне некогда, у меня запись на месяц вперед.

В этот момент в салон зашла молодая девушка, явно смущенная.

— Здравствуйте, а можно на стрижку? У меня свидание через три часа, а на голове — катастрофа.

Катя взяла в руки ножницы. Инструмент привычно и тепло лег в ладонь.

— Проходите, садитесь. Сейчас мы из вашей катастрофы сделаем шедевр.

Она смотрела на своё отражение в зеркале и видела там женщину, которая больше никогда не позволит чужим людям открывать дверь её дома своим ключом. Жизнь, как и хорошая стрижка, иногда требовала радикальных мер: нужно было просто отрезать всё лишнее, сухое и мертвое, чтобы дать дорогу новому росту.

Катя щелкнула ножницами, и первая прядь упала на пол. На душе было спокойно и солнечно. Она была дома. В своём настоящем доме.

Рекомендуем почитать :