Геннадий сидел на кухне с чашкой холодного чая. Смотрел на своё отражение в окне. Ждал.
Жанна обещала вернуться к десяти. Сейчас было три часа ночи. Телефон лежал на столе. Она не отвечала. Он не звонил больше. Просто ждал.
Дверь открылась в три часа ночи.
Жанна вошла громко — каблуки стучали по паркету, смех застрял в горле, когда она увидела его на кухне.
— Ой, — она остановилась в дверном проёме. — Ты не спишь?
Геннадий посмотрел на неё молча.
Платье помятое. Макияж растёкся. Волосы растрёпаны. Глаза не могут встретиться с его взглядом.
— Где ты была? — голос его был ровным.
— С подругами, — она сняла туфли, оперлась о стену. — Заболтались. Время пролетело.
— Я звонил в десять. Ты сказала — ещё часик.
— Ну... не рассчитала.
— Звонил в полночь. Не ответила.
— Не слышала.
— В час. В два.
Жанна замолчала. Поджала губы.
— Геннадий, хватит меня допрашивать. Я взрослая женщина. Имею право на личную жизнь.
Он встал. Подошёл ближе. Посмотрел ей в глаза.
— Если ещё повторится такое, ты мне больше никто.
Жанна вскинула подбородок:
— Я тебе и так никто.
Геннадий не ответил. Просто смотрел на её руку.
— Где кольцо?
Она вздрогнула. Посмотрела на палец.
— Ой, — улыбнулась она натянуто. — Забыла надеть.
Жанна полезла в сумочку. Достала кольцо. Помахала им перед его лицом:
— Вот оно. Я хотела, чтобы ты приревновал. Чтобы спросил, где я, с кем, почему так поздно. Чтобы почувствовал хоть что-то!
Геннадий взял кольцо. Положил на стол.
— Получилось, — сказал он спокойно. — Теперь ложись спать.
Он вышел. Закрыл за собой дверь спальни.
Жанна осталась стоять одна. С победной улыбкой, которая медленно гасла.
***
Шесть часов назад.
Клуб гудел музыкой. На столике — напитки, смех, музыка.
Света обнимала Жанну за плечи:
— Ну давай, сними! Представляешь, как он испугается?
Марина подмигнула:
— Пусть думает, что ты с кем-то. Устроишь ему встряску. Он же совсем расслабился.
Жанна крутила кольцо на пальце. Сомневалась:
— Не знаю... Это как-то...
— Жестоко? — перебила Света. — А то, что он не дарит тебе цветы? Когда последний раз говорил «люблю»?
— Он вообще говорит это? — хмыкнула Марина.
Жанна нахмурилась:
— Говорит. Просто... редко.
— Вот именно! — Света налила ей ещё коктейль. — Мужчина должен доказывать любовь. Каждый день. Словами. Подарками. Ревностью. А твой как робот — работа, дом, диван.
— Скучно же, — добавила Марина. — Где страсть? Драма?
Жанна опустошила бокал. Телефон завибрировал — Геннадий. Десятый звонок.
— Не бери, — Света накрыла экран рукой. — Пусть поволнуется. Ты же не на поводке.
Марина придвинулась ближе:
— Увидит тебя без кольца, сразу спросит: где была, с кем, — засмеялась Света. — Устроит сцену. Вот увидишь — не захочет тебя потерять!
Жанна посмотрела на кольцо. На телефон. На подруг.
— Ладно, — она сняла кольцо. Бросила в сумочку. — Проверим его чувства.
Они чокнулись бокалами. Засмеялись.
А Жанна смотрела на свой палец. Без кольца. Странно лёгкий. И почему-то внутри что-то сжалось.
***
Утро началось тихо.
Геннадий встал в шесть. Оделся. Ушёл, не разбудив её.
Жанна проснулась в восемь. Потянулась. Пошла на кухню.
Кофеварка холодная. Он всегда варил кофе перед уходом. Оставлял ей чашку.
Сегодня — ничего.
«Обиделся», — подумала она. — «Ну и пусть. Сам виноват».
Она сварила кофе сама. Села за стол. Взяла телефон.
Написала Свете: «Он дуется. План работает».
Ответ пришёл мгновенно: «Держись! Скоро сорвётся и всё выложит».
Жанна улыбнулась. Допила кофе. Пошла собираться на работу.
А на душе почему-то скребло.
Вечером Геннадий вернулся поздно. Без звонка.
— Задержался, — бросил он, снимая куртку.
— Мог бы позвонить, — Жанна стояла у плиты.
— Мог.
Он прошёл в комнату. Она пошла за ним:
— Геннадий Петрович, хватит дуться.
— Я не дуюсь, — он сел за компьютер. — Я работаю.
— А со мной поговорить?
— О чём?
Она замолчала. Не знала, что ответить. Геннадий надел наушники. Открыл документы.
Жанна постояла. Развернулась. Ушла на кухню.
Села за стол. Доела ужин одна.
Взяла телефон. Написала Свете: «Он совсем меня игнорирует».
«Отлично! Зацепило. Продолжай».
Жанна посмотрела на переписку. На пустую кухню. На дверь в комнату.
Почему-то хотелось заплакать.
Неделя тянулась.
Геннадий вставал рано. Уходил тихо.
Жанна просыпалась одна. Варила кофе сама. Собиралась на работу.
Раньше он целовал её в лоб перед уходом. Гладил по волосам. Интересовался планами на день.
Теперь — тишина.
Вечером он приходил поздно. Ужинал молча. Уходил в комнату.
Жанна пыталась разговаривать:
— Как дела?
— Нормально.
— Может, кино посмотрим?
— Устал.
Она стояла в дверях. Смотрела на его спину.
Взяла телефон. Написала Свете: «Что-то идёт не так. Он не ревнует. Просто исчез из моей жизни».
Света ответила: «Давай жёстче. Намекни, что у тебя кто-то появился. Он точно взорвётся».
Жанна посмотрела на сообщение. На Геннадия за компьютером. Что-то внутри сжалось.
«Не знаю. Может, хватит?»
«Ты чего? Только начали! Держись!»
Жанна выключила телефон. Легла спать одна.
На восьмой день она проснулась от запаха кофе. Сердце екнуло. Села — на тумбочке чашка. Геннадий стоял у двери. Одевался.
— Спасибо, — улыбнулась она.
Он застегнул куртку. Посмотрел на неё:
— Не привыкай.
И ушёл.
Жанна взяла чашку. Посмотрела на дно — кофейная гуща осела. Он сварил для себя. Просто забыл чашку на тумбочке.
Горло сдавило. Она поставила чашку. Легла обратно. Уткнулась в подушку.
И слёзы покатились по щекам.
***
Прошло две недели.
Жанна сидела на кухне. Смотрела на телефон.
Света писала каждый день: «Ну как? Сорвался?»
«Нет».
«Странно. Может, правда остыл к тебе?»
Жанна смотрела на эти слова. Сердце колотилось.
Остыл?
Она вспомнила их первую встречу. Как он дарил ей цветы каждые выходные. Как писал длинные сообщения. Звонил три раза в день.
А потом они поженились. И цветы стали реже. Сообщения — короче. Звонки — по делу.
«Любовь прошла», — говорила Света. — «Остыл. Привык. Ты ему больше не интересна».
И Жанна поверила.
Устроила эту дурацкую проверку.
А теперь сидела на пустой кухне. Одна. И ждала — вернётся ли он с работы. Поговорит ли с ней. Посмотрит ли в глаза.
Телефон завибрировал.
Света: «Может, бросишь его? Найдёшь того, кто будет ценить».
Жанна посмотрела на сообщение долго. Потом удалила переписку. Заблокировала Свету. Положила телефон. И впервые за две недели поняла — она совершила ошибку. Страшную.
***
Прошёл месяц.
Они поехали к его родителям. Мать накрыла стол — пироги, салаты, мясо.
Геннадий ел, не поднимая глаз. Раньше он всегда клал ей на тарелку самые вкусные куски. Подливал чай.
Сегодня — ничего.
Мать заметила:
— Геннадий, угости Жанну.
— Она взрослая, — ответил он спокойно. — Сама возьмёт.
Жанна замерла с вилкой в руке.
Его родители переглянулись. Промолчали.
В машине она не выдержала:
— Что это было?
— Что?
— Ты вёл себя так, будто меня нет!
— Разве? — он смотрел на дорогу. — Я просто не навязывался.
— Геннадий!
Он остановил машину у обочины. Повернулся к ней:
— А чего ты ожидала, Жанна? Вернулась в три часа ночи из клуба, потому что тебе не хватало внимания.
Его голос был ровным. Холодным.
Он завёл машину:
— Теперь ты знаешь, какого это — когда внимания нет. Совсем. Когда тебя не замечают. Когда ты — просто человек рядом. Не больше.
Жанна сидела молча. Слова застряли в горле.
— Я не хотела...
— Хотела, — он повернул на их улицу. — Хотела проверить. Поиграть. Проверила. Поздравляю.
Машина остановилась у подъезда.
Геннадий вышел. Захлопнул дверь. Пошёл к подъезду.
Не оглянулся. Не подождал её.
Жанна осталась сидеть.
Смотрела, как он исчезает в подъезде.
Раньше он всегда открывал ей дверь. Подавал руку. Шёл рядом.
Сейчас она вышла сама. Закрыла дверь. Побрела следом.
Одна.
Ночью Жанна не спала. Лежала. Смотрела в потолок. Геннадий спал, отвернувшись к стене.
Раньше он обнимал её перед сном. Прижимал к себе. Теперь — спина. Холодная. Чужая.
Жанна осторожно придвинулась. Положила руку ему на плечо.
Он не пошевелился.
— Гена, — начала она.
Тишина.
— Прости меня. Пожалуйста.
Он не ответил. Она убрала руку. Отвернулась. Заплакала в подушку.
Тихо. Чтобы он не услышал.
Утром она встала раньше него. Сварила кофе. Поставила одну чашку на его тумбочку. Погладила его рубашку. Повесила на стул. Приготовила завтрак. Его любимый — яичницу с беконом.
Геннадий вышел из спальни. Посмотрел на стол. На неё.
Сел. Съел молча. Встал. Оделся.
— Спасибо. До свидания, — бросил он, не глядя на неё.
И ушёл.
Жанна осталась стоять на кухне. Смотрела на пустую тарелку. На холодный кофе в её чашке. Села. Уронила голову на руки. Плечи затряслись.
Через три дня она не выдержала. Встала перед ним в дверях:
— Хватит! Ты хотел наказать? Наказал. Я поняла!
Геннадий посмотрел на неё спокойно:
— Ты не поняла ничего.
— Что?!
— Ты думаешь, я наказываю? — он грустно усмехнулся. — Нет, Жанна. Я просто живу так же, как ты жила пять лет. Не замечая меня.
Он встал:
— А ты злишься. Потому что тебе это не нравится. Вот и вся разница.
Жанна отступила:
— Это всё? Мы так и будем?
— Не знаю, — он взял куртку. — Это зависит не от меня.
— От кого?!
— От тебя. Когда поймёшь — что именно ты потеряла.
Он вышел из комнаты. Дверь закрылась. Жанна опустилась на пол. Прижала колени к груди. И заплакала. Громко. Навзрыд.
***
Геннадий уехал в командировку. На неделю. Не позвонил ни разу.
Жанна сидела на кухне. Смотрела на телефон.
Раньше он звонил каждый день. Спрашивал, как дела. Что ела. Скучает ли.
Теперь — тишина.
Она открыла их переписку.
Она писала ему десятки раз после той ночи:
«Прости»
«Давай поговорим»
«Я скучаю»
Ни одного ответа. Жанна положила телефон. Закрыла лицо руками.
На пятый день она встала. Пошла в спальню.
Открыла его шкаф. Достала рубашку. Прижала к лицу. И вдруг — нахлынуло.
Она вспомнила всё.
Как он укрывал пледом, когда она засыпала на диване. Поправлял подушку. Выключал свет.
Как мыл посуду, пока она готовила. Вытирал стол. Выносил мусор, не дожидаясь просьбы.
Как клал ей на тарелку самое вкусное. В гостях. В ресторанах. Дома.
Как предупреждал, если задерживался. Звонил, чтобы спросить — что купить. Или просто услышать голос.
Как обнимал перед сном.
А она...
Она не замечала.
Принимала как должное.
А потом захотела большего. Слов. Признаний. Цветов. Драмы. Ревности.
И устроила эту нелепую проверку.
Исчезла на ночь. Сняла кольцо. Не отвечала на звонки.
Чтобы он испугался. Приревновал. Доказал любовь.
А он уже любил. Каждый день. Пять лет.
Жанна опустилась на пол. Прижала рубашку к груди.
И зарыдала. Так громко, так отчаянно, что соседи за стеной постучали.
Но она не остановилась. Плакала, пока не кончились слёзы. Пока горло не охрипло. Пока не осталось сил даже дышать. Она потеряла его. За одну ночь.
Геннадий вернулся через неделю. Дверь открылась поздно вечером.
Жанна вздрогнула. Обернулась. Он стоял на пороге. С сумкой. Усталый. Небритый.
— Ты вернулся, — выдохнула она.
— Да.
Он прошёл мимо. Поставил сумку. Снял куртку. Жанна встала. Подошла:
— Геннадий, мне нужно сказать.
— Не надо...
— Надо, — она взяла его за руку. — Прошу. Выслушай.
Он посмотрел на неё. Кивнул.
Жанна глубоко вдохнула:
— Я всё вспомнила. Как ты заботился обо мне все эти годы. Как мы вместе готовили ужин. Кофе по утрам. Плед на плечах. Еду на тарелке.
Слёзы потекли:
— Я не ценила это. Думала — так должно быть. Что ты обязан. А потом захотела слов. Драмы. Доказательств.
Её голос дрожал:
— И устроила эту проверку. Исчезла. Сняла кольцо. Чтобы ты испугался. Приревновал.
Она сжала его руку сильнее:
— А ты уже доказывал любовь. Каждый день. Пять лет. Делами. Не словами.
Жанна подняла на него глаза:
— И я всё потеряла. За одну ночь. Из-за своей глупости.
Голос её сорвался:
— Эти месяцы были адом. Я поняла, как больно — когда тебя не замечают.
Она опустила голову:
— Прости меня. Я не прошу вернуть всё как было. Я знаю — не заслужила. Но прошу — дай шанс. Один. Я докажу делами, что ценю тебя. Что больше не устрою проверок. Никогда.
Тишина.
Геннадий смотрел на неё долго. Изучал лицо. Красные глаза. Дрожащие губы. Мокрые щёки.
— Жанна, — произнёс он. — Я не умею красиво говорить. Признаваться в любви каждый день.
Он взял её за руку:
— Ты хочешь слов. Драмы. Ревности.
Его голос стал тише:
— А я так не могу. Не буду устраивать сцены.
Он отпустил её руку:
— Поэтому показал тебе на деле. Что ты потеряла.
Жанна стояла молча.
— Ты поняла?
— Да, — тихо произнесла она. — Поняла.
Геннадий молчал. Смотрел в её глаза.
— Не знаю, Жанна, — добавил он. — Не знаю, смогу ли.
Внутри у неё всё оборвалось:
— Простить?
— Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Два месяца я думал. И не могу понять — хочу ли вернуть то, что было.
Он сел на диван:
— Потому что теперь я знаю — ты не ценила это. Принимала как должное. И в любой момент можешь снова захотеть проверить.
Жанна опустилась перед ним на колени:
— Не захочу. Никогда. Клянусь.
— Все так говорят, — он посмотрел на неё. — Пока не захотят снова.
— Геннадий, пожалуйста...
Он встал. Подошёл к окну. Смотрел в темноту.
Жанна сидела на полу. Слёзы капали на ковёр. Минута тянулась вечность.
— Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь.
Она подняла голову:
— Что?
— Я дам тебе шанс.
Горло сдавило от надежды:
— Правда?
Он повернулся. Посмотрел ей в глаза:
— Один. Последний. Но знай —другого не будет. Ещё одна проверка, ещё одна игра — и я ухожу. Навсегда. Без разговоров.
Жанна вскочила. Кинулась к нему. Обняла:
— Спасибо. Спасибо. Я не подведу.
Он не обнял в ответ. Просто стоял.
— Не обещай, — сказал он. — Просто делай. Так же, как я делал пять лет. Покажи делами. Не словами.
Он осторожно отстранил её:
— А сейчас я пойду в душ. Устал.
Остановился в дверях. Обернулся:
— И, Жанна... Я правда надеюсь, что ты поняла. Потому что я больше не выдержу.
Он ушёл.
Жанна осталась стоять одна. Слёзы текли. Но на губах — дрожащая улыбка.
Он дал шанс. Последний.
***
Утром Жанна проснулась от запаха кофе. Открыла глаза. На тумбочке — чашка. Дымится.
Геннадий стоял у окна. Одевался.
— Доброе утро.
— Доброе.
Она встала. Подошла к нему. Обняла со спины:
— Спасибо. За кофе. За шанс. За то, что не ушёл.
Он стоял неподвижно несколько секунд. А потом накрыл её руки своими.
— Не подведи меня, Жанна, — прошептал он. — Пожалуйста.
— Не подведу, — она прижалась к его спине. — Обещаю.
Они стояли так долго. Потом Геннадий повернулся. Поцеловал её в лоб:
— Мне на работу.
Он взял сумку. Пошёл к двери.
— Геннадий, — окликнула она.
Он обернулся.
— Я люблю тебя.
Он посмотрел на неё долго. Серьёзно.
И ушёл. Жанна осталась стоять у окна. Смотрела, как он садится в машину.
Взяла чашку с кофе. Сделала глоток. Горячий.
Она закрыла глаза. Прижала чашку к груди. И поняла — счастье не в словах.
Не в драме. Не в проверках. А в мелочах, которые она больше никогда не упустит.
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!
Читать ещё: