Вторая половина XVI века. Балтийское море. Датский король Фредерик II отправляет в Москву рекомендательное письмо. В нём он представляет русскому царю Ивану IV своего человека — уроженца Южной Ютландии по имени Карстен Роде. Бывший купец и капитан собственного судна, уже успевший побывать капером датской короны и отличиться в охоте на шведские торговые корабли. Царю нужны люди, способные защитить нарвский торговый путь от польских и шведских каперов во время Ливонской войны, а своего флота на Балтике у России тогда не было. Так Роде становится «наказным капитаном» и «морским атаманом» — получает каперское свидетельство и начинает топить вражеские суда под русским флагом. Очень успешно действует: дипломатическая переписка тех лет переполнена жалобами на «ужасного корсара московитов». Но судьба его заканчивается глухо: в 1570 году его неожиданно арестовывают датчане, держат в крепости, потом переводят под домашний арест в Копенгаген — и следы капера теряются. Царь вспомнит о нём только через пять лет, отправит письмо датскому королю с просьбой вернуть своего «морского атамана» — и не получит ответа.
А теперь перенесёмся на два столетия вперёд. Средиземное море, конец XVIII века. У российской императрицы Екатерины II тоже появляется свой капер — грек Ламброс Кацонис, которого в России станут называть Ламбро Качиони. И вот здесь история делает крутой поворот. В отличие от безвестно сгинувшего Роде, Кацонис не погибнет в бою и не сгниёт в тюрьме. Он дослужится до чина полковника русской армии, получит орден Святого Георгия, будет лично представлен императрице, станет её доверенным лицом, будет приглашаться к её столу — и даже попытается лечить Екатерину ваннами из морской воды. Его крымское поместье даст имя посёлку, где позже вырастет Ливадийский дворец — южная резиденция русских императоров и место проведения Ялтинской конференции 1945 года. Как человек, балансировавший на грани между службой российской короне и откровенным пиратством, сумел закончить свою жизнь обласканным властью и состоятельным помещиком? С этого вопроса и начнём.
Юноша с винтовкой: Первая Архипелагская экспедиция
Ламброс Кацонис родился в 1752 году в Левадии — небольшом городе в Беотии, Центральная Греция. Тогда Греция была частью Османской империи, и греческое население находилось под властью султана уже несколько столетий. Когда Ламбросу было 17 лет, началась русско-турецкая война 1768–1774 годов — и русские боевые корабли Первой Архипелагской экспедиции неожиданно для всех вошли в Средиземное море. Экспедиция эта была замыслом графа Алексея Орлова и адмирала Григория Спиридова: ударить по Османской империи с тыла, поднять восстание среди греческого населения и отвлечь турецкие силы от основного театра военных действий.
Юный Кацонис вместе с братом и другими добровольцами записывается матросом в средиземноморскую эскадру адмирала Спиридова. Русская эскадра даёт несколько громких сражений османскому флоту: Наваринское, Хиосское. Но главным событием становится Чесменское сражение 1770 года, когда русский флот практически полностью уничтожает османскую эскадру в Эгейском море. Для семнадцатилетнего греческого юноши это боевое крещение. Но судьба сразу бьёт его: брат погибает. А сам Кацонис решает продолжить службу не на море, а на берегу. Он переходит в греческий волонтёрский корпус, который получает название «Спартанский легион». Правда, легион этот действует не слишком удачно. Плохо обученные греческие добровольцы не справляются с задачами регулярных войск — особенно заметным становится их провал при осаде турецкой крепости Модон на Пелопоннесе. Не спасает даже «ядро» из русских солдат, приданное корпусу. В результате часть греков снова отправляют на корабли, а Кацонис к тому времени успевает дослужиться до сержанта.
В 1774 году русско-турецкая война заканчивается подписанием Кючук-Кайнарджийского мирного договора. Одно из условий договора — право христианского населения Османской империи на переселение в Россию. От трёх до пяти тысяч греков вместе с семьями получают такое разрешение. Среди них — двадцатитрёхлетний сержант Кацонис.
Из сержантов в дворяне: жизнь в России
Так начинается российский период жизни Кацониса. 1775 год. Молодой грек несёт службу в Крыму, в бывшей турецкой крепости Еникале, расположенной на территории современной Керчи. Крым тогда — зона нестабильности. Идёт борьба между пророссийской и протурецкой партиями среди татарской знати. В 1777 году Кацонис в составе войск генерал-поручика Александра Прозоровского участвует в подавлении бунта против пророссийского хана Шагин-Гирея. Именно там он получает своё первое офицерское звание.
В 1779 году по указу Екатерины II начинается формирование греческого пехотного полка. Какое-то время он размещается в Таганроге. Кацонис, к тому времени уже именуемый на русский манер Качиони, служит в его рядах и в 1781 году получает чин поручика. В 1783 году полк участвует в подавлении новых татарских волнений, затем его переводят в Балаклаву.
Но ещё в 1781 году Качиони получает нетипичное для строевого офицера назначение. Ему поручают сопровождать в Персию русского посла — графа Марко Войновича, сербского дворянина на русской службе. Миссия оказывается провальной: Войнович и несколько старших офицеров попадают в персидскую тюрьму. Однако по возвращении в Петербург Качиони не только не получает взысканий, но и извлекает из этой неудачи пользу. В 1785 году Екатерина II жалует ему 200 червонцев и российское дворянство. А в 1786 году — чин капитана. Службу он продолжает в Крыму.
Каперский патент: флотилия Качиони
В 1787 году начинается новая русско-турецкая война — она продлится до 1791 года. Треть личного состава греческого полка из Балаклавы переводят на корабли для усиления десантных и абордажных команд. Качиони оказывается в Херсоне — главной судостроительной базе России на Чёрном море. Оттуда он, не дожидаясь ответа на прошение, отправленное светлейшему князю Григорию Потёмкину, фактически самовольно перебирается в Кинбурн. Крепость эта находится на Кинбурнской косе напротив Очакова — ключевой османской твердыни в Северном Причерноморье.
В Кинбурне Качиони получает под командование небольшой корабль. Он называет его «Князь Потёмкин-Таврический» и начинает совершать разведывательные и диверсионные рейды. В ночь с 10 на 11 октября 1787 года у Гаджибея — на месте нынешней Одессы — он высаживает своих матросов в лодки и захватывает турецкое торговое судно. К концу года Качиони производят в майоры. А в декабре 1787 года он получает каперское свидетельство, разрешающее снарядить три корабля под русским флагом.
С этим патентом в кармане Качиони отправляется в Триест. Город тогда принадлежал Австрии, союзнице России в той войне. Там проживала большая греческая община, и именно на деньги греческой диаспоры он начинает формировать свою флотилию. Первый и флагманский корабль он покупает у американцев — трёхмачтовое судно, на которое устанавливает 26 пушек. Желая польстить императрице, Качиони даёт ему имя «Минерва Северная». Минерва — римская богиня мудрости и войны, а эпитет «Северная» отсылает к северному положению России и титулу самой Екатерины — «Северная Семирамида».
Дальше флотилия растёт стремительно. Вскоре после выхода из Триеста, в Ионическом море, Качиони захватывает первые два турецких судна. Он присоединяет их к своей эскадре и называет в честь внуков Екатерины — Александра и Константина. Флотилия направляется на восток и, обогнув Пелопоннес, уже в Эгейском море захватывает ещё пять кораблей. Затем Качиони занимает старую иоаннитскую крепость Кастель-Россо на острове Кастелоризо Додеканесского архипелага. Турецкий гарнизон соглашается на почётную капитуляцию, и крепость становится его оперативной базой. Отсюда он совершает дерзкий рейд к берегам Египта, а на обратном пути встречает у острова Карпатос несколько турецких кораблей, включая двупалубный фрегат капудан-паши — главного адмирала османского флота. Качиони атакует превосходящие силы и заставляет турок спасаться бегством.
К этому времени в его флотилии уже насчитывается 10 судов, потом 17, а в какой-то момент — до 27 вымпелов. Он перехватывает турецкие суда у входа в Дарданеллы, нарушая снабжение османской столицы. Громит не только османов, но и корабли североафриканских пиратов из государств Магриба — Алжира, Туниса, Триполитании, находившихся в вассальной зависимости от Константинополя.
Однако амбиции греческого капера приводят к проблемам. Он начинает захватывать не только турецкие, но и суда нейтральных стран. Чтобы избежать дипломатического скандала, российский посол в Неаполе Павел Скавронский получает поручение лишить Качиони каперского патента. А когда флотилия заходит в Триест для ремонта, бригадир В. Мещерский арестовывает Качиони. Повод — жалобы на его обращение с подчинёнными.
Но в ход событий вмешивается расклад сил на другом театре военных действий. В июне 1788 года начинается война со Швецией. Российскому правительству приходится отменить отправку в Средиземное море кораблей эскадры адмирала Самуила Грейга. При таких обстоятельствах ценность каперской флотилии Качиони резко возрастает. Екатерина II решает закрыть глаза на все жалобы и подтверждает патент. Более того, приказывает оплатить все издержки и содержание эскадры. А 24 июля 1789 года императрица подписывает указ о производстве Качиони в подполковники русской службы.
Турки пытаются перекупить его. Через драгомана флота — переводчика и дипломатического посредника — грека по происхождению Маврогениса, османы предлагают Качиони солидное жалованье и пост губернатора любого средиземноморского острова на выбор. Качиони на это предложение даже не отвечает. В результате в начале 1790 года османское командование вынуждено держать в Архипелаге эскадру в 23 линейных корабля — эти силы оттягиваются с Чёрного моря, где в это время действует эскадра адмирала Фёдора Ушакова.
Бой у Андроса: встреча с алжирским адмиралом
Султан Селим III решает положить конец дерзкому греку. Против Качиони отправляют эскадру под командованием знаменитого алжирского адмирала Сейди-Али. Алжир в то время — вассальное Османской империи пиратское государство, чьи корабли наводили ужас на всё Средиземноморье. Сейди-Али — опытнейший флотоводец, закалённый в десятках морских сражений. В его распоряжении 12 кораблей с 300 пушками на бортах.
Сражение происходит 6 и 7 мая 1790 года в проливе Кафирефс между островом Андрос и побережьем Греции. В первый день Качиони вступает в бой с турецкой эскадрой под командованием Мустафы-паши — 19 кораблей против его флотилии. На второй день подходят корабли Сейди-Али — ещё 11-13 алжирских судов. Соотношение сил становится катастрофическим.
Основной удар принимает на себя «Минерва Северная». Алжирский флагман при поддержке других кораблей атакует флагман Качиони. Понимая, что бой проигран, Качиони бросает за борт свою абордажную саблю. Якобы при этом он говорит матросам: «Мы теперь пропали. Ты, мой меч, лежи на дне, как обручальное кольцо будущего освобождения Родины». Через 30 лет эта сабля будет найдена — её поднимет со дна Апостолис, участник того самого сражения, который к тому времени уже командовал эскадрой острова Псара.
Качиони поджигает «Минерву», чтобы она не досталась врагу, перебирается на другой корабль и всего с четырьмя судами уходит к острову Китира. Потери флотилии — пять кораблей, 565 человек убитыми и 53 ранеными. Турки и алжирцы теряют более 3000 человек.
Князь Потёмкин, докладывая императрице об этом сражении, пишет: «В самой неудаче высказывает он неустрашимую смелость. Он потерпел в этом сражении с турками, но сам почти со всеми спасся и, оправясь, пойдет опять. Он один только дерётся». 29 июля 1790 года Качиони награждают орденом Святого Георгия IV степени и производят в полковники.
В конце 1790 года он передаёт остатки эскадры одному из заместителей — Николасу Касимису, а сам отправляется в Вену. Там он встречается с генерал-майором Василием Томарой, который в будущем станет российским посланником в Константинополе. От него Качиони получает деньги на формирование новой эскадры. И уже в августе 1791 года в его распоряжении находится 21 корабль, с которым он продолжает тревожить османские коммуникации на море.
После войны: от капера к пирату
В 1791 году русско-турецкая война заканчивается подписанием Ясского мирного договора. Но Качиони отказывается выполнять приказ о разоружении своих судов. Человек, привыкший к роли хозяина Эгейского моря, не хочет возвращаться к мирной жизни. Более того — он объявляет себя королём Спарты и продолжает военные действия уже без всякого каперского патента. В июне 1792 года его эскадра уничтожена у мыса Тайнарон в результате совместной операции французского и османского флотов.
Качиони снова удаётся бежать. Он скитается по Европе, нигде его не принимают. В 1794 году он возвращается в Россию — страну, на службе которой когда-то добился всего. И здесь происходит то, чего меньше всего можно было ожидать: 20 сентября 1795 года на балу в честь дня рождения цесаревича Павла Петровича Екатерина II лично представляет себе полковника и кавалера Ламброса Кацониса, прибывшего из Херсона.
Под рукой Екатерины: покой и наследие
Экзотический южный корсар производит на императрицу сильное впечатление. Ему разрешают носить феску с вышитым серебром изображением женской руки и надписью: «Под рукой Екатерины». В 1796 году императрица пять раз приглашает его за свой стол — факт, вызывавший зависть куда более высокопоставленных особ. А затем Качиони даёт Екатерине медицинский совет, который обернётся придворным скандалом: он рекомендует лечить сыпь на ногах императрицы ваннами из морской воды. Процедуры помогают, но после смерти Екатерины от апоплексического удара её придворный врач Робертсон будет утверждать, что именно эти морские ванны спровоцировали удар. Обвинения останутся бездоказательными.
Екатерина успевает подарить своему каперу поместье в Крыму. Качиони называет его в честь родного города — Ливадия. Позже здесь, в трёх километрах от Ялты, вырастет курортный посёлок с таким же названием. А на его территории будет построен Ливадийский дворец — южная императорская резиденция. В 1925 году дворец станет санаторием, где будут отдыхать Маяковский и Горький. Мировую известность он получит в феврале 1945 года как место проведения знаменитой Ялтинской конференции лидеров антигитлеровской коалиции — Сталина, Рузвельта и Черчилля.
Сам Ламброс Кацонис умер в 1805 году в своём крымском имении. Ходили слухи, что он был отравлен турецким шпионом — но это именно слухи. Его жена Мария Софиану, принявшая в России имя Анджелина, пережила его. Их старший сын ещё во младенчестве был убит на острове Кеа. Но другие сыновья — Ликург и Александр Качиони — стали офицерами российской армии, продолжив династию.
Финал
История Ламброса Кацониса — это история человека, который существовал в серой зоне между законной каперской войной и откровенным пиратством. С одной стороны — каперский патент, выданный императрицей, орден Святого Георгия за личную храбрость, чин полковника русской армии, признание заслуг перед короной. С другой — самовольный отказ разоружить эскадру после окончания войны, самопровозглашённое королевство Спарта, захват судов нейтральных государств.
Что позволило ему закончить жизнь не на виселице и не на дне морском, как большинству его «коллег», а в собственном крымском имении, обласканным императрицей? Возможно, ответ в том, что Екатерина II увидела в нём не просто капера, а человека, чья популярность среди греческого населения Средиземноморья могла пригодиться России в будущих балканских делах. А возможно, ей просто нравилась дерзость этого южного корсара — настолько, что она закрывала глаза на его выходки. Кто знает. Факт остаётся фактом: из двух царских каперов, разделённых двумя столетиями, один сгинул без вести в датской тюрьме, а второй оставил после себя крымскую Ливадию.