1936 год.
Олег Иванович сидел за столом, перебирая бумаги, когда Анфиса пришла к нему в сельский совет с обедом.
- Олег, Степка к тебе сегодня подходил? - спросила она, усаживаясь на стул и раскладывая белую тряпицу на стол, чтобы не запачкать красную скатерть.
Глава 1
- Заходил. Да вот только не один, - муж усмехнулся, глядя на жену и сложив пальцы замком.
- А с кем же?
- С сестрицей своей.
- Ну Степан-то понятно, а Аленке чего надо было? - насторожилась Анфиса.
- Пришли по одному делу. Стоят тут такие, важные. Говорят - разрешите, Олег Иванович, на учебу поехать. Мол, один механиком стать хочет, на МТС трудиться, а вторая медсестрой быть и при враче работать.
Анфиса хотела рассмеяться в голос, слушая, каким тоном говорит Олег о визите детей, но потом ахнула, когда до неё дошел смысл его слов:
- Это чего это Аленка удумала? Она тоже, что ли, в город собралась?
- Вот и я спросить тебя хотел. Как давно в голове у нашей дочери такая идея?
- Впервые слышу от тебя. Ну я вставлю ей дома! Не пущу никуда! Одно дело парень - за него хоть душа болит, но не буду так тревожиться, как за девчонку. И так я шибко волнуюсь - им всего шестнадцатый год идет, как же отпустить свою кровиночку, а тут аж с двумя проститься придется. Нет, не позволю!
- Анфис, ты прости, - Олег опустил глаза. - Но я позволил.
- Как ты позволил? - Анфиса подскочила и посмотрела сердито на мужа. - Не спросив меня?
- Я позволил им как председатель сельского совета, а не как отец. Как отцу мне тоже тревожно. Но, подумай, Анфиса - коли молодежь будем при себе держать, да в поля их загонять работать, кто же будет ремонтировать технику и лечить людей?
- Олег... Но можно было со мной обсудить? Они ведь еще дети!
- Анфиса, я с тобой могу обсудить на какой грядке мы посадим морковь или свеклу, где лучше крючок в сарае повесить или где умывальник будет находиться, могу обсудить, какой суп тебе приготовить на обед, но важные решения оставь за мной, пожалуйста.
***
Обиделась тогда Анфиса на мужа, но виду не подавала. Проводив со слезами Степку и Аленку, она вскоре успокоилась, когда они приехали через месяц довольные и счастливые - нашли новых друзей, и в учебе у них всё ладно.
И только спустя время она поймет, что своим решением Олег, возможно, отвел их старших детей от беды.
1939 год.
Дети окончили обучение, только вот в село не вернулись - Аленка отправилась в Киров в поликлинику работать, а Степан на тракторный завод в Челябинск. Как говорили они - так их направили после учебы, но, думалось Анфисе, что Олег постарался детей пристроить. Он все годы учебы снабжал их средствами, чтобы они не в общежитии жили, а снимали угол один на двоих.
Откуда у мужа деньги, Анфиса никогда не интересовалась. В конце концов, он не обычный полевой работяга, а председатель сельского совета и зарплата у него имеется. И живут они скромно, хоть и получше, чем многие.
И лишь позже на узнала, откуда на самом деле у Олега были деньги.
Вечером 29 октября 1939 года в дом ворвались трое с оружием в руках. Олег и Анфиса, отправив Дарью и Валентина спать, уж сами собирались укладываться. Страх обуял женщину, когда они, направив на мужа револьвер, громко спросили:
- Соколовский Олег Иванович?
- Я. А в чем, собственно, дело?
- Вы арестованы.
- За что? - побледнев, спросил он, а Анфиса закричала.
- А тут, гражданин, вы и сами должны знать. Превышение полномочий, подделка документов и содействие сбежавшим из места заключения братьям Истоповым, в виде выдачи справки и документов.
К ужасу Анфисы Олег не отрицал свою вину. Он опустил голову и женщина вновь закричала, когда на него надели наручники и стали выводить из дома. Один из оперов остался у машины, сторожить его, а двое других переворачивали всё вверх дном, не обращая внимания на вопли Даши и Валентина, которые, конечно, проснулись от шума. Опера нашли деньги, запрятанные под подоконником, так же были пустые бланки, что он вынес из сельского совета, и Анфиса тогда поняла - всё пропало. Неужто её любимый муж, осуждавший главу соседнего колхоза за взятки сам такой же? Она, прожившая с ним бок о бок двадцать лет, не знала мужа с такой стороны...
***
Олега увезли и Анфиса осталась на пороге дома с детьми, что жались друг к другу. Дашка, которой было пятнадцать, обнимала плачущего тринадцатилетнего Валентина. Сама она не рыдала уже, а только зубы сжимала.
- Мамочка, что же теперь будет? - прошептала она.
- Не знаю, доченька. Не знаю. Только вот теперь ничего хорошего не жди.
***
С обыском пришли и на следующее утро.
В сарае милиция так же нашла доказательства виновности, а через месяц Анфису с детьми выселили из дома, конфисковав всё их имущество - жилье, корову, лошадь, козу и птицу.
- Куда ж мы? - Анфиса опустилась на лавку.- Куда мне с детьми?
Она устала ходить по допросам и доказывать, что не имела никакого понятия о делах мужа. Она не знала, куда ей теперь идти с детьми - отец умер в 1932 году, а дом его справный два старших брата сдали колхозу под правление, а сами получили взамен две крепкие избы, правда, все равно они меньше были, чем родительский дом, но раздельно жить лучше, своими семьями. У них свой быт, детишек полно, ибо Матрена и её сестра Мария плодовитыми оказались. А другие братья разъехались - кто на заработки, кто за лучшей жизнью по стройкам да добычам.
- Не наше дело куда вам. Скажите спасибо, что дети не отправились в интернат, а вы не в лагерях. Скажите спасибо коллективным письмам, в том числе от ваших родственников, которые за вас заступились, - тихо сказал Семен Ильич.
Выйдя из здания, где когда-то начальствовал её муж, Анфиса пошла в сторону конфискованного дома, чтобы забрать вещи.
- Анфиса, чего рыдаешь в три ручья? - баба Галя, бывшая соседка её отца, стояла у своей калитки, опираясь на палочку.
- А чего мне не рыдать, баб Галь? Мужа арестовали, из дома выселяют. Куда мне с детишками идти? Хоть в петлю лезь.
- Олег Иваныч делов натворил. Вот те и муж! А Ленка, что у него прибиралась до вашей свадьбы, от зависти аж зубами скрежетала, да вот только теперь притихла и молится, что не обратил тогда Олег Иванович на неё своего внимания, - цокнула языком баба Галя. - Но только ж детишки ведь не виноваты ни в чем. И в петлю лезть - негожее дело. Господь не простит.
- А что мне делать? Вот сейчас возьмем лопаты, да пойдем землянки рыть. К своим даже не сунусь, и так все на головах друг у друга, а Матрена и вовсе злорадствовать начнет, завидовала она мне всегда.
- Так ты бери детишек, и ко мне приходите, - вдруг произнесла пожилая женщина.
- Баб Галь...
- Чего, баб Галь? Неужто буду смотреть, как дочь Филькина в землянке ютится с детьми? Я баба одинокая, всех своих схоронила. Помру сама - не сразу кинутся. А с вами мне будет даже поспокойнее.
Анфиса упала на колени и обняла её ноги, за что клюкой чуть по голове не получила от бабки. Та бранила её, а сама плакала от жалости к той, которую еще девчонкой помнила.
****
Перезимовали они с трудом. Дров не хватало, еды тоже. Валентин болел, кашлял по ночам, Анфиса поила его отваром из трав и думала о своих детях...
Олега посадили на шестнадцать лет, и придет ли он домой, одному Богу известно. Степан и Алена никак не пострадали после ареста отца, а вот Даше и Валентину хуже пришлось - ни о каком комсомоле речи быть теперь не могло, а ведь каждый понимал: комсомол - это путевка в жизнь. Только вот, когда Дарью собирались исключать, Анфиса приняла страшное решение - она поговорила с дочкой и убедила её осудить отца. Глотая слезы, Дарья дома репетировала речь. А на собрании стояла с каменным лицом, с трудом произнося броские фразы, которые могли повлиять на её будущее.
С теми же словами в 1940 году, в возрасте 14 лет вступал в комсомол и Валентин. Это дома они плакали по отцу, там же и говорили о нем с тоской, но на людях держались с достоинством, не показывая никому своего горя.
И только баба Галя знала, как же тяжело им было. Переписка с Олегом запрещена, они даже не знали, как он и где отбывает свой срок.
***
1941 год.
Началась Великая Отечественная война. Мужики уходили на фронт, бабы оставались в поле, кроме них не было кому пахать и убирать засеянные поля.
В колхоз, из-за нехватки рабочих рук приняли и Анфису, которая последовала вместе с детьми своему же совету - отказаться от мужа. Это было больно, сложно, но она понимала - без колхоза им не выжить.
Так как вносить им было нечего, кроме своего труда, то Анфису и ее детей посылали только на "черновые работы", вроде как переборка в овощехранилище или чистка свинарника или коровника. Анфиса работала, казалось, без устали, а по вечерам молилась за своих старших детей - Аленка и Степан ушли на фронт.
Степка, механик, был принят в танковые войска, а Алена отправилась служить в санроту полка.
Только вот арест Олега и выселение из дома - это не все беды, что обрушились на Анфису. В августе 1942 года ей пришла похоронка на старшего сына. Он погиб в Воронежской области 14 июля.
И все соседи слышали, как сидя на огороде она раскачивалась из стороны в стороны и выла так, что сердца замирали.
А в декабре того же года она полностью поседела, получив вторую похоронку - Аленка погибла под Сталинградом. Её полевой госпиталь разбомбили, уцелели немногие, но дочь Анфисы не спаслась.
Это было величайшее горе для Анфисы Филипповны, но она находила в себе силы жить ради бабы Гали, которая приютила её, да ради Дарьи и Валентина.
****
Уже закончилась Великая Отечественная война, когда Валю призвали в армию. Служил он в Казахстане, а, вернувшись, стал работать шофером в колхозе.
Даша вышла замуж за хорошего парня, который был на фронте с 1943 и служил до самой победы.
Анфиса осталась одна в маленькой избушке, которая ей досталась от бабы Гали. Та ушла из жизни через три дня после того, как объявили о Победе. Словно ждала этого дня, а, дождавшись, ушла в мир иной.
Анфиса работала в колхозе, в огороде спину гнула и никогда не жаловалась на жизнь. Никогда не поднимала разговоры про Олега, и в семье, когда появились внуки, вопросы о дедушке всегда пресекались. Запрещала Анфиса и Валентину с Дарьей об отце говорить. Вот вернется, тогда уж сам расскажет, если захочет...
Она ждала... Ждала и верила, что он придет к ней и к детям, отбыв свой срок. Но вот уж 1956 год минул, минули и последующие года. Только ни Олега, ни какой-то информации о нем. Все молчат, да посылают её из кабинета в кабинет, где идут одни отписки.
И лишь в 1972 году узнала Анфиса правду - её муж Олег умер через полтора года после заключения.
***
- Мам, ты бы рассказала внукам про отца, - попросил однажды Валентин.
- Нечего рассказывать, - покачала головой Анфиса. - И вам я запрещаю. Пусть лучше внуки в неведении растут, чем знают, что их дед преступник.
ЭПИЛОГ
Анфиса умерла на девяностом году своей жизни.
И только в 1992-м, когда уже не стало той страны, при которой всё случилось, Валентин собрал своих детей и внуков за большим столом.
- Садитесь, - сказал он. - Расскажу я вам, кем был ваш дед. И почему ваша бабушка никогда о нём не говорила. Я нарушу обещание, чтобы вы знали историю нашей семьи и никогда не повторили подобных ошибок. Итак, ваш дед был мужем на зависть многим...
И рассказал он про жизнь совместную, какой она была у их родителей, про нежную и тихую любовь, про арест, про выселение, про отречение от него во благо семьи.
Рассказал про похоронки, про боль, которую Анфиса носила в себе все эти годы и про её ожидания.
Они слушали и каждый делал свои выводы. Кто-то жарко говорил, что никогда бы не отказался от своего отца и мужа, но Валентин Олегович, подняв глаза на свою старшую внучку, просто сказал:
- Мы отказались от него прилюдно, но в душе его любили и ждали. Ты просто не знаешь, как мы жили в те времена. Если ты не с ними, то ты против них. Так было всегда, так будет и дальше. Главное, дети, учитесь на чужих ошибках и живите своим умом.
Спасибо за прочтение. Присылайте свои истории по контактам, которые указаны в описании канала - почта или Мах.