Часть девятая. Звонок, которого я не ждала
Звонок был в пятницу вечером. Я проверяла Мишины уроки, он сидел рядом и что-то дорисовывал в тетради, хотя я точно знала, что задания там уже нет. Просто тянул время перед сном.
Начало истории тут:
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я почти не взяла трубку. Взяла.
— Лена. Это я.
Голос у него был другой. Не тот, каким он всегда со мной говорил, уверенный, чуть снисходительный, как будто он всегда знает лучше. Тихий. Другой.
— Слышишь меня?
— Слышу.
Миша поднял голову. Я показала ему рукой: иди, мол. Он посмотрел на меня секунду, потом тихо вышел в коридор. Умный мальчик.
Сергей начал издалека. Что дети не чужие, что он всё понимает, что "так получилось". Стандартный набор. Я молчала. Потом он спросил:
— Ты подала через приставов какие-то запросы?
— Да.
Молчание. Не долгое, секунды три, но я его почувствовала.
— Зачем?
— Потому что мне надо кормить детей, — сказала я. Просто. Без злобы — просто как факт.
— Лена, у меня правда сейчас сложная ситуация.
— Сергей, — сказала я. — Не надо. Я слышала про ситуацию. Несколько раз.
Он помолчал. Потом другим голосом:
— Давай договоримся.
Вот тут внутри что-то переключилось. Не злость, что-то холодное и очень спокойное. Год назад я бы испугалась этого разговора. Или обрадовалась слишком сильно. Сейчас просто ждала, что будет дальше.
— Я могу платить двадцать тысяч. Регулярно. Сразу, переводом.
— Двадцать тысяч в месяц?
— Да.
— На обоих?
— Да.
Я помолчала. Двадцать тысяч это почти в три раза больше, чем приходило по исполнительному. Это уже нормальные деньги, не достаточные, но уже можно дышать.
— Но мне нужно, — продолжил он, — чтобы ты забрала исполнительный лист из приставов. Закрыла производство.
— То есть — никакого контроля?
— Лена, я же сказал: буду платить регулярно.
Я не ответила сразу. Просто сидела и думала.
Забрать лист, это значит остаться без государственного механизма. Если он перестанет платить, начинай всё с начала. Снова суд, снова приставы, снова очереди.
— Мне надо подумать, — сказала я.
— Долго?
— Нет. До конца недели.
Он попрощался. Я положила трубку.
Посидела минуту за столом. За окном уже темно, ноябрь, темнеет рано. На плите стоит кастрюля с остывшим супом, я так и не поела. Из Мишиной комнаты тихо, он уже не шумит.
Я думала о том, что двадцать тысяч это хорошо. Но и о том, что он предлагает это только сейчас, когда почувствовал, что запросы пошли, что закрыт выезд, что что-то начало двигаться в неудобную для него сторону. Раньше не предлагал. Год с небольшим не предлагал. А теперь вдруг двадцать тысяч и переводом.
Это не добрая воля. Это расчёт.
Значит, надо и мне считать: что мне выгоднее. Не что приятнее, не что справедливее. Что выгоднее для детей.
Вышла в коридор, Миша стоял у своей двери, делал вид, что рассматривает рисунки на стене.
— Это папа звонил? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да.
— Он нормально себя чувствует?
Я подошла, обняла его сзади, прижалась лбом к его затылку. Он не вырывался, хотя в его возрасте мальчики обычно уже начинают стесняться.
— Нормально, — сказала я. — Иди спать.
Он пошёл. Я вернулась на кухню и позвонила Гале.
— Он предложил двадцать тысяч, но без приставов.
— И что ты сказала?
— Что подумаю.
— Правильно. Теперь иди спать. Завтра утром всё будет понятнее.
Она всегда так говорила: "завтра утром". И, как ни странно, обычно оказывалась права.
Как бы вы поступили на моём месте? Согласились бы на двадцать тысяч без гарантий или стали бы добиваться официального пути? Напишите в комментариях, мне очень интересно ваше мнение.
Продолжение:
Предыдущая часть:
Вам так же будет интересно почитать: