...и плюсик в названии означает не только продолжение нашумевшей публикации "О ПАУСТОВСКОМ", но и в самом деле ещё кое-что.
Продолжением-дополнением станет отрывок из книги Паустовского "Начало неведомого века" и, самое главное, — то, ради чего он писал, а я цитирую.
"Недавно знакомый писатель рассказал мне удивительную историю. Писатель этот вырос в Латвии и хорошо говорит по-латышски. Вскоре после войны он ехал из Риги на Взморье на электричке. Против него в вагоне сидел старый, спокойный и мрачный латыш. Не знаю, с чего начался их разговор, во время которого старик рассказал одну историю.
— Вот слушайте, — сказал старик. — Я живу на окраине Риги. Перед войной рядом с моим домом поселился какой-то человек. Он был очень плохой человек. Я бы даже сказал, он был бесчестный и злой человек. Он занимался спекуляцией. Вы сами знаете, что у таких людей нет ни сердца, ни чести. Некоторые говорят, что спекуляция — это просто обогащение. Но на чем? На — человеческом горе, на слезах детей и реже всего – на нашей жадности. Он спекулировал вместе со своей женой. Да…
И вот немцы заняли Ригу и согнали всех евреев в гетто, с тем чтобы часть убить, а часть просто уморить с голоду. Все гетто было оцеплено, и выйти оттуда не могла даже кошка. Кто приближался на пятьдесят шагов к часовым, того убивали на месте. Евреи, особенно дети, умирали сотнями каждый день, и вот тогда у моего соседа появилась удачная мысль — нагрузить фуру картошкой, «дать в руку» немецкому часовому, проехать в гетто и там обменять картошку на драгоценности. Их, говорили, много еще осталось на руках у запертых в гетто евреев. Так он и сделал. Перед отъездом он встретил меня на улице, и вы только послушайте, что он сказал.
«Я буду, — сказал он, — менять картошку только тем женщинам, у которых есть дети».
— Почему? — спросил я.
— А потому, что они ради детей готовы на все и я на этом заработаю втрое больше.
Я промолчал, но мне это тоже недешево обошлось. Видите? — Латыш вынул изо рта потухшую трубку и показал на свои зубы. Нескольких зубов не хватало. — Я промолчал, но так сжал зубами свою трубку, что сломал и ее и два своих зуба. Говорят, что кровь бросается в голову. Не знаю. Мне кровь бросилась не в голову, а в руки, в кулаки. Они стали такие тяжелые, будто их налили железом. И если бы он тотчас же не ушел, то я, может быть, убил бы его одним ударом. Он, кажется, догадался об этом, потому что отскочил от меня и оскалился, как хорек… Но это не важно. Ночью он нагрузил свою фуру мешками с картошкой и поехал в Ригу в гетто. Часовой остановил его, но, вы знаете, дурные люди понимают друг друга с одного взгляда. Он дал часовому взятку, и тот сказал ему: «Ты глупец. Проезжай, но у них ничего не осталось, кроме пустых животов. И ты уедешь обратно со своей гнилой картошкой. Могу идти на пари».
В гетто он заехал во двор большого дома. Женщины и дети окружили его фуру с картошкой. Они молча смотрели, как он развязывает первый мешок. Одна женщина стояла с мертвым мальчиком на руках и протягивала на ладони разбитые золотые часы.
«Сумасшедшая! — вдруг закричал этот человек. — Зачем тебе картошка, когда он у тебя уже мертвый. Отойди!»
Он сам рассказывал потом, что не знает — как это с ним тогда случилось. Он стиснул зубы, начал рвать завязки у мешков и высыпать картошку на землю.
«Скорей! — закричал он женщинам. — Давайте детей. Я вывезу их. Но только пусть не шевелятся и молчат. Скорей!»
Матери, торопясь, начали прятать испуганных детей в мешки, а он крепко завязывал их. Вы понимаете, у женщин не было времени, чтобы даже поцеловать детей. А они ведь знали, что больше их не увидят. Он нагрузил полную фуру мешками с детьми, по сторонам оставил несколько мешков с картошкой и поехал. Женщины целовали грязные колеса его фуры, а он ехал, не оглядываясь. Он во весь голос понукал лошадей, боялся, что кто-нибудь из детей заплачет и выдаст всех. Но дети молчали.
Знакомый часовой заметил его издали и крикнул: «Ну что? Я же тебе говорил, что ты глупец. Выкатывайся со своей вонючей картошкой, пока не пришел лейтенант».
Он проехал мимо часового, ругая последними словами этих нищих евреев и их проклятых детей. Он не заезжал домой, а прямо поехал по глухим проселочным дорогам в леса за Тукумсом, где стояли наши партизаны, сдал им детей, и партизаны спрятали их в безопасное место. Жене он сказал, что немцы отобрали у него картошку и продержали под арестом двое суток. Когда окончилась война, он развелся с женой и уехал из Риги.
Старый латыш помолчал.
— Теперь я думаю, — сказал он и впервые улыбнулся, — что было бы плохо, если бы я не сдержался и убил бы его кулаком».
Для справки:
Гитлеровская оккупация Риги началась 1 июля 1941 года. За четыре месяца в городе были убиты около 6'500 евреев.
В октябре русско-еврейский квартал обнесли колючей проволокой в несколько рядов и объявили территорией гетто. Туда принудительно переместили всех рижских евреев — по официальной сводке, 29'602 человека, в том числе 5'652 ребёнка до 14 лет. Территория была изолирована от внешнего мира, к ограде из колючей проволоки добавили забор высотой 6 метров.
В конце ноября гетто разделили на малое и большое. В малое перевели около 4'500 мужчин, в большом остались женщины с детьми и стариками — как было объявлено, для переселения в трудовой лагерь.
За первую неделю декабря 1941 года около 26'000 еврейских женщин, детей и стариков были вывезены из гетто в Румбульский лес к югу от Риги и убиты гитлеровцами из германской айнзацгруппы "А" при пособничестве латышских нацистов.
На освободившееся место в гетто привезли около 11'000 евреев из Германии, Австрии и Чехословакии. Их постепенно убивали в лесах Бикерниеки или Дрейлини, а также на Старом еврейском кладбище.
До октября 1943 года ротирующее население гетто составляло около 4'500 человек, дополнительно разделённых колючей проволокой на латышских евреев и европейских. 2 ноября 1943 года гитлеровцы убили всех неработоспособных мужчин, а оставшихся угнали в концентрационный лагерь "Рига-Кайзервальд".
О подпольщиках в гетто и попытках восстания надо писать отдельно.
В былые времена, когда меня приглашали в Ригу на встречи с русскоязычными читателями, я обязательно бывал у памятника на границе русско-еврейского квартала, где начиналось гетто, а когда в 2010 году на улице Маскавас открылся Музей Рижского гетто — ещё и там.
Рекомендованная ссылка "О ПАУСТОВСКОМ"
Переписываться с автором, читать и комментировать эксклюзивные публикации — эти и другие приятные возможности с начала 2025 года получили подписчики аккаунта "Премиум".
★ "Петербургский Дюма" — название серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.