Когда говорят о настоящих внедорожниках, чаще вспоминают большие и статусные машины — Land Rover Defender, Toyota Land Cruiser, Mercedes‑Benz G‑Class или отечественный УАЗ. Но в советской истории был и другой герой: куда более скромный внешне, зато удивительно цепкий, лёгкий и по‑своему новаторский ЛуАЗ‑969, известный под именем «Волынь». Этот автомобиль не был красивым в привычном смысле, но именно в этом и заключалась его честность: всё в нём подчинялось одной задаче — ехать там, где обычная легковушка бессильна.
Рождён экспериментом
История машины началась ещё в конце 1950‑х, когда в НАМИ занялись темой компактного автомобиля повышенной проходимости для села и армии. В 1958 году появился прототип НАМИ‑049 «Огонёк», созданный при участии Ирбитского мотоциклетного завода; он получил полный привод с отключаемым задним мостом, независимую торсионную подвеску всех колёс, дорожный просвет около 300 мм и компактный силовой агрегат.
Для своего времени это был почти фантастический проект. Маленькая машина с короткой базой, высоким клиренсом и простой, но продуманной конструкцией должна была стать универсальным транспортом для бездорожья, сельской местности и службы в труднодоступных районах. Позже идея развилась в прототип НАМИ‑049А «Целина», уже с мотором от запорожской малолитражки, после чего разработку передали в Запорожье.
От ЗАЗ к ЛуАЗ
На заводе «Коммунар» автомобиль получил индекс ЗАЗ‑969, но серийно выпускать его там не смогли: предприятие было занято основной программой, а новая модель требовала отдельного производственного цикла. Поэтому документацию и выпуск передали в Луцк, на завод, который прежде не ассоциировался с легковыми автомобилями и осваивал новую для себя технику практически с нуля.
Так и появилась «Волынь» — машина, чья внешность была продиктована не стилем, а производственной необходимостью. Плоские панели, угловатый кузов, простая геометрия и минимум сложных деталей делали автомобиль грубоватым, но технологичным и ремонтопригодным. Именно благодаря этой утилитарности ЛуАЗ впоследствии и стал народной машиной для деревни, охоты, рыбалки и плохих дорог.
Неожиданное первенство
В истории ЛуАЗ‑969 есть и важный парадокс. Первые серийные машины, выпускавшиеся с 1967 года, оказались переднеприводными, потому что завод не успел освоить выпуск необходимых узлов заднего моста. Так ЛуАЗ‑969В фактически стал первым серийным переднеприводным легковым автомобилем СССР — пусть и не по замыслу, а по производственной необходимости.
Позже, когда задний мост всё же был освоен, автомобиль получил полноценную схему с подключаемым полным приводом, ради которой его и создавали. До появления «Нивы» ЛуАЗ оставался одним из немногих реально доступных частному владельцу автомобилей повышенной проходимости, что объясняет его популярность в сельских районах и среди любителей выездов на природу.
Техника без лишнего
Главное достоинство «Волыни» заключалось не в мощности, а в архитектуре. Машина была очень компактной: для ЛуАЗ‑969А обычно указывают длину 3430 мм, ширину 1610 мм, высоту 1754 мм и колёсную базу 1800 мм, хотя по другим справочникам длина могла составлять 3370–3390 мм, а высота — доходить до 1780–1790 мм в зависимости от версии и метода измерения.
Куда важнее был дорожный просвет — от 280 мм, что даже по современным меркам выглядит серьёзно для столь короткой машины. Независимая торсионная подвеска спереди, торсионная схема сзади, короткие свесы и малая масса позволяли ЛуАЗу буквально переползать сложные участки, не цепляясь днищем там, где более тяжёлая техника уже сдавалась.
В версии ЛуАЗ‑969А использовался бензиновый карбюраторный двигатель МеМЗ‑969А объёмом 1197 см³ мощностью 40 л.с. при 4100 об/мин, работавший с 4‑ступенчатой механической коробкой передач. Максимальная скорость составляла около 85 км/ч, а снаряжённая масса — примерно 950 кг, что делало автомобиль очень лёгким для внедорожника. Для позднего ЛуАЗ‑969М справочники приводят уже 970 кг снаряжённой массы, полную массу 1370 кг, максимальную скорость до 100 км/ч и грузоподъёмность около 400 кг.
Машина для плохих дорог
ЛуАЗ не был комфортным автомобилем в привычном понимании. Он шумел, трясся, требовал внимания и не отличался высокой надёжностью, но взамен предлагал главное — способность добраться туда, где дорог почти не было. Именно поэтому «Волынь» уважали в деревнях, на просёлках, у охотников, рыбаков и у тех, кому нужен был не статус, а рабочий инструмент.
В этом и состоит его историческая ценность. ЛуАЗ‑969 остался в памяти не как автомобиль про удобство, а как редкий пример по‑настоящему самобытной советской машины — простой, упрямой и очень талантливо приспособленной к тяжёлой жизни вне асфальта.
Если статья была полезной — ставьте лайк и подписывайтесь на канал.