Объявление я нашла в интернете.
Это был конец ноября. За окном шёл мокрый снег, в съёмной квартире было холодно, потому что хозяева экономили на отоплении, а я экономила на всём. Денег не было. Вообще. После того как меня сократили, я жила на случайные подработки — мыла полы в офисах, гуляла с чужими собаками, раздавала листовки у метро. Но этого не хватало. Долги копились: за квартиру, за телефон, за тот кредит, который я взяла, когда заболела мама. Мама умерла полгода назад. Кредит остался.
Я листала сайты с вакансиями в поисках хоть чего-то, когда наткнулась на объявление. «Ищем суррогатную мать. Оплата — два миллиона рублей. Проживание, питание, медицинское обслуживание — за наш счёт. Требования: возраст 20–35 лет, наличие собственного здорового ребёнка, отсутствие вредных привычек».
Два миллиона. Я перечитала трижды. Для меня это была сумма, которая решала все проблемы. Кредит, долги, шанс начать заново. У меня был сын — Егор, ему было пять. Я родила его в двадцать, без мужа, и растила одна. Роды прошли легко, ребёнок здоровый — по всем параметрам я подходила.
Я откликнулась. Через день мне перезвонили. Женский голос — мягкий, интеллигентный.
— Здравствуйте. Меня зовут Оксана. Мы с мужем ищем суррогатную мать. Вы готовы пройти собеседованиe?
Мы встретились в кафе в центре города. Оксана и её муж, Дмитрий. Ей было около сорока, ему — чуть за сорок. Она была красивой — ухоженной, с дорогой стрижкой и тихим голосом. Он — высокий, с седыми висками, в хорошем костюме. Они держались за руки. Было видно, что они любят друг друга.
— Мы пытались завести детей пятнадцать лет, — сказала Оксана. — Пятнадцать лет. ЭКО, стимуляции, выкидыши. Я больше не могу. Физически и морально. Вы — наша последняя надежда.
— Почему вы выбрали меня?
— Вы молоды. У вас есть свой ребёнок. Вы здоровы. И нам показалось... вы похожи на меня. Внешне. Это важно. Ребёнок должен быть похож.
Я кивнула. Они заплатили за мой кофе. Оставили визитку. Сказали — подумайте. Я думала два дня. А на третий — позвонила и сказала «да».
Начались обследования. Мне сделали все анализы, какие только можно. Проверили сердце, лёгкие, гормоны, генетику. Я прошла психолога — он долго расспрашивал меня о мотивации, о том, понимаю ли я, на что иду. Я понимала. Подписала договор — толстый, на сорока страницах. Мой адвокат сказал: «Всё чисто». Я поверила.
Процедура ЭКО прошла успешно. Я забеременела с первого раза. Двойней. Оксана плакала от счастья, когда узнала. Дмитрий сжимал её руку.
— Спасибо, — сказала она мне. — Вы не представляете, что вы для нас делаете.
Они сняли мне квартиру — хорошую, в центре, с тёплыми полами и видом на парк. Оплатили всё: еду, одежду, витамины, врачей. Оксана приезжала каждую неделю. Привозила фрукты, книги, болтала со мной о будущем. Она рассказывала, как они обустроят детскую. Как назовут детей. Как поедут на море. Я слушала и радовалась. Я чувствовала себя частью чего-то большего. Я помогала. Я была нужна.
Беременность протекала легко. Я почти не токсикозила, анализы были отличными, врач говорил — идеальная мать. Я поправилась на двенадцать килограммов. Егор переехал к моей тёте — мы договорились, что пока я не рожу, он поживёт у неё. Я скучала по нему, но Оксана говорила: «Потерпи. Скоро всё закончится, ты получишь деньги и заберёшь сына. Вы поедете на море. У вас будет новая жизнь».
Роды начались на тридцать восьмой неделе. Схватки были сильными — двойня, это не шутки. Оксана и Дмитрий были рядом. Он держал меня за руку, она гладила по голове.
— Ты справишься, — говорила она. — Ты сильная. Мы с тобой. Всё будет хорошо.
Я родила двоих мальчиков. Здоровых, крепких. Четыре килограмма и три восемьсот. Они закричали сразу, громко, и врач сказал: «Отличные лёгкие». Мне показали их — красные, сморщенные, прекрасные. Я помню их лица. Помню, как они пахли. Помню, как моё сердце сжалось.
Оксана взяла их на руки. Сначала одного, потом другого. Она плакала.
— Это они, — шептала она. — Наши дети. Наши мальчики. Спасибо. Спасибо тебе.
Меня выписали через пять дней. Оксана и Дмитрий забрали меня из роддома. Привезли в ту же квартиру. Дали конверт с деньгами — первый платёж, пятьсот тысяч. Сказали: «Отдыхай. Набирайся сил. Остальное — через месяц, когда оформим документы». И уехали. С детьми.
Я осталась одна. В пустой квартире. Без детей. Без Егора. С конвертом денег и странным чувством пустоты внутри. Я смотрела на свои руки, которые ещё помнили тяжесть младенцев. На свою грудь, которая была полна молока, хотя я не кормила. Я плакала. Но говорила себе: «Это правильно. Ты им помогла. Скоро всё наладится. Скоро ты получишь деньги и заберёшь Егора».
Через месяц я попыталась позвонить Оксане. Телефон был отключён. Дмитрию — тот же результат. Я поехала по адресу, который они оставили. Дверь открыла незнакомая женщина.
— Оксана? Дмитрий? Не знаю таких. Я здесь живу уже полгода. Снимаю. Хозяева — какие-то люди из Москвы. Я их никогда не видела.
Я стояла на пороге и не могла пошевелиться. Они исчезли. С детьми. С моими детьми. Которые были их детьми по договору. Но я не знала, где они. Не знала, как их найти. Не знала, что делать.
Я стояла на пороге чужой квартиры и не могла пошевелиться. Женщина, которая открыла дверь, смотрела на меня с подозрением.
— С вами всё в порядке? Вы бледная. Может, воды?
— Нет, — выдавила я. — Спасибо. Я ошиблась.
Я развернулась и пошла к лифту. В голове билась одна мысль: «Они исчезли. С детьми. С моими детьми». Я нажала кнопку вызова. Лифт не ехал. Я пошла пешком по лестнице — двенадцать этажей. Каждый шаг отдавался в висках. Я не знала, что делать. Куда идти. Кому звонить.
Дома я села на диван и попыталась собраться с мыслями. Что у меня было? Имена — Оксана и Дмитрий. Но я не знала их фамилий. В договоре, который я подписывала, они фигурировали как «Заказчики». Адрес, который они оставили, — фальшивый. Телефоны отключены. Деньги, которые они мне дали, — наличными. Никаких следов. Никаких зацепок.
Я позвонила адвокату. Тому самому, который проверял договор.
— Вы можете их найти? — спросила я.
— Я попробую. Но если они использовали подставные данныe — это будет сложно. Очень сложно.
— А дети? Что с детьми? Они мои?
— По договору — нет. Вы отказались от родительских прав. Дети принадлежат им.
— Но они исчезли! Они бросили меня! Может быть, они и детей бросили?
Адвокат помолчал.
— Приезжайте ко мне. Будем думать.
Я приехала. Мы сидели в его кабинете — он листал документы, хмурился, звонил кому-то. Потом сказал:
— Я нашёл кое-что. Ваши Заказчики — не Оксана и Дмитрий. Это вымышленные имена. Настоящие — другие. Они использовали поддельные паспорта. Весь договор — фикция.
— Зачем? Зачем им это?
— Я не знаю. Может быть, они не могут иметь детей по закону. Может быть, они скрываются. Может быть, они преступники.
У меня похолодели руки. Мои дети у преступников. Мои мальчики, которых я выносила, родила, отдала. Я не знала, где они. Не знала, живы ли они.
Я пошла в полицию. Там меня выслушали. Записали показания. Сказали: «Будем искать». Но я видела их лица — они не верили в успех. У них были сотни таких дел. Пропавшие люди, мошенники, фиктивные договоры. Моё дело было одним из многих.
Я не стала ждать. Я начала искать сама. Вспомнила детали. Оксана говорила, что они живут в Москве. Что у них свой бизнеc — что-то связанное со строительством. Что она из Саратова — переехала в столицу после свадьбы. Что Дмитрий учился в МГУ. Я собрала всё, что помнила. Каждую мелочь. Каждую случайно оброненную фразу.
Я поехала в Москву. Сняла дешёвый хостел. Ходила по строительным компаниям — показывала фотографию Дмитрия, которую сделала на телефон, когда мы встречались в кафе. Никто его не знал. Я ходила по клиникам ЭКО — может быть, они лечились там до меня. Мне отказывали в информации — врачебная тайна. Я ходила по детским поликлиникам — может быть, они приходили с детьми на осмотр. Ничего.
Прошёл месяц. Деньги, которые они мне дали, заканчивались. Егор был у тёти — я звонила ему каждый вечер и врала, что мама в командировке. Он спрашивал: «Когда ты приедешь?» Я отвечала: «Скоро, сынок. Очень скоро». И плакала после разговора.
А потом мне позвонил адвокат.
— Я нашёл их. Точнее, их настоящие имена. Это семейная пара из Подмосковья. Он, бывший чиновник, она, домохозяйка. Они были замешаны в истории с усыновлением — пытались купить ребёнка за границей. Не получилось. Тогда они нашли вас.
— Где они сейчас?
— В бегах. Против них возбуждено дело. Не только из-за вас — там целый букет. Мошенничество, подлог, уклонение от налогов. Их ищет полиция.
— А дети? Где дети?!
— Этого я не знаю. Но если они с ними, то дети в опасности.
Я положила трубку. Сердце колотилось. Дети в опасности. Мои мальчики. Я должна их найти.
Прошло ещё две недели. Я уже была на грани отчаяния, когда раздался звонок. Незнакомый номер.
— Алло?
— Это вы ищете Оксану и Дмитрия? — женский голос, тихий, испуганный.
— Да. Кто вы?
— Я их бывшая домработница. Я знаю, где они. Вернее, где они были. Они уехали за границу. Но дети... дети не с ними.
— Что?! Где дети?!
— Они оставили их. У каких-то людей. Я не знаю точно. Но могу дать адрес.
Она продиктовала адрес — маленький городок в Тверской области. Я взяла билет на ближайший поезд. Ехала и молилась. Впервые за много лет.
Дверь открыла пожилая женщина. Увидев меня, она побледнела.
— Вы за детьми?
— Да. Они здесь? Они живы?
— Живы. Проходите.
Я вошла. В маленькой комнате, в двух детских кроватках, спали мои мальчики. Я подошла. Посмотрела на них. Они выросли. Им было уже почти три месяца. Я не видела их с роддома. Но я узнала их. Сразу. По запаху. По дыханию.
Женщина рассказала: Оксана и Дмитрий заплатили ей, чтобы она присмотрела за детьми «пару недель». Оставили денег, вещи, документы. И исчезли. Она не знала, что делать. Хотела идти в полицию, но боялась. А тут — я.
Я забрала детей. Оформила временную опеку — адвокат помог. Сейчас я борюсь за то, что бы стать их официальной матерью. Это сложно. Договор суррогатного материнства был фиктивным. Права детей не определены. Но я не сдамся.
Егор, когда увидел братьев, сказал: «Мам, они такие маленькие. Я буду их защищать». И я заплакала.
Сейчас мы живём втроём — я и мальчики. Денег не хватает, но я справляюсь. Тётя помогает. Подруги помогают. Иногда я просыпаюсь ночью и иду к кроваткам. Слушаю, как они дышат. И думаю: «Они здесь. Со мной. И это главное».
Оксану и Дмитрия так и не нашли. Говорят, они где-то в Европе. Но мне всё равно. Мои дети — мои. И никто никогда их не заберёт.
--- Конец ---
Если эта история тронула вас — подписывайтесь. Там ещё больше рассказов про нас, про жизнь, про то, о чём обычно молчат на кухне.
А если захотите поддержать автора — я приму с благодарностью. Это помогает мне писать дальше и знать, что вы рядом.
☕ Поддержать: Благодарность автору
Спасибо, что читаете. До новых историй.
Не забывайте подписаться на канал, впереди много интересного и жизненного >> Подписаться на канал!
Еще наши рассказы: