1. Антон Озеров рассказал: "86-88г.г., с одногруппником в одну команду попали, узнал его когда фамилию выкрикнули, был с прической как у Леонтьева, а тут налысо, как и у меня.
До Риги в одной команде, потом разделили. Уже в своей части узнал, что он попал в кадрированную артчасть.
Сам служил в роте связи танкового полка, дежурил на коммутаторе УС, вышел с него на дивизию, потом уже на эту артчасть. Там чувствуется по стойке смирно отвечают, мол сейчас в карауле, сменить, нет говорю, не стоит.
Видимо он там "через день на ремень", так как позвали его к трубке только на третье мое дежурство. Представляется, рядовой Имярек по вашему приказанию прибыл, для него-то вызов с дивизии идет.
Димка говорю, я это, Антоха, твой одногруппник, но видимо рядом кто то с офицеров был, сухо поговорили.
Уже по возвращении в институт, спросил его, не попало ли ему, отговорился, мол не помню. Надо бы еще по прошествии 35 лет поинтересоваться…»
2. Александр Антонов добавил: "Мой коллега на работе рассказывал о службе на Камчатке, про красоты этого края и гарнизоне где служил. Я предложил ему найти в интернете его воинскую часть.
Включили комп, нашли часть. А там одни развалины.
- Как же так? При мне все строились! Такие казармы, жилые дома… Все новенькое к середине 80х было...
Это какие деньги были вбуханы, все же с Большой Земли везли. Это после просмотра эмоции у коллеги прорезались и чуть ли не слезы на глазах. Даже не досмотрел видео. Махнул рукой.
- Выключай на хрен....
Я его понимаю, мой гарнизон немцы тоже под ноль снесли. Но то немцы, избавлялись от памяти о проигранное войне. А у нас дома свои столько порушили.. Кроме мата нет слов...»
3. Олег Колебаев поделился: "Вместе с нами призвался парень по имени Вадим. С первых дней службы к нему сразу же приклеилась кличка «Хряк», и по другому к нему никак не обращались.
Вадим был единственным ребенком у мамы, ее радость и отрада. Типичный маменькин сынок. Он не умел самостоятельно пришить пуговицу, заправить постель, почистить сапоги…
Мама с бабушкой постоянно пичкали его домашними плюшками и пирожками, от чего он представлял собой большую тушу жира. При ходьбе жир трясся не только на животе, но и на щеках и подбородке.
Ходил он с отдышкой, обливаясь обильным потом. С трудом подобрали ему форму, а в сапоги его ноги не влезали, т.к. икры не входили в голенища. Поэтому первый месяц-полтора он ходил в тапочках.
Но под жарким южным солнцем, ежедневной индивидуальной физической нагрузкой и «сбалансированном» питании, жир на теле Вадика немного растопился и он с трудом, но все-таки влез в сапоги.
И тут начались не только его мучения, но и страдания всей роты. Вадик медленно одевался, медленно бегал (если это можно было назвать бегом).
Всей роте из-за него приходилось повторять строевые упражнения по нескольку раз, чтобы Вадик смог со всеми повторить их кое-как синхронно. Пока он бежал до финиша по прямой, вся рота накручивала вокруг него круги, чтобы прибыть вместе.
Для стимулирования скорости его периодически пинали. Орали на него все, начиная от офицеров и заканчивая сослуживцами своего призыва. В целях воспитания пробовали бить Вадика, но потом бросили это дело.
У него постоянно были печальные глаза, и поэтому дальше физически воздействовать на него перестали, т.к. из жалости рука на него не поднималась.
Мы понимали, что таким его сделали мама и бабушка, которые своим кормлением и заботой довели его до такого скотского состояния.
После учебки командование части, по принципу «с глаз долой – из сердца вон» сплавило его на удаленную «точку» в горах Киргизии.
По окончанию службы, все дембеля, служившие на «точках», возвращались в часть, для оформления документов. Приятно было увидеть тех, с кем в учебке полгода хлебал кашу из одного котла, «летал» по нарядам.
Это были радостные моменты, когда делились воспоминаниями и одновременно грустные, т.к. понимали, что предстояло расставание навсегда.
Вот стоим, разговариваем с одним дембелем, вернувшимся с «точки», подходит солдат: «Здорово, мужики!».
- Здорово, - отвечаем.
- Не узнаете?
- Нет.
-Так это же я, Вадим.
- Вадик, хря….???
Перед нами стоял поджарый, накаченный сержант.
- Ты…, но как…?
Служба в горной местности наложила на Вадика свой отпечаток. Ежедневная ходьба по горам, большие физические нагрузки, суровый климат закалили не только тело Вадика, но и характер.
В его манере разговора, голосе чувствовалась сила и жесткость, взгляд был прямой и уверенный. Сквозь х/б выделялись мышцы на руках и груди. Это было уже не аморфное существо по кличке «Вадик-хряк», а мужик Вадим-кабан.
- Да, да. Так меня там и звали, – смеется Вадим, - рад вас видеть парни! И извините за прошлое, когда вам всем доставалось из-за меня.
P.S. Служба в армии - это тяжелый труд, как моральный, так и физический. Но именно этот труд превращает вчерашних мальчишек в мужчин. И к этому труду надо готовиться заранее, чтобы армейские тяготы переносились легче.
Спустя годы, вспоминая Вадима, я думаю, а кем бы он стал, если бы не армия? Так и жил бы слюнтяем с обидной кличкой «хряк»?
P.S. Другие рассказы Олега Колебаева читаем здесь: https://dzen.ru/a/ah1R4NXa1HvoP--J
