У этой каски была короткая, но яркая судьба: от испытаний шашкой до пыльных степей Халхин-Гола и фронтов Великой Отечественной.
Первая половина 1930-х годов была временем, когда в воздухе уже отчетливо пахло углем, индустриализацией и надвигающейся мировой бойней. Красная Армия стремительно механизировалась, однако в вопросах индивидуальной бронезащиты бойца все еще топталась в окопах Первой мировой войны. На головах красноармейцев красовались французские «каски Адриана» (моделей 1915 и 1916 годов) и финские шлемы «Зольберг» (М17), доставшиеся в наследство еще от императорской армии. В условиях современной маневренной войны эти элегантные жестяные изделия обеспечивали защиту разве что от падающих камней и комьев земли. В 1934 году Артиллерийское управление Наркомата обороны СССР осознало, что с этим архаичным наследием пора прощаться, и выдало задание на разработку первого полностью оригинального советского стального шлема. Так началась история СШ-36 – изделия, которому было суждено стать зримым символом Красной Армии предвоенного десятилетия.
Разработка была поручена Александру Абрамовичу Шварцу, выпускнику Артиллерийской академии и инженеру высшей квалификации. В 1935 году опытный образец, первоначально проходивший по документам как «Красноармейский шлем стальной образца 1935 года», был представлен на суд высшего военного руководства. И здесь в судьбу инженерной мысли вмешалась суровая кавалерийская романтика.
По легенде (которая имеет под собой вполне документальные основания), опытный образец лично испытывал легендарный маршал Семён Михайлович Будённый. Испытывал он его не модными баллистическими методами, а старым добрым рубящим ударом кавалерийской шашки. Шлем удар выдержал, но маршал резонно заметил, что соскользнувшее с гладкого купола лезвие неизбежно отрубит бойцу плечо. В результате шварцевский концепт обрел свои знаменитые широкие боковые поля-скаты, призванные отводить рубящий клинок в сторону от ключицы. Вершину полусферического купола украшал небольшой гребень. Технически он прикрывал вентиляционное отверстие от осадков и мелких осколков, однако в солдатской среде упорно циркулировали апокрифические байки, что гребень тоже спроектирован специально для отражения сабельных ударов. Ирония заключалась в том, что армия готовилась отражать шашки в эпоху, когда небо уже было готово обрушить на головы солдат тонны артиллерийской шрапнели.
Производство нового шлема, получившего официальное обозначение СШ-36, было развернуто на Лысьвенском металлургическом заводе (ЛМЗ). Технологический процесс опирался на холодную штамповку из специальной кремне-хромово-молибденовой броневой стали с присадками никеля. Толщина готового купола составляла от 1,1 до 1,2 мм. В зависимости от размера, чистая металлическая сфера весила 800-850 граммов, а шлем в полной комплектации тянул на солидные 1,2-1,3 килограмма. Силуэт изделия получился весьма выразительным и несколько напоминал немецкий стальной шлем.
Инженерный перфекционизм создателей СШ-36 породил настоящую антропометрическую идиллию, которая на практике обернулась логистическим кошмаром для армейских интендантов. В отличие от поздних упрощенных моделей, СШ-36 выпускался в трех различных геометрических формах: круглой, овальной и вытянутой. Каждая из этих форм, в свою очередь, делилась на три-четыре ростовых размера — малый, средний, большой и экстра-большой (для голов свыше 60-го размера). Теоретически это давало до девяти вариаций каски. Предполагалось, что шлем будет сидеть на голове бойца как влитой. На практике же снабженец на передовой, выгружая ящики под огнем противника, меньше всего думал о том, какая у пополнения форма черепа – вытянутая или круглая.
Не менее драматично развивалась эволюция внутреннего устройства (подтулейного устройства). Первые партии СШ-36 щеголяли хрупкими кожаными подшлемниками и такими же кожаными подбородочными ремешками. Однако боевая реальность быстро внесла свои коррективы: от пота, влаги и мороза кожа грубела, трескалась, теряла эластичность и рвалась. Военная промышленность прагматично перешла на износостойкие тканевые и брезентовые материалы. Типовой брезентовый ремешок прошивался в три строчки, а на конце укреплялся плотным оверлоком, чтобы ткань не растрепывалась у стальной регулировочной пряжки. Внутри шлема, между сталью и куполообразной тканевой основой, располагались гофрированные алюминиевые полосы, выполнявшие роль амортизаторов и обеспечивавшие вентиляцию.
Еще одна конструктивная драма разыгралась вокруг крепления подшлемника к куполу. Изначально на ЛМЗ использовали передовую контактную точечную сварку. Но на фронте выяснилось, что сварные точки категорически не держат динамических нагрузок: при падении или сильном ударе осколка сварка лопалась, и тяжелый стальной купол превращался в смертоносный колокол, свободно летающий вокруг головы солдата. Конструкторы спешно вернулись к старым добрым механическим креплениям, посадив подшлемник на три надежные стальные заклепки. Внешне шлем окрашивался в темно-зеленый или оливковый цвет (хаки), а спереди красовался красный контур пятиконечной звезды.
Боевое крещение СШ-36 принял вдали от родины – в горниле Гражданской войны в Испании, куда СССР поставлял вооружение республиканским силам и интербригадам. Но по-настоящему массовое и кровавое испытание шлем прошел на Дальнем Востоке. Летом 1938 года в боях с японцами у озера Хасан военные медики собрали первую суровую статистику. Цифры оказались триумфальными для инженеров: наличие стального шлема снизило смертность красноармейцев от ранений черепа до 5,8%. Для сравнения, в годы Первой мировой войны смертность от аналогичных ранений в царской армии, не имевшей надежной металлической защиты, достигала чудовищных 50%. СШ-36 доказал, что умеет спасать жизни.
Свое народное прозвище «халхинголка» (а иногда и «хасанка») шлем получил годом позже, жарким летом 1939 года в Монголии. На выжженных солнцем берегах реки Халхин-Гол, отражая яростные штыковые атаки японской пехоты, практически вся группировка советских войск была экипирована именно этими шлемами. Силуэт красноармейца с выступающим козырьком и гребнем стал символом той победы.
Однако война –безжалостный аудитор. То, что казалось гениальным на полигоне под ударами маршальской шашки, в реальном общевойсковом бою выявило фатальные недостатки. Те самые широкие поля создавали колоссальный «эффект паруса». При сильном порыве ветра или во время стремительного марш-броска каска просто съезжала набок или слетала с головы бойца, грозя сломать шею туго затянутым ремнем. Выдающийся вперед козырек существенно сужал сектор вертикального обзора, мешая солдату ориентироваться на поле боя. Кроме того, баллистика вынесла свой приговор: изгиб купола непосредственно над козырьком из-за неудачного угла встречи с пулей оказался критически уязвим и легко пробивался.
Осознав эти проблемы еще во время Польского похода и Советско-финской Зимней войны (где «халхинголки» для маскировки на снегу перекрашивали в белый цвет), советское командование инициировало создание новой каски. К работе подключили ленинградский НИИ-13. Примечательно, что новые опытные образцы неутомимый С.М. Будённый испытывал уже не только шашкой, но и расстреливая их в упор из револьвера системы Нагана – романтика кавалерии окончательно уступила место свинцовой прагматике. Так появились более совершенные шлемы СШ-39, а затем и легендарный СШ-40, лишенные гребней, полей и козырьков. Производство СШ-36 на Лысьвенском заводе было свернуто к 1939-1941 годам.
Тем не менее, Великая Отечественная война распорядилась так, что старой каске рано было уходить на покой. Катастрофические потери материальной части в 1941 году заставили выгрести со складов все имеющиеся запасы. Приказ НКО № 0121 от февраля 1942 года сурово констатировал огромные потери от ранений в голову из-за неношения шлемов и требовал обеспечить войска любой доступной защитой. СШ-36, вперемешку с новыми СШ-40, активно воевали в самых страшных котлах и мясорубках начального периода войны примерно до 1943 года. Интересный парадокс: разведчики и диверсионные группы часто предпочитали старую «халхинголку», так как ее широкие поля и козырек не позволяли маскировочной сетке прилипать к лицу и ушам.
Свой последний, и весьма символичный, боевой аккорд СШ-36 сыграл в августе-сентябре 1945 года. Если на западе войска штурмовали Берлин в СШ-40, то дальневосточные гарнизоны, несшие службу на границе всю войну, сохранили довоенную экипировку. Именно в старых добрых «халхинголках» советские солдаты перешли границу Маньчжурии и разгромили Квантунскую армию. Круг истории замкнулся: первый массовый советский стальной шлем закончил свой боевой путь там же, где и получил свое бессмертное имя – громя японскую императорскую армию.
Фото стального шлема СШ-36 с любезного разрешения zemlyanka-v.ru
**Спасибо, что дочитали до конца – значит, у вас есть то редкое качество, благодаря которому история оживает: интерес к теням прошлого.
И вот пара ССЫЛОК (внизу) на статьи, которые могут вас заинтересовать**