Я тихо прикрыла дверь палаты, пообещала испуганному Брайсу не звать Генисту и направилась к выходу. У меня был список подозреваемых, и я не могла позволить себе исключить кого-то без проверки.
Это мог быть кто угодно: Грета, Леонард, Лина, Мелисса или Ярош. Но тут я остановилась. Возможно, Яроша можно исключить. Если это он, то я ничего не понимаю. А вот Мелисса...
Я вспомнила наши встречи в оранжерее и башне, как она первая принесла мне одежду и помогла устроиться, как мы шутили на пятничных ужинах. Неужели это она?
Мог ли это быть Нозери или Ивга? У меня были причины подозревать каждого, даже своих студентов, но я не могла этого сделать. Никто из них на это не способен.
Но кто-то из них это сделал. Из-за шуршания мыслей в собственной голове я едва услышала приглушенные голоса из-за двери неподалеку. Но когда я сосредоточилась на разговоре, то уже не могла перестать слушать.
— Как ты не понимаешь? Произошло еще одно нападение, его чудом спасли! — Ярош говорил яростно, и я чувствовала его раздражение, даже не видя его лица.
Я остановилась посреди коридора и сделала осторожный шаг к двери. Они ничем не отличались от тех, через которые я сама прошла недавно – а значит, это была еще одна палата.
- Жаль парня, - обронил холодно другой мужчина, и его голос был мне совершенно незнаком. – Но я говорю - нет. И ты меня не убедишь.
Я нахмурилась и уже почти прислонилась ухом к двери.
- Она не навредит. А Глая могла что-то видеть. Она точно что-то видела! И я тоже ... я тоже хочу ее защитить.
– Тогда просто не делай этого!
–...Но лучший способ защитить ее - разобраться с убийцей! - Ярош повысил голос, а потом прервал себя, и другой мужчина зашипел на него, чтобы ректор смолк.
- Лучший способ защитить мою дочь, – снова заговорил мужчина, четко и разделяя каждое слово, - это не подпускать к ней настоящую убийцу. Так что я не хочу видеть здесь Таву Ла Шедд. Неужели ты забыл, кем вдохновился этот маньяк? Это она виновата в том, что Глая здесь оказалась.
– Но...
Мужчина прервал Яроша и продолжил:
- И я узнаю, если ты ее сюда приведешь. И тогда тебя не спасет даже наша матушка, я тебе это обещаю, Ярош.
В голосе мужчины слышалась настоящая, еле сдерживаемая ярость, и я против воли отступила на шаг. Это был его брат. И палата Глаи Верес - третьей жертвы убийцы.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, - тихо сказал Ярош после долгой паузы. - Тава вовсе не жестока. И она бы не сделала ничего плохого Глае - в этом я могу поклясться.
Я почувствовала, как у меня на сердце потеплело, потому что в голосе Яроша было столько искренности, что ее хватило бы и на то, чтобы растопить ледовую глыбу.
...но не брата Яроша.
- Ты можешь дружить с ней. Можешь пожалеть ее и думать, что она сделала это не со зла. Можешь затащить ее в постель, – брат Яроша вздохнул и закончил почти с сочувствием: – но она все еще убийца. И она все еще злой человек. Несколько месяцев не могут смыть преступления, которые она совершала десятилетиями. Вероятно, ничего не сможет это смыть.
- Не говори так.
— Как? Ярош, посмотри правде в глаза — ты приютил змею. И она ужалит тебя, как только получит шанс. Такие люди не меняются. Мой тебе совет: прекрати это. Найди кого-то получше.
Я отступила, не желая больше слушать. Ярош молчал, но я не хотела слышать его согласия.
Его брат был прав — я не подходила Ярошу Вересу, ректору Анирской академии, уважаемому профессору и порядочному человеку. Я не подходила никому.
Я моргнула, убирая жжение в глазах, и устремилась прочь по коридору. У выхода дверь с грохотом распахнулась, но мне было все равно.
Нужно выбросить Яроша из головы, прежде чем он сделает это сам. Конечно, он уйдет. Кто бы не ушел?
И я действительно была виновата.
Лекции прошли как в тумане. Место Артея притягивало взгляды. Я тоже смотрела туда, надеясь, что он появится. Но этого не могло случиться. Его раны были серьезными, и я не знала, сможет ли он ходить снова. Даже если это произойдет, то явно не завтра.
Студенты ничего не спрашивали, но я чувствовала напряжение в аудитории. Теория без практики ничего не стоили, а практики у них пока не было.
Когда часы пробили полдень, я распустила всех раньше и направилась к оранжереям, скрытым за деревьями недалеко от болота, которое теперь обходила стороной.
– Дай мне секатор, – Мелисса протянула руку, едва я переступила порог теплицы. Я подала ей инструмент, наблюдая за гигантской лианой. Ее листва мельтешила угрожающе, пока травница не срезала растение почти под корень.
– Фух, ну и намучилась я с тобой, – вздохнула Мелисса, превращая часть лианы в пепел прямо на ладони. Она осторожно собрала пепел в горшок и вернулась ко мне. – Чаю?
Я кивнула. Чаепитие с Мелиссой Крук было для меня глотком свежего воздуха. Ее умение отвлекать от проблем действовало безотказно. Чаи у нее были особенные – нигде раньше таких не пробовала.
Я села за маленький столик и молча наблюдала, как Мелисса кипятит воду, заваривает листья и ополаскивает чашки.
– Говори уже, – кивнула она, не оборачиваясь. Я открыла рот, но слова застряли. Знала, что должна попросить травы, но в голове крутился только один вопрос: «Ярош».
Разговор в больнице я пыталась забыть, но как только оставалась одна, разочарование и злость возвращались. Почему Верес признался мне в любви, если я такая плохая? Почему не защищал до конца? Хотя, может, я не знаю, защищал ли он меня вообще? Ведь я сбежала.
Мелисса поставила чайник и чашки на стол.
– Так ты мне расскажешь или нет? Что опять натворил Ярош? – травница присела рядом, сложив руки под подбородком. Ее взгляд был полон любопытства, а я не могла понять, откуда она знает о моих мыслях.
Я пристально посмотрела на Мелиссу. Действительно ли она так хорошо меня знает или дело в чем-то другом? Может, в артефакте, который она украла из подвалов?
У Мелиссы был мотив: личное оскорбление и желание занять факультет менталистики. Ведь именно Санен натравил на нее королевские проверки.
- Он ... - медленно начала я, пытаясь прощупать магические потоки возле Мелиссы. Я помнила, как все завершилось в прошлый раз, поэтому сейчас действовала очень осторожно. Травница, кажется, ничего не замечала, но я ничего не нашла. Ничего необычного и то ли Мелисса постоянно носила артефакт при себе с момента нашей встречи, то ли я ни с того ни с сего заподозрила свою едва ли не единственную подругу в измене.
– Я подслушала разговор Яроша с его братом, - сказала я в конце концов, когда тишина стала слишком долгой, и во взгляде мелиссы появился вопрос и подозрение. - В целительском доме.
Лицо Мелиссы сразу же изменилось, и я уже не сомневалась – она хорошо знает этого брата.
– Опять он, – процедила она, раздраженно отхлебывая чай. – Не расстраивайся, его здесь никто не любит. В семье, как говорится, не без…
Она осеклась и щелкнула пальцами. Воздух вокруг сгустился, словно превратился в вязкий кисель, а потом вернулся к норме. Мелисса создала купол тишины, чтобы никто не подслушал наш разговор. Мне пора бы научиться этому – в академии, кажется, все только и делают, что подслушивают.
– Жизнь научила меня не обсуждать друзей и родственников, когда кто-то может подслушать, – подтвердила мои мысли Мелисса. – А Тобиас – редкая заноза в одном месте.
Я не могла не согласиться, хотя и по своим причинам, но все же спросила:
– Почему?
Мелисса щелкнула языком и отвела взгляд.
– Ярош… он… могуч. И совсем не самовлюбленный. Он выкладывается на полную, чтобы быть там, где есть.
Я это знала. Работа Яроша была очевидна, даже когда я не видела его в последнее время: по теням под глазами, по тому, как все в академии, кроме одного момента, работало как часы. Ярош знал, что делает, и делал это без нытья или поисков похвалы – и это меня в нем привлекало.
– А вот с Тобиасом все наоборот, – продолжила Мелисса. – Он потомок, но силы у него… Фиг да не фига. А гонору на троих хватит. Никто из преподавателей ему не нравится. Даже Ярош, кажется, к нему не очень расположен. А о его дочери и говорить нечего – она провела больше времени в академии, чем дома.
Я удивленно прищурилась. Семья Яроша, по его словам, казалась идеальной. Но теперь выясняется, что его брат – самовлюбленный болван.
– И… – даже под куполом тишины Мелисса понизила голос. – Я не говорила об этом Ярошу, надеюсь, ты тоже промолчишь.
Она бросила на меня многозначительный взгляд, и я кивнула.
– Он говорил тебе о проверках, которые год назад присылал Санен? Так вот, за одну из них действительно отвечал Тобиас. Но я не хотела расстраивать Яроша, он и так с братом на ножах.
Я снова медленно кивнула, ничего не понимая. Почему Ярош ничего не говорил? Неужели не доверял? Но одно было ясно – даже если он не всегда соглашался с братом, он его уважал. Это могло бы заставить его прислушаться, особенно если Тобиас давал дельные советы. Например, не пускать убийцу к племяннице и, что важнее, к своему сердцу.
Впервые за месяц, возвращаясь от Мелиссы, я не почувствовала облегчения. Наоборот, меня раздирали сомнения, и я не знала, куда себя деть. Обычно в таких случаях у меня было надежное средство – работа.
Я остановилась на тропинке перед зданием факультетом и кивнула сама себе. Сжала в кармане клок травы, который Мелисса осторожно вложила мне в руку.
Пришло время привести все в порядок.