В прихожей кто-то по-хозяйски шаркал в её тапках — она узнала их по стёртому правому заднику. Светлана выключила воду, постояла секунду над раковиной. Двенадцать часов на ногах. Второй раз за две недели её отпустили домой засветло — и вот, пожалуйста: в квартире пахнет чужими духами, сладкими, как леденец.
— Свет, ты дома? — крикнул Игорь из комнаты. — К нам тут мама приехала. И Зоя.
Она вытерла руки о джинсы и вышла. На диване, закинув ноги в обуви на её плед, сидела свекровь, Нина Петровна. Рядом — Зоя, сестра Игоря, которую Светлана видела от силы дважды в жизни, оба раза на похоронах.
— Ну наконец-то, — Нина Петровна оглядела её сверху донизу. — А чего такая бледная? Замоталась? Так это, милая, кто как живёт. Кто умеет, тот не упахивается.
— Здравствуйте, — сказала Светлана. — С приездом. Надолго к нам?
— Да погостим недельку-другую, — отозвалась Зоя, не отрываясь от телефона. — У вас тут просторно.
Просторно. Двушка сорок четыре метра, которую Светлана выплачивала восьмой год. Игорь к ипотеке отношения не имел — в тот год, когда брали, он как раз «искал себя» и нашёл диван.
Ужин она собрала из того, что было: гречка, котлеты, нажаренные вчера на три дня вперёд, салат из огурцов. Поставила на стол, села. Нина Петровна посмотрела на тарелку так, будто ей подали кошачий корм.
— А рыбки нет?
— Рыбы нет. Я с работы только.
— Хм. У нас в семье без рыбки стол не стол. Игорёша с детства привык. Да, сынок?
Игорь кивнул, жуя котлету, и отвёл глаза в телефон.
— Завтра куплю, — сказала Светлана.
— И мяса нормального, — добавила свекровь. — Мужчина должен есть мясо. А не вот это, прокрученное непонятно из чего. Зоечка, ты ешь, ешь, не стесняйся, тут все свои.
Зоя поковыряла вилкой и отодвинула тарелку.
К пятнице холодильник опустел дважды. Светлана покупала рыбу, мясо, фрукты, какие-то особые йогурты, которые Зоя «только и ест». Деньги, отложенные на лето, таяли. А она работала — сменами, через день, иногда сутками. Медсестра в частной клинике: не золотые горы, но стабильно.
В субботу с утра, едва она собралась прилечь, в комнату вошла Нина Петровна.
— Слушай, а что это у тебя там в шкафу, в коробке?
Светлана села на кровати.
— Где?
— Ну в спальне. Я плед потеплее искала, у вас тут дует. Коробка такая, с замочком. Деньги, что ли, прячешь от мужа?
— Это не ваше, — сказала Светлана ровно. — Не лазьте, пожалуйста, по чужим вещам.
— Ой, какие мы. Чужим. Я мать, между прочим. У сына в доме хожу где хочу.
В коробке лежало то, ради чего Светлана последние полтора года урезала себя во всём. Не только деньги. Серьги и кольцо её матери — единственное, что от неё осталось. И собранное на путёвку для дочери. Аленка, от первого брака, жила с бабушкой в другом городе и мечтала о море, которого не видела ни разу. Светлана копила купюру к купюре — на июньскую смену в лагере на побережье, самую дорогую. Оставалось добрать тысяч двадцать.
Воскресенье. Светлана вернулась с суток, мечтая только лечь. На кухне — застолье. Нина Петровна, Зоя, Игорь и какой-то незнакомый мужчина.
— А вот и хозяйка! — пропела свекровь. — Свет, познакомься, это Зоечкин жених, Валера. Серьёзный человек.
Валера привстал, кивнул. На столе — её рыба, её мясо, бутылка, которую она не покупала.
— Свет, — Игорь был уже хорош, — у меня для тебя сюрприз. Зоя выходит замуж. И мы тут подумали… ну, в семье принято помогать. Я пообещал, что мы дадим им на свадьбу. Чтоб не позориться перед людьми.
— Сколько?
— Да немного. Маме отдадим то, что у тебя в коробке. Она говорит, там тысяч сорок. И мамины — ну, твоей мамы — серёжки. Зое как раз к платью. Семейные ж ценности, пусть в семье и останутся.
Светлана стояла в дверях, в форме, от которой пахло хлоркой.
— Это серьги моей матери. И деньги дочери на лагерь.
— Ой, да твоя Аленка ещё наездится на море, молодая, — махнула рукой Нина Петровна. — А у Зои свадьба раз в жизни. Игорёш, неси коробку.
— Игорь, — сказала Светлана. — Не смей.
Он встал, пошатнулся, и в нём что-то прорвалось — то ли стыд, то ли обида, что жена при гостях перечит.
— Слушай, ты что, опозорить меня перед матерью хочешь? Поставь обратно своё барахло, никуда оно не денется, а тут люди! Я в этом доме хоть что-то решаю или нет?
— В этом доме, — медленно сказала Светлана, — ты восемь лет не внёс ни рубля.
Нина Петровна ахнула. Зоя засмеялась. Валера разглядывал скатерть.
Игорь принёс коробку. С торжеством поставил на стол, щёлкнул замочком — Светлана видела, что он знал, где ключ. Свекровь запустила руку, вытащила бархатный мешочек, развязала. Серьги с маленькими рубинами блеснули на ладони. Те самые, что мать надевала на её свадьбу. Первую.
— О, какая прелесть, — Зоя потянулась. — Дай примерить.
— Видишь, сынок, — Нина Петровна сияла. — Ты настоящий мужик. Не то что некоторые жёны, которые над копейкой трясутся. Вот это семья. Вот это по-нашему.
Светлана подошла к столу. Не быстро. Молча. Протянула руку и забрала мешочек прямо из пальцев свекрови — та от неожиданности разжала ладонь. Потом взяла из коробки конверт с деньгами. Сложила всё в карман форменной куртки.
На кухне стало тихо.
— Это моё, — сказала Светлана. — И больше здесь моего ничего не будет.
— Ты… ты как смеешь! — Нина Петровна задохнулась. — Игорь! Скажи ей!
Игорь молчал. До него только начинало доходить.
Светлана прошла в спальню. Под кроватью стояла спортивная сумка — собранная неделю назад, в тот вечер, когда свекровь полезла в шкаф. Светлана уже тогда знала, чем кончится. Просто ждала, кто первый протянет руку.
Она надела куртку, взяла сумку, вышла в прихожую. Игорь догнал её у двери.
— Свет, ну ты чего. Я же почти пошутил. Куда ты на ночь глядя? Мать обидится.
— Ключи оставь себе, — сказала она. — Платёж по ипотеке двадцать восьмого. Банк ты знаешь.
И закрыла за собой дверь. Крик Нины Петровны отрезало щелчком замка.
Снять однушку у подруги в соседнем районе оказалось проще, чем она думала. Аленку записала на июньскую смену во вторник — деньги дошли, путёвку подтвердили. Серьги матери убрала в новую коробку, без замочка. Прятать стало не от кого.
Игорь звонил. Сначала зло, потом растерянно, потом жалко.
— Свет, тут счета пришли. Я не понимаю, куда платить. И стиралка течёт. И мать говорит, давление, надо в аптеку, а я не знаю, какие таблетки. Ты ж всегда…
— Я всегда, — согласилась Светлана.
— Зоя с Валерой разругались, свадьбы не будет. А мать к себе не хочет, говорит, у тебя ей лучше было. Свет, ну приезжай, разрулим. Ты ж умеешь.
— Умею, — сказала она.
Через неделю он написал длинное сообщение. Что был дураком, что мать его настроила, что без неё всё развалилось, что банк звонит из-за просрочки и вообще — это же и её квартира, ей не всё равно?
Светлана прочитала. Дважды.
Потом открыла контакты, нашла его номер и нажала «заблокировать». Положила телефон экраном вниз, достала из сумки билет на поезд к дочери, проверила дату и спрятала в карман куртки.