Дом у моря был мечтой Николая Андреевича.
Он строил его почти двадцать лет.
Сначала фундамент. Потом стены. Потом веранда с огромными окнами, чтобы было видно закат.
— Представляешь, Нина, будем старость встречать под шум волн, — говорил он жене вечерами.
Нина Сергеевна улыбалась:
— Лишь бы вместе.
Они действительно всё делали вместе.
Он работал в порту. Она преподавала музыку.
Откладывали каждую копейку. Отказывали себе во всём.
Даже дочь, Лена, иногда обижалась:
— У всех нормальных детей телефоны новые..., а вы опять в этот дом деньги вбухали!
Николай Андреевич только смеялся:
— Зато потом спасибо скажешь.
Но спасибо Лена так и не сказала.
Когда дом был наконец полностью достроен, ей исполнилось тридцать пять.
Красивая. Ухоженная. С дорогими сумками и вечным недовольством на лице.
— Господи, какая же тут красота… — сказала она сама себе, приехав летом.
Прошлась по деревянной террасе. Посмотрела на море.
И вдруг тихо добавила:
— Такой дом миллионы стоит…
Нина Сергеевна тогда даже внимания не обратила.
А Николай Андреевич нахмурился.
Что-то ему не понравилось в глазах дочери.
Слишком жадный был взгляд.
Лена развелась со своим мужем через год.
Муж ушёл к молодой фитнес-тренерше, оставив ей долги и злость на весь мир.
Она всё чаще приезжала к родителям.
Сначала — «отдохнуть». Потом — «пожить немного». Потом начала командовать.
— Мам, эти занавески ужасны. — Пап, надо участок переделать. — Вам уже тяжело за домом смотреть.
Нина Сергеевна тихо отвечала:
— Нам не тяжело.
Но Лена уже будто всё решила за них.
Однажды вечером она положила на стол какие-то буклеты.
— Я нашла отличный пансионат для пожилых.
Нина Сергеевна растерянно заморгала:
— Какой пансионат?
— Очень хороший. Врачи, уход, питание.
Николай Андреевич медленно снял очки.
— Лена,ты о чём вообще?
Лена раздражённо вздохнула:
— Пап, вам обоим под семьдесят. Этот дом огромный. Вы не справляетесь.
—Да кто тебе такое сказал ? Мы прекрасно справляемся.С чего ты, вообще-то это взяла, что мы не справляемся?
— Да? А если давление? А если упадёте?
Нина Сергеевна тихо сказала:
— Лена, мы пока не собираемся в дом престарелых.
Дочь сразу поджала губы:
— Конечно. У нас же принято ждать, пока старики совсем беспомощными станут.
Николай Андреевич посмотрел на неё тяжёлым взглядом:
— Не смей так разговаривать с нами.
Но Лена уже завелась.
— А что я не так говорю?! Я о вас думаю вообще-то!
— Нет, — тихо сказал отец. — Ты о доме думаешь.
На секунду стало очень тихо.
Лена резко встала:
— Да как вы можете?!
— Потому что я тебя знаю.
После этого разговора она несколько дней не приезжала.
А потом вдруг стала необычайно заботливой.
Покупала продукты. Возила мать к врачу. Даже обнимала отца.
Нина Сергеевна радовалась:
— Видишь, Коля, зря ты на неё…
Но Николай Андреевич только молчал.
Слишком поздно он начал понимать, какой выросла их дочь.
Всё произошло осенью.
Николай Андреевич поскользнулся во дворе и сломал ногу.
Больница. Операция.
Нина Сергеевна растерялась.
А Лена неожиданно взяла всё в свои руки.
— Мам, вам одним нельзя. — Папе нужен уход. — Я уже договорилась с пансионатом. Временно.
Слово «временно» прозвучало очень быстро.
Николай Андреевич сразу сказал:
— Никуда я не поеду.
Лена вспыхнула:
— Тогда лежите дома и умирайте!
Нина Сергеевна ахнула:
— Лена!
— А что?! Я одна должна всё тащить?!
Она плакала. Кричала. Давила.
И измученные старики сдались.
Пансионат оказался чистым.
Светлым.
Но чужим.
Нина Сергеевна ночью тихо плакала в подушку.
— Коля… я домой хочу…
Николай Андреевич гладил её по руке.
— Потерпи. Мы вернёмся.
Но в глубине души уже понимал: не вернутся.
Через две недели Лена поменяла в доме замки.
А ещё через месяц устроила в доме вечеринку.
Громкая музыка. Гости. Смех.
Соседка Тамара не выдержала и позвонила Нине Сергеевне.
— Ниночка… ты только не волнуйся… Но у вас там шашлыки жарят и какие-то люди в бассейне…
У Нины Сергеевны задрожали губы.
— Лена дома?
— Да… И говорит всем, что теперь это её дом.
В ту ночь у Нины Сергеевны поднялось давление.
А Николай Андреевич впервые за всю жизнь заплакал.— Зачем мы всё ей отдали…
Через несколько дней он позвонил дочери.
— Лена, мы хотим домой.
В трубке повисло молчание.
Потом раздражённый голос:
— Пап, ну что за детский сад?
— Это наш дом.Ты понимаешь,что мы с мамой хотим домой?
— "Наш,наш". Был ваш.Теперь будет мой. Всё равно когда-нибудь это произойдет.
— Пока мы живы — нет, не бывать этому.Тебе понятно ?
Лена холодно ответила:
— Вам ведь там лучше. За вами уход.
— А за домом уход ведёшь ты?
— Не начинай.
— Ты нас выгнала, из нашего же дома.
— Я вас спасла!
Николай Андреевич вдруг очень спокойно сказал:
— Нет, Лена. Ты просто испугалась и не захотела жить в маленькой квартире после роскошного дома.
И повесил трубку.
В пансионате была медсестра Оля.
Добрая. Простая.
Она часто сидела с Ниной Сергеевной вечерами.
Однажды тихо спросила:
— Почему вы не боретесь за дом, опустили руки?
Николай Андреевич горько усмехнулся:
— Против собственной дочери?
Но Оля неожиданно сказала:
— Иногда дети становятся чужими раньше, чем родители это признают.
Эти слова не выходили у него из головы.
А потом случилось неожиданное.
В пансионат приехал Лена вместе с нотариусом.
Лена вошла уверенная, красивая, в дорогом пальто.
— Пап, надо подписать документы. Так будет проще всем.
Николай Андреевич медленно поднял глаза:
— Какие документы?
— Дарственная,на меня, на ваш дом.
Нина Сергеевна побледнела:
— Лена… как можно?
— Мам, хватит драматизировать!
— Ты хочешь забрать дом сейчас? Пока мы живы?
Лена раздражённо закатила глаза:
— Господи, да вы всё равно там не живёте!
И тут Николай Андреевич вдруг встал.
С трудом. С палочкой.
Но встал.
— Уходи.
Лена опешила:
— Что?
— Вон отсюда пошла...
— Пап…
— Я всю жизнь думал, что строю дом для семьи. А оказалось — вырастил человека, которому нужен только вид на море.
— Да как ты…
— Замолчи! — впервые закричал он. — Мы тебе жизнь отдали! Всё! А ты нас списала, как старую мебель!
Лена побледнела.
Нина Сергеевна тихо плакала.
А Николай Андреевич вдруг произнёс страшно спокойным голосом:
— Дом ты этот не получишь.Никогда!
— Это ещё почему?
— Потому что я его продаю.
Лена застыла.
— Что?!
— И на эти деньги мы с матерью купим маленькую квартиру. И доживём там сами. Без тебя.
— Да вы с ума сошли!
— Нет, Лена. Мы просто слишком поздно поняли, кокого монстра вырастили.
Через полгода Николай Андреевич и Нина Сергеевна действительно жили в маленькой квартире.
Без вида на море. Без огромной террасы.
Но дома.
По вечерам пили чай на кухне и слушали старое радио.
А Лена осталась одна.Без дома у моря.и без родителей.