После подробной экскурсии, которая, к слову, была совсем не по прекрасным садам, а по стальным лабиринтам, я стоял на пирсе, ощущая колкий и прохладный морской ветер. Сергей Петрович, наш харизматичный гид и бывший мичман, подошел ко мне попрощаться. Его взгляд был прикован к стальной громаде, которую мы только что облазили с 1-го до 9-го отсека. Это была подводная лодка проекта 949А "Антей" (номер и название, разумеется, опустим). Сейчас она стояла, величественная и тихая, законсервированная и ожидающая реновации.
"Сергей Петрович," — начал я, — "скажите по честному, каково это было – служить на таком гиганте? Ведь говорят, что это самое сложное изобретение человечества, намного сложнее и дороже любого космического корабля!"
Мичман улыбнулся, его глаза чуть прищурились от солнца. "Да, говорят, и это чистая правда. Один такой "Антей" обходился государству в 300 миллиардов рублей. Можете себе представить? Построить атомную подводную лодку – это предел инженерной мысли. Космический корабль летит в пустоте, а здесь – колоссальное давление воды, своя атмосфера, ядерный реактор, сотни километров кабелей, сложнейшие системы жизнеобепечения. Всё это должно работать как часы на огромной глубине, в полной автономии, при этом оставаясь скрытным и смертоносным."
Он сделал паузу, обведя взглядом лодку. "И эта мощь была не только в живучести, но и в вооружении. Здесь были размещены двадцать четыре мощнейшие крылатые ракеты "Гранит". Они расположены в наклонных пусковых контейнерах по бортам, между внешним и внутренним корпусами, и были готовы нанести удар по любой цели на расстоянии 550 км. А в носовой части, ну вы сами видели, располагались торпедные аппараты, способные поражать подводные и надводные объекты. Целый арсенал, способный уничтожить всю авианосную группировку противника".
"Потрясающе," — выдохнул я. — "А что насчет условий для экипажа? Ведь лодки огромные, но все равно, места, наверное, не хватало?"
"О, "батоны" (так их прозвали за форму) в этом плане были очень хороши!" — подтвердил Сергей Петрович, и в его голосе прозвучала нотка гордости. — "По сравнению с более поздними, четвертого поколения, они намного удобнее для жизни личного состава, намного просторнее. Конечно, за счет этого они были менее маневренные, чем более современные лодки, но для наших задач это не было критично. Представьте, два корпуса, как матрёшка – внешний легкий и внутренний прочный. Между ними целые лабиринты систем. Внутри – целый город, в котором живут и работают более сотни членов экипажа, каждый из которых – настоящий профессионал, элита морфлота."
"Впечатляет," — протянул я, пытаясь осознать масштаб. — "А на какую глубину она могла уходить?"
"Ее предельная глубина – 600 метров," — ответил Сергей Петрович, задумчиво глядя вдаль. — "Но в Арктике, когда мы ходили подо льдами, обычно погружались максимум на 250 метров. Этого хватало, чтобы безопасно проплыть под айсбергами, которые, могут иметь подводную часть на сотни метров".
Я кивнул, пытаясь представить себе эту картину. "А помните ли вы свой первый серьезный инцидент? Расскажите, как вы стали героем."
Он усмехнулся. "Герой, говоришь? Да просто делал свою работу, как учили. К тому моменту, когда произошел тот случай, я уже был опытным мичманом. У нас ведь как? Каждые четыре месяца проводилась тренировка по БЗЖ – борьбе за живучесть. Это по-настоящему жесткие учения, где отрабатывается каждый сценарий: пожар, поступление воды, утечка воздуха, масла и так далее. Тренируемся до изнеможения, чтобы любая нештатная ситуация стала привычной".
Он продолжил, его голос стал чуть серьезнее: "Дело было в очередном патрулировании, за Полярным кругом. В глубине, под бушующим морем, мы шли тихо, как призраки. И вот, внезапно, по внутрикорабельной связи поступил сигнал аварийной тревоги. Неисправность в одном из вспомогательных отсеков. Датчики показывали резкое падение давления. Клапан, вроде бы надежный, дал течь. Я был ответственным за этот сектор. Без раздумий я протиснулся в узкий проход к поврежденному клапану. Я знал, что нужно действовать быстро и точно, как нас учили на тренировках БЗЖ. Руки горели от напряжения, пока я задействовал ручной привод и перекрывал подачу воды. В голове была только одна мысль: остановить, спасти. И я смог."
Сергей Петрович умолк, глубоко вздохнув. "Когда все было позади, командир пожал мне руку. Это был, наверное, самый важный момент в моей службе. Тогда я понял, что все эти тренировки – не зря".
Я слушал мичмана и думал о том, что как бы ни менялся мир, такие гиганты, как этот "Антей", и такие люди будут напоминать о силе, преданности и величии.