Ливень закончился так же внезапно, как начался. Боня с Люсей выбрались на свет божий и огляделись. Синицы нигде не было видно.
— Кар-р! — послышалось сверху. Кошки подняли головы и увидели старого ворона.
— Это вы? — спросил он. — По лесу ходят слухи, что две кошки из Останкина бобров ищут. Думаю, не те ли, что у пруда с воробьями дрались? Те самые. Белая и чёр-рная. И хвост кочер-ргой. Ну, пр-ривет.
— Здравствуйте, — сказала Люся, смутившись. — Да, это мы. Живы, как видите.
— Молодцы, — похвалил ворон. — Недар-ром говорят, что у кошек девять жизней. Вы, как я вижу, их сохранили. До дома должно хватить.
— Мы боимся, — вдруг призналась Боня, опустив голову. — А вдруг бабушка нас не простит? Вдруг... вдруг она нас разлюбила?
Ворон посмотрел на кошек, прищурив глаз.
— Ну и дур-рочки вы, — сказал он и рассмеялся. — Ваша бабушка с Даней по всему району объявления р-расклеили. С вашими фотогр-рафиями. Сам видел. Вас ищут.
Кошки от радости даже присели.
— Спасибо, — сказала Боня тихо. — Тогда мы пойдём. Скорее. Теперь нам никто не страшен.
— Пр-равильно, — каркнул ворон. — Бобры — за этим перелеском. Идите пр-рямо. Я присмотрю. Если что — кар-ркну.
И кошки побежали. Быстрее ветра. Быстрее, чем от собак. Потому что теперь их гнало не бегство, а возвращение.
Через пару часов деревья закончились. Боня с Люсей вышли к реке. Из огромной кучи веток, лежащих на берегу, высунулась гладкая коричневая голова с огромными зубами и хриплым басом произнесла:
— Приветствую. Я — бобр. Нас предупредили сороки. Мы знаем, кто вы и откуда. Подходите к плотине. Мы поможем перебраться через реку и перейти большую дорогу по подземной трубе.
Бобры провели кошек через свою плотину — удивительное сооружение из веток, брёвен и глины, перегородившее всю реку. Посередине плотины была видна еле заметная тропинка, узкая, но достаточная даже для толстой Бони. Впрочем, за эти дни Боня сильно похудела. И это пошло ей только на пользу. Проход кошек по плотине был похож на марш триумфаторов. Ещё бы, шли победители куницы! Встречные бобры в знак приветствия хлопали по воде своими хвостами-лопатами. Ну и брызги летели от этих аплодисментов! Когда кошки перебрались на другую сторону трассы, уже стемнело.
— А как нам быть дальше? — спросила Люся.
Бобр пронзительно свистнул сквозь зубы. Спустя минуту послышался шум крыльев. На ветку молодой ивы, росшей у дороги, плавно опустилась сова — неясыть. В вечерних сумерках было видно её светло-серое странное лицо и большие круглые глаза.
— Привет, кума, — прохрипел бобр. — Будь любезна, помоги. Вот эти самые кошки, слыхала, наверное. Им домой надо. В Останкино.
— Слыхала, куманёк. Уважаю. Что ж, можно, — ответила неясыть. — Но только до Ростокина. Дальше поведёт ёж. Он мастер переходить под проспектом Мира вдоль Яузы.
— Что мы должны вам за помощь? — осторожно поинтересовалась Боня.
— Победителям куницы — вечный бонус в Лосином острове, — бобр прижал лапу к груди и слегка поклонился кошкам. — Оллинклюзив, всё включено! Если вздумаете убежать от своей бабушки ещё раз, милости просим, для вас всё бесплатно.
– Нет-нет! — хором сказали Боня с Люсей. — Спасибо, конечно. Но мы возвращаемся, и больше ни лапой из дома.
— Что ж — задумчиво ответил бобр. – У каждого свой дом. И его надо ценить. Удачи вам! Прощайте!
— Прощайте, дяденька, спасибо!
Глава двадцать первая