Кошки бежали за неясытью из последних сил. Сова летела низко, чтобы не потерять их из вида. И вот — Ростокино. Те самые кусты, где они выпали из когтей ястребов. Местный ёж уже знал про изгнание куницы и без лишних вопросов повёл Боню с Люсей к Останкинскому пруду. К тому самому, с которого всё началось.
— Что ж, пришли, — улыбнулся ёж, когда в ночной темноте перед ними засиял шпиль башни. — Счастливо вам, отчаянные головы!
Он фыркнул на прощание и скрылся в траве.
Кошки вспомнили дорогу. Почуяли знакомые запахи. Они шли домой и уже не боялись ничего. Ни машин, ни собак, ни ястребов. Они забежали в свой двор, притаились под лавкой и дождались, когда консьержка тётя Вера выйдет со шлангом поливать цветник. Проскользнули в родной подъезд. Третий этаж. Налево от лифта. Их мяуканье, громкое и требовательное, разбудило бы и глухого.
Бабушка открыла дверь. Она не сказала ни слова. Просто смотрела. И они смотрели на неё. А потом — прыжок. Две замызганные, тощие кошки вцепились в бабушкину пижаму и замерли. Бабушка гладила их и улыбалась. А они тёрлись об её руки и плакали по-кошачьи, без звука.
— Мои вы хорошие, — прошептала бабушка. — Наконец-то.
И позвонила Дане. Даня ответил сразу. Он всегда ждал этого звонка. Даже по ночам. Даже когда делал уроки или смотрел мультики.
— Даня, — сказала бабушка. — Они вернулись. Живые. Грязные, худющие, но живые. Приезжай.
В трубке повисло долгое молчание. А потом бабушка услышала такой вздох облегчения, какой бывает только у десятилетних мальчиков, которые уже и не надеялись, но всё равно верили.
Бабушка отмыла кошек. Накормила. Уложила на диван. Но они не сразу заснули. Они смотрели вокруг и не могли насмотреться. Потому что никто, знаете ли, не любит свой дом так, как тот, кто его потерял и нашёл снова. Всё было таким знакомым и родным. И гардины. И светлый ковёр. И цветок стоял на подоконнике. Живой, зелёный.
А потом Боне и Люсе снился лес. Белка и лось, егерь и его собаки, цапля и бобры, филин и сова, ворон и ёж, куница и лиса... И долгая-долгая дорога, которая наконец-то закончилась. Ведь даже самая длинная дорога когда-нибудь заканчивается.