Боню с Люсей разбудил звук. Не лай, не скрип двери, не уханье — а странное, ритмичное фырканье. Такое, будто кто-то очень большой старательно пытался выдуть из ноздрей всё, что там накопилось за ночь. Кошки высунулись из-под лавки и замерли.
В предрассветном сумраке, в двух шагах от дома, стоял лось. Огромный, бурый, с рогами, похожими на бабушкину пятирожковую люстру. Тёмные глаза, влажные, спокойные, смотрели прямо на кошек.
Лось сделал шаг вперёд. Неожиданно дверь дома отворилась, и на крыльцо вышел егерь. Высокий, чернобородый человек в ватнике, в высоких болотниках, в широкополой шляпе с откинутой сеткой. За плечом – холщовый мешок. Егерь протянул к лосю руку и сказал:
— Здорово, Гром. Явился?
Лось подставил морду под ладонь. Человек потрепал его по жёсткой шерсти, почесал между ушами. Лось закрыл глаза и блаженно зафыркал.
— Хороший, хороший, — ласково шептал егерь. — Громушка ты мой. Как сам? Малыша поднял? Слышал, у тебя сын в этом году? Гордись. Пойдём, не наступи на крыльцо, не то снова доски сломаешь.
Лось послушно развернулся и затопал рядом с человеком — медленно, степенно. Они подошли к высокому пню у забора. Егерь снял с плеча мешок, развязал его, достал какой-то беловатый камень и положил на пень.
— Угощайся, — улыбнулся он лосю.
Сохатый стал шумно лизать камень. Это была соль-лизунец. Для лосей особое лакомство, большая польза для костей и рогов.
Вдруг из-за двери домика послышалось сначала негромкое поскуливание, затем лай — резкий, требовательный. Совсем не такой, как у диких собак. Лаяли не от озорства, а по делу. Егерь обернулся:
— Тихо, тихо. Сейчас разберусь.
В его негромком голосе чувствовалась сила. Лай тут же смолк. Егерь вернулся, осмотрел крыльцо, достал фонарик, включил его. Жёлтый луч скользнул под лавку. И остановился на кошках. Они вжались в половичок.
— Так, — сказал егерь. — А это ещё кто?
Он опустился на корточки. И в слабом утреннем свете кошки увидели его лицо: обветренная кожа, внимательные, с прищуром, глаза.
— Бедолаги, — он протянул к кошкам руку. — Домашние, видать. Шерсть хоть и грязная, но ухоженная. Откуда? Останкино? Ростокино? Мытищи? Кто ж вас знает.
Глава пятнадцатая