Кошки не шипели — у них не было сил. Просто сидели и смотрели на эту большую твёрдую ладонь. Не бабушкина рука. Но рука человека.
— Так, — сказал егерь и встал. Сразу стало понятно, что решения он принимает быстро и назад их не переигрывает. — Что ж, гости дорогие. Надо вам помочь. У меня сегодня рыба. Щука, пара окуньков. Ухи сварил.
Он ушёл в дом и через пару минут вернулся. В руках — миска. Из миски пахло так вкусно, что у Бони с Люсей закрутило в животах.
— Держите, — и поставил миску рядом со скамейкой.
Люся сделала шаг. Боня — за ней. Уха была густой, наваристой, с кусочками рыбы. Кошки ели жадно, забыв про этикет и про то, что домашние кошки не должны чавкать. Егерь смотрел на них и молчал. Когда миска опустела, он заговорил:
— Ну что ж, будете ловить мышей — оставайтесь. Но для житья — только крыльцо и сарай. В дом нельзя. Там собаки. Ладно, думайте. А мы скоро в лес на обход.
Он поднялся с крыльца и ушёл в дом. А Боня и Люся, уничтожив порцию отличной ухи, почувствовали небывалый прилив оптимизма. Они наелись. Жизнь налаживалась. Кошки приготовились срочно продемонстрировать этому лесному человеку, который так вкусно варит рыбу, свои лучшие качества. Например, мурлыканье или трение об ноги. У Бони с Люсей не было никаких сомнений, что их кошачья магия сработает, и человек моментально пустит их на свой диван. А там, глядишь, привалит новое счастье с каждодневной экологически чистой кормёжкой. Тогда можно и бабушку забыть. И спаленки с вкусняшками, и всё, что составляло смысл прежней жизни, которая уже казалась такой далёкой.
Короче, мысли у кошек были самые праздничные. Потому что когда желудок сыт, голова всегда строит планы, не имеющие ничего общего с реальностью. Это, знаете ли, такой закон природы: чем полнее набит живот, тем безнадёжнее мечты.
Кошачьи размышления прервал стук отворившейся двери. Егерь с ружьём за плечами шагнул за порог и позвал:
— Батон, Чукча, на выход!
В дверном проёме показались две собаки. Первой выглянула такса. Не было никаких сомнений, что это Батон. Длинное тело, короткие лапы, большие висящие уши. Именно из-за такого строения таксы считаются лучшими ловцами лис. Батон был рыжий, с сединой на морде и с богатым жизненным опытом. Он чихнул и уставился на кошек.
Второй высунулась Чукча — молодая лайка, подвижная, как капля ртути. С такой хоть на медведя, хоть на кабана. У Чукчи были серая пушистая шерсть, стоячие уши и восторженно-удивлённые глаза. Она осмотрелась, завиляла хвостом и сунула нос под лавку. А потом громко, смачно, с удовольствием гавкнула прямо в морды кошкам. Боня истошно заорала. Люся заорала следом. И они рванули. Из-под лавки. Мимо егеря. Мимо собак, которые тут же забыли про обход и бросились за кошками.
— Стоять! — крикнул егерь. — Ко мне!
Собаки остановились. Но Боня с Люсей продолжали мчаться. Как две молнии. В лес, в чащу, не разбирая дороги, не думая про опасности, о которых им говорил филин. Они сильно испугались: слишком свежа была в памяти схватка с бродячими псами. Это была их вторая глупость — убежать от человека, который реально мог им помочь. Но кошки, знаете ли, не сильны в логике. Они выскочили за ограду, пробежали большую поляну, влетели в густую поросль какой-то невероятно жёсткой высокой травы. Трава стояла стеной, кололась и сильно шелестела. Будто тысяча змей одновременно решили почесать спины о наждачную бумагу.
И вдруг земля снова ушла из-под кошачьих лап. Только на этот раз Боня с Люсей не взлетели в воздух, а провалились. В холодную, липкую болотную воду. Вода нестерпимо пахла тиной и чвокала, как последний поцелуй утопленника.
Глава шестнадцатая