1 июня 2026 года, в День защиты детей, председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи иерей Фёдор Лукьянов выступил с инициативой ограничить рекламу оккультизма в России, а затем и саму эту деятельность.
Он сослался на опыт Беларуси, где подобные меры действуют с 2008 года, и где, по его словам, ничего страшного не произошло. Инициатива вызвала ожидаемую волну обсуждений — кто-то поддержал, кто-то возмутился, кто-то увидел в этом борьбу за свободу выбора.
В стороне от религиозной и политической составляющей этого спора есть совершенно другой пласт, о котором почти не говорят. Современная психиатрия и психология давно изучили, что происходит с человеком, который активно увлекается оккультными практиками. И картина получается такая, что относиться к этому только как к безобидному развлечению — значит закрывать глаза на реальные риски, особенно для определённых категорий людей.
Вопрос ограничения этой деятельности — это не борьба с чужим выбором, а вопрос защиты тех, кто оказывается особенно уязвим.
Что вообще относят к оккультным практикам
Слово «оккультизм» сейчас употребляется размыто, и из-за этого спор часто получается неконструктивным. Под него попадает всё подряд — от утреннего гороскопа в ленте до серьёзных деструктивных культов. Поэтому стоит сразу развести категории, иначе разговор превращается в кашу.
К относительно безобидной категории относится бытовое чтение гороскопов, любопытство к картам Таро, ритуалы вроде «загадать желание под Новый год». Это часть культуры, психике не угрожает, и в ограничении не нуждается.
К средней категории относится регулярная работа с тарологами, нумерологами, астрологами как с консультантами — здесь уже начинается зависимость от их мнения в важных решениях, и психологический эффект становится заметным.
К опасной категории относятся практики, связанные с трансовыми состояниями, контактом с «потусторонним», деструктивные культы, обряды «снятия порчи и проклятий», а также любые услуги, продающие магическое воздействие на других людей.
Именно эта третья категория и вызывает основное беспокойство психиатров.
И когда речь идёт об ограничении рекламы и деятельности, имеется в виду в первую очередь именно эта третья зона — то, что наносит реальный психический и финансовый вред. А не утренний гороскоп, который никто запрещать не собирается.
Что происходит с психикой при погружении в оккультные практики
В психиатрической литературе описан ряд устойчивых эффектов, которые наблюдаются у людей, серьёзно увлёкшихся оккультными практиками.
Первый — формирование магического мышления. Это состояние, при котором человек начинает видеть причинно-следственные связи там, где их нет. Чёрная кошка перешла дорогу — поэтому случилась неудача на работе. Соседка плохо посмотрела — поэтому заболел ребёнок. Этот тип мышления подавляет нормальную критическую оценку реальности и постепенно делает человека неспособным принимать решения на основе фактов. Психиатры считают магическое мышление одним из ранних признаков нарушения когнитивных функций.
Второй эффект — нарастание тревожности и паранойи. Когда человек поверил, что вокруг работают невидимые силы, которые могут на него влиять, повседневная жизнь превращается в постоянную защиту от угроз, которых никто не видит. Это изматывает психику и в итоге часто приводит к настоящим тревожным расстройствам, требующим медицинской помощи. В клинической практике описаны случаи, когда люди после длительного увлечения оккультными практиками доходили до паранойи с бредом преследования и нуждались в психиатрическом лечении.
Третий и самый тяжёлый эффект — психотические эпизоды у предрасположенных людей. У тех, кто имеет наследственную или личную склонность к психическим расстройствам, интенсивные оккультные практики могут стать спусковым крючком настоящего психоза — с галлюцинациями, бредом, утратой контакта с реальностью. Это описано в десятках клинических работ. Особенно опасны практики, связанные с трансовыми состояниями, спиритическими сеансами и попытками «контакта с потусторонним».
Для человека с уязвимой психикой такая практика может закончиться больницей.
Кто попадает в эту индустрию чаще всего
Самое неприятное в этой картине — то, что оккультная индустрия особенно агрессивно работает именно с теми категориями людей, которые наиболее уязвимы. Это не случайность, а коммерческая стратегия.
Люди в кризисе — после потери близкого, развода, увольнения, серьёзной болезни — самые щедрые клиенты.
Они отчаянно ищут ответы, готовы платить любые деньги, и не способны критически оценить, что им продают. Им предлагают «снять порчу», «увидеть будущее», «вернуть мужа», и в момент острого горя человек платит десятки и сотни тысяч за обещания, которые невозможно выполнить.
Подростки и молодёжь — вторая основная целевая группа. У них только формируется картина мира, критическое мышление ещё не окрепло, и эстетика «тайных знаний» цепляет особенно сильно. Множество подростков втягиваются в практики через социальные сети, начиная с «безобидных» гороскопов и заканчивая серьёзными деструктивными группами. Психиатры фиксируют рост обращений с подростковыми психическими расстройствами, связанными именно с увлечением оккультными практиками.
Третья уязвимая категория — пожилые люди. Особенно одинокие, с возрастным снижением критического мышления. Они становятся мишенью мошенников, которые приходят «снимать порчу с квартиры» и уносят накопления всей жизни.
Это уже не психологическая проблема, а откровенная финансовая эксплуатация людей, которые не могут защититься.
Почему регулирование — не борьба со свободой
Главное возражение против инициатив по ограничению оккультизма звучит так — это вмешательство в свободу выбора взрослого человека. На первый взгляд это разумный аргумент. Если кто-то хочет ходить к тарологу или верить в порчу, это его дело.
Только тут есть одна неудобная деталь. Когда речь идёт о рекламе и массовой коммерческой деятельности, это уже не вопрос личной свободы.
Реклама агрессивно вовлекает тех, кто к этому не стремился — детей, подростков, людей в горе, пожилых одиноких. Никто из них не делал осознанный выбор «хочу разобраться с эзотерикой».
Их активно затягивают через каналы, через рекомендации в соцсетях, через таргетированную рекламу на болевых точках. И именно этот вовлекающий механизм наносит основной вред.
Опыт Беларуси, на который ссылается Лукьянов, в этом смысле показателен. С 2008 о года там действуют ограничения на оккультную деятельность, и катастрофы не случилось. Те, кто действительно хотел продолжать практики, нашли способ. А массовая эксплуатация уязвимых категорий через рекламу значительно снизилась. Подобный подход — ограничивать не личное право человека верить во что-то, а массовую коммерциализацию этой веры — вполне разумен, и его поддерживают многие специалисты по психическому здоровью независимо от их религиозных взглядов.
Деструктивные культы, «снятие порчи» за большие деньги, агрессивная реклама эзотерических услуг для людей в кризисе — это реальная проблема, описанная в психиатрической литературе и влекущая конкретные последствия для психики и финансов уязвимых людей.
Магическое мышление, нарастание тревожности, психотические эпизоды у предрасположенных, финансовая эксплуатация пожилых — это не страшилки, а клинически зафиксированные эффекты.
И главное знание из этого — то, что инициатива ограничить рекламу и массовую деятельность оккультной индустрии — это не борьба с чужой верой, а защита тех, кто становится её жертвой не по собственному выбору.
Опыт стран, где такое регулирование уже работает, показывает, что катастрофы не случается. Те, кому действительно нужно, продолжают. А массовая эксплуатация людей в горе, детей, подростков и одиноких пожилых — снижается.
И в этом смысле обсуждаемая сегодня инициатива — это вопрос не свободы или несвободы, а того, кого считать защищаемой стороной в этом споре. Сторону тех, кто зарабатывает на чужой беде. Или сторону тех, кто оказывается этой беды жертвой.
📚 Материалы на эту тему собраны в подборке «Мир через детали», где каждая статья показывает, как небольшие наблюдения и повседневные явления раскрывают более глубокие процессы, влияющие на нашу жизнь.
📌 Мой Telegram канал