Начать читать сначала 👇 🔔
Айлин смотрела на Кемаля со смесью ужаса и восхищения. В его глазах больше не было той бессильной ярости, что гнала его сквозь ночь. Теперь там читался холодный, математический расчёт. Он не просто строил башню — он возводил ловушку.
— Пресс-конференция, — повторил Озан, и это прозвучало не как вопрос, а как приговор. — Вы понимаете, что после этого пути назад не будет? Ни для вас, ни для нас. Если мы ошибёмся хоть в одной детали, они нас сотрут.
— Мы не ошибёмся, — отрезал Кемаль, его голос был твёрже бетона. — У нас есть факты. У нас есть документы. И у нас есть время. Мы объявим о приостановке стройки из-за «непредвиденных технических сложностей с качеством несущих конструкций». Это даст нам легальное прикрытие. Мы не остановим проект, мы его спасаем. А пока журналисты будут копать под «Анатолийскую сталь», мы подготовим ответный удар по их логистике.
Он развернул карту города на столе, ткнув пальцем в район порта.
— Вот здесь их слабое место. Все поставки для склада идут через этот терминал. Если мы сможем доказать, что материалы для их «тайного оплота» были украдены с нашей стройки или закуплены на теневые деньги, мы свяжем их по рукам и ногам. Они не смогут даже пальцем пошевелить, чтобы нам навредить, не подставив себя.
Озан кивнул, его непроницаемая маска дала трещину, обнажив хищный оскал.
— Я знаю нужных людей в портовой инспекции. Это можно устроить. Но нужно действовать быстро.
— Действуйте. Сейчас же, — приказал Кемаль. — Айлин, — он повернулся к девушке, которая всё это время стояла молча, бледная как полотно. — Ты должна быть на пресс-конференции рядом со мной. Твоё лицо — это лицо честности и будущего нашей компании. Когда я буду говорить о том, как нас пытались сломать, мир должен видеть рядом со мной не расчётливого дельца, а человека с принципами.
— Я буду там, — тихо, но твёрдо ответила она.
Спустя два дня зал для пресс-конференций в штаб-квартире строительной компании был набит до отказа. Вспышки фотокамер слепили глаза. Воздух был наэлектризован ожиданием скандала. Кемаль стоял за трибуной, безупречный в своём тёмном костюме. Айлин сидела в первом ряду, сжимая в руках папку с документами. Озан стоял у входа, контролируя ситуацию.
Кемаль обвел взглядом зал и заговорил. Его голос звучал спокойно и уверенно, разлетаясь по притихшему залу.
— Господа, дамы. Последние недели вокруг нашего флагманского проекта, башни «Кылыч холдинг», ходило множество слухов. Слухов о срыве сроков, о финансовых трудностях и о моём личном конфликте с уважаемым господином Яшаром Кылычем. Сегодня я здесь, чтобы положить конец этим спекуляциям и сказать правду.
По залу пробежал шепоток.
— Мы действительно столкнулись с серьёзной проблемой. В ходе независимой проверки качества последних партий металлоконструкций от нашего основного поставщика были выявлены критические отклонения от стандартов. Марка стали не соответствует проектной нагрузке. Фундамент башни может не выдержать расчётных ветровых нагрузок.
Он сделал паузу, давая журналистам осмыслить сказанное.
— В связи с этим я принял тяжёлое, но единственно верное решение: я объявляю о немедленной и полной приостановке строительства башни «Кылыч холдинг» до тех пор, пока каждый элемент несущего каркаса не будет проверен и заменён на материал надлежащего качества. Безопасность будущих жителей и репутация моего имени для меня важнее любых сроков и любой прибыли.
В этот момент двери зала распахнулись. Внутрь вошла группа людей в строгих костюмах — представители портовой инспекции и антимонопольного комитета. Их появление вызвало новую волну замешательства.
— Кроме того, — продолжил Кемаль, повысив голос, перекрывая гул, — я уполномочил своих юристов передать имеющиеся у нас доказательства в соответствующие органы. Речь идёт о систематическом подрыве честной конкуренции и использовании подставных фирм для поставки некачественной продукции на объекты государственной важности.
Он посмотрел прямо в камеру.
— Я строю эту башню не для того, чтобы она стала памятником чьим-то грязным играм. Она будет стоять как символ честности и инженерного гения. И она будет построена вопреки тем, кто пытался использовать её как инструмент шантажа.
В задних рядах зала Барыш, которого силой привели Озан и его люди, побледнел. Он понял всё в ту же секунду. Кемаль не просто защищался. Он превратил их удар в их же поражение. Объявив о проверке из-за «плохой стали», он выставил их самих поставщиками этого брака. Он не дал им шанса обвинить его в остановке стройки, взяв вину на себя ради безопасности. А появление инспекции в порту означало одно: их тайный склад со стратегическими запасами только что был заблокирован по наводке самого «объекта шантажа».
Игра была окончена. Кемаль не просто сжёг доску. Он заставил своего противника на ней же и сгореть.
Кемаль закончил свою речь под оглушительные аплодисменты и щелчки затворов фотоаппаратов. Он посмотрел на Айлин. В её взгляде больше не было страха за него. Там было восхищение и что-то ещё... надежда. Он выиграл битву за свою башню и свою свободу. Но настоящая битва за её сердце только начиналась.
************
Эзге узнала новости не из утренних газет. Она узнала их из тишины.
Она сидела в своей гостиной, обставленной с кричащей роскошью, и пила утренний кофе, когда её телефон, лежавший на столике из редкого мрамора, вдруг замолчал. Это было странно. Обычно с рассвета её мессенджеры разрывались от сообщений: от пиарщиков, от знакомых светских львиц, от поставщиков. Сегодня же — гробовая тишина. А затем раздался один-единственный звонок. Номер был скрыт.
— Да? — бросила она в трубку, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Госпожа Кылыч, — голос на том конце был сухим и официальным. — Это финансовый директор «Анатолийской стали». У нас... форс-мажор. Портовая инспекция опечатала наши склады. Все операции заморожены. Они ссылаются на распоряжение антимонопольного комитета и некую «внезапную проверку качества».
Эзге отставила чашку с такой силой, что дорогой фарфор жалобно звякнул о блюдце.
— Что за бред? Какая ещё инспекция? У нас все документы в порядке! Это Кемаль! Этот ублюдок...
Он выставил их монстрами, а себя — спасителем. Он украл у них инициативу.
— Немедленно свяжитесь с отцом! — прошипела она в трубку. — И найдите Барыша. Он должен был решить эту проблему!
Барыша нашли через час. Он сидел в своём кабинете, бледный как смерть, и смотрел на экран телевизора, где без конца крутили нарезку с пресс-конференции Кемаля. Когда Эзге ворвалась к нему, он даже не повернул головы.
— Ты! — её голос сорвался на визг. Она подлетела к нему и со всей силы влепила ему пощёчину. Звук удара эхом отразился от стен. — Ты клялся мне! Ты говорил, что прижмёшь его! Что он будет умолять тебя о пощаде на коленях! И что я вижу?! Он опозорил нас! Он парализовал наши поставки!
Барыш медленно поднял руку к щеке. В его глазах не было злости — только пустота и страх.
— Он переиграл нас, Эзге. Мы думали, он пешка, а он оказался гроссмейстером. Он не стал бороться за сталь. Он просто объявил её бракованной и остановил стройку сам. Мы не можем подать на него в суд за то, что он заботится о качестве своего же здания! Это гениально... и это наш крах.
— Молчи! — взвизгнула Эзге, её трясло от ярости. — Не смей им восхищаться! Это ты виноват! Ты и отец! Вы недооценили его! Вы думали, что если у вас есть деньги, то можно купить всё! Но его нельзя купить! Его можно только сломать!
Она схватила со стола тяжёлую хрустальную пепельницу и швырнула её в стену. Осколки разлетелись по дорогому ковру.
— Отец будет в ярости. Ты понимаешь? Яшар Кылыч не прощает провалов. А мы провалились. Из-за твоей мягкотелости и его... его проклятой гордости!
Барыш наконец встал. В нём проснулась тень былой решимости, смешанная с отчаянием загнанного зверя.
— Месть, Эзге. Ты хочешь мести? Хорошо. Но мы не можем бить его в лоб. Он закрылся щитом из журналистов и инспекторов. Нам нужно ударить туда, где он не ждёт.
— И где же? — прошипела она, сверля его взглядом.
Барыш подошёл к окну, глядя на город, который теперь принадлежал его врагу.
— Башня стоит. Стройку остановили, но фундамент и каркас на месте. А стройплощадка — это проходной двор. Там сотни людей. Там охрана... но она следит за периметром, а не за тем, что происходит внутри конструкций.
Он повернулся к ней, и в его глазах впервые за утро зажёгся опасный огонёк.
— Мы не можем украсть у него проект или деньги. Но мы можем украсть у него время и репутацию другим способом. Маленький пожар на верхнем ярусе каркаса. Или небольшая диверсия с электропроводкой в технических шахтах. Ничего фатального, что могло бы обрушить здание. Ровно столько, чтобы проверка выявила новые «критические нарушения». Чтобы стройка встала уже не на месяц, а на годы. Чтобы инвесторы в ужасе забрали свои деньги.
Эзге замерла. Ярость в её глазах сменилась ледяным, расчётливым блеском.
— Ты предлагаешь сжечь его мечту?
— Я предлагаю показать ему, что в этом городе есть только один хозяин, — тихо сказал Барыш, подходя к ней вплотную. — И это не он.
Эзге медленно кивнула. Холодная ярость уступила место мрачному удовлетворению.
— Хорошо. Действуй. Найди людей. Найди того, кто сможет пробраться туда незамеченным и оставить свой след. Пусть Кемаль Йылмаз узнает цену того, что он посмел бросить вызов семье Кылыч не на пресс-конференции, а по-настоящему.
Часть 10
Продолжение следует .....
