— Я, конечно, всё понимаю, Ань, но пересушить свинину — это надо иметь совершенно особый, выдающийся талант. Жевать же невозможно. Просто резиновая подошва какая-то.
Анна стояла у раковины с мокрой поролоновой губкой в руках. Двенадцать часов на ногах. Двенадцать часов бесконечного потока недовольных клиентов в аптеке. Спина гудела натянутой струной. Ноги просто отваливались от чудовищной усталости. Мясо по-французски. Старалась порадовать Антона после тяжёлой рабочей недели. Тёрла сыр, резала шампиньоны. Мечтала о тихом семейном вечере.
Антон брезгливо отодвинул красивую керамическую тарелку с румяным куском. Полез в недра холодильника. Достал оттуда два невзрачных пластиковых контейнера. Щёлкнули тугие крышки. По кухне тут же поплыл запах чего-то пресного, варёного, отчаянно диетического. Паровые котлетки. Серая, скучная гречка без единой капли сливочного масла. Муж с нескрываемым аппетитом принялся разогревать это великолепие в микроволновке.
Вопрос вырвался сам собой. Откуда эта прелесть? Мама заходила? Как она вообще зашла, если мы оба на работе до вечера?
Супруг даже не оторвался от созерцания крутящейся тарелки. Лицо абсолютно спокойное. Безмятежное.
— Ну... я сделал маме дубликат ключей. Понимаешь, ей же скучно дома одной сидеть. А так зайдёт, цветочки польёт, нормальной еды нам принесёт. Я же о нас забочусь, Ань. Тебе готовить меньше.
Нормальной еды. Эти два коротких слова ударили под дых сильнее любой пощёчины. Значит, её старания — это ненормальная еда. Отбросы. Брак.
Женщина насухо вытерла мокрые руки полотенцем. Заметила сложенный пополам тетрадный листок, аккуратно прижатый солонкой. Развернула. Знакомый, округлый и невероятно правильный почерк Галины Юрьевны. Крупные буквы. Учительская привычка.
«Анечка, милая. Протёрла пыль на верхних кухонных шкафчиках. Там просто ужас что творится, дышать же нечем совершенно. И крупы я переставила в нижний выдвижной ящик. Так Антоше удобнее будет доставать. Учись вести хозяйство, девочка».
Буквы поплыли перед глазами. Вторжение. Наглое, бесцеремонное вторжение на её личную территорию. Чужие руки трогали её вещи, переставляли её банки, оценивали слой её пыли. Хозяйничали в квартире, где Анна, между прочим, полноправная владелица.
Сил на грандиозный скандал с битьём тарелок просто не осталось. Анна медленно скомкала записку. Выбросила белый комок в мусорное ведро.
— Раз мамин сервис лучше, Антон, наслаждайся им. Я умываю руки. Полностью.
Муж с аппетитом жевал серую паровую котлету. Отмахнулся вилкой, как от назойливой мошки.
— Ой, давай только без этих твоих драм, а? Вечно ты из мухи слона раздуваешь. Мама просто хочет помочь нашей молодой семье. Привыкай быть благодарной.
Утро субботы выдалось на удивление солнечным. Яркие лучи пробивались сквозь плотные римские шторы. Антон сладко потянулся в тёплой постели. Лениво приоткрыл один глаз. На пороге спальни стояла жена. Джинсы, удобные кроссовки, лёгкая ветровка. Рядом с её ногами покорно ждал небольшой пластиковый чемодан мятного цвета.
Остатки сна мгновенно улетучились из мужской головы. Он резко сел, натягивая одеяло на грудь.
— Ты куда это намылилась? К маме своей побежала жаловаться? Я же просил без концертов!
Анна спокойно поправила ремешок кожаной сумочки на плече. Лицо абсолютно безмятежное. Никакой злобы. Никакой обиды.
— Нет, дорогой. Я уезжаю в загородный спа-отель. На целую неделю. Путёвку купила ещё месяц назад, планировала тебе сюрприз сделать. На двоих. Но раз у нас тут мама взяла на себя всё бытовое обслуживание, я решила поехать одна. Отдохну. Высплюсь. Сосновым воздухом подышу.
Она достала из кармана смартфон. Набрала знакомый номер. Включила громкую связь, чтобы Антон отчётливо слышал каждое слово. Гудки шли недолго. Галина Юрьевна сняла трубку практически мгновенно.
— Слушаю, Анечка. Что-то стряслось с утра пораньше?
Тон невестки источал концентрированный мёд и патоку. Идеальная, заботливая девочка.
— Галина Юрьевна, доброе утро. Я вынуждена срочно уехать в небольшую командировку. На неделю. Присмотрите, пожалуйста, за Антоном. Вы же сами знаете, он в быту совершенно не справляется. Маленький ещё. Разогреть толком не умеет, вещи разбрасывает. Пропадёт без нормального, качественного ухода! Вся надежда только на вас.
В динамике раздался довольный, торжествующий вздох свекрови. Ловушка захлопнулась.
— Конечно, милая! Даже не переживай ни о чём. Мой мальчик будет под самым надёжным присмотром. Езжай спокойно по своим делам. Я прямо сейчас выезжаю к вам.
Экран погас. Анна бросила на опешившего мужа прощальный взгляд. Подмигнула.
— Наслаждайся эталоном, милый. И не забывай хорошо кушать.
Дверь мягко захлопнулась. Колёсики чемодана весело застучали по лестничной клетке. Мужчина остался сидеть на скомканных простынях. В голове мелькнула робкая, радостная мысль. Неделя свободы. Никаких женских придирок. Холодное пиво по вечерам, компьютерные игры до глубокой ночи. И мама рядом, которая накормит, уберёт и слова поперёк не скажет. Настоящий холостяцкий рай с полным пансионом.
Наивный глупец. Он даже не подозревал, как быстро закрываются врата этого рая.
Загородный клуб встретил Анну тишиной. Вековые сосны упирались пушистыми макушками прямо в прозрачное небо. Воздух пах хвоей и влажной корой. Номер оказался просторным. Белоснежные простыни. Огромное окно с видом на зеркальную гладь лесного озера. Девушка сразу же достала телефон. Настройки. Режим полёта. Включить. Всё. Мир замер. Обязанности исчезли.
Первые два дня слились в один сплошной, непрерывный поток удовольствия. Долгий, тягучий сон без будильника. Шведский стол на завтрак с красной рыбой и свежайшими круассанами. Горячий термальный бассейн под открытым небом. Пар над водой. Массаж стоп. Никаких сковородок. Никакой грязной посуды. Никаких упрёков за пересушенное мясо.
Она читала книгу, уютно устроившись в кресле-качалке на веранде. Пила травяной чай. Слушала пение птиц. Нервная система медленно, но верно восстанавливалась, покрываясь защитной бронёй.
Среда. Третий день лечебного одиночества. Анна спустилась в просторный бар. Заказала чашку крепкого капучино с густой пенкой. Улыбнулась приветливому баристе. Удобно устроилась на мягком бархатном диване. Палец скользнул по экрану смартфона. Отключить авиарежим.
Аппарат в руке буквально сошёл с ума. Завибрировал крупной дрожью. Зазвенел десятками оповещений. Тридцать пять пропущенных вызовов от контакта «Муж». Экран пестрел зелёными плашками сообщений в мессенджере. Текст лился сплошным водопадом, обнажая всю глубину мужского отчаяния.
Анна отпила горячий кофе. Принялась неспешно читать этот увлекательный дневник выживания.
«Аня, возьми трубку. Пожалуйста. Тут происходит какой-то ад».
«Она пылесосит. Аня, она пылесосит в половине седьмого утра каждый день! Я вскакиваю как ошпаренный. А мама говорит, что пыль — это главный враг здорового сна. Какой сон под рёв этого советского монстра?! Я спать хочу дико».
Тонкая улыбка тронула губы жены. Она прекрасно знала этот старый, гудящий как реактивный самолёт пылесос «Тайфун». Свекровь принесла его из дома, потому что современный робот-пылесос «только грязь по углам размазывает».
Следующее сообщение отправлено в обеденный перерыв.
«Аня, спаси меня. Она выкинула все мои специи. И твои соусы тоже в мусорку полетели. Сказала, сплошная химия и яд для желудка. Кормит меня теперь исключительно варёной свёклой. Даёт какой-то пустой, прозрачный суп. Якобы для правильной работы кишечника. Я жрать хочу, Ань. Я мечтаю о твоём пересушенном куске мяса! С майонезом! Я готов жевать эту подошву вечно!»
Кофе оказался особенно вкусным. Ароматным. Девушка пролистала ленту чуть ниже. Вечерняя порция откровений.
«Она надела на меня колючий свитер! Тот самый, страшный, с оленями. Шерстяной, представляешь? В нашей квартире двадцать семь градусов жары. А она твердит, что из окон дует нещадно. Сплошные скрытые сквозняки. Я чешусь весь как дворовый пёс. Снял в туалете, она заметила. Ругалась полчаса, что я её в гроб загоню своим легкомыслием».
И финальный аккорд. Ночное послание, набранное явно трясущимися руками.
«Аня, это край. Это финиш. Она забрала мою приставку. Джойстики спрятала куда-то. Сказала, от дурацких экранов портится зрение и разрушается аура дома. Заставляет пить тёплый, мерзкий кефир ровно в девять вечера и гонит в кровать. Я взрослый мужик! А лежу под ватным одеялом и давлюсь кефиром. Возвращайся скорее. Умоляю».
Женщина тихо, мелодично рассмеялась. Бармен за стойкой удивлённо покосился на странную постоялицу. Погружение в эталонную материнскую заботу прошло невероятно успешно. Клиент доведён до нужной кондиции.
Внезапно экран вспыхнул входящим звонком. Снова муж. Анна выдержала паузу. Дала гудкам проиграть пять или шесть раз. Неспешно провела пальцем по зелёной кнопке.
— Слушаю тебя, Антон. У тебя что-то срочное?
Из динамика донёсся сдавленный, хриплый шёпот. Судя по характерному эху, абонент заперся в ванной комнате. На заднем фоне глухо бубнил телевизор — Галина Юрьевна смотрела новости.
— Аня... Анечка, родная моя. — Мужчина почти всхлипывал. — Когда ты возвращаешься? Скажи, что прямо сейчас. Я такси тебе оплачу. Самое дорогое, бизнес-класс вызову. Только приезжай.
— Я не могу, дорогой. У меня оплачена целая неделя. До субботы я совершенно свободна от семейных уз. Как там мамины паровые котлетки? Радуют желудок?
— Я ненавижу котлеты! Я свёклу эту видеть больше не могу! — Антон сорвался на отчаянный писк. — Она заставляет меня мыть посуду сразу после еды! Прямо вот доел последнюю ложку — и вставай мыть! Я больше так не выдержу. Я заберу у неё этот чёртов дубликат ключей. Клянусь тебе! Я сегодня же поменяю личинку замка. Я сам буду готовить ужины. Хочешь, я мясо по-французски сделаю? Я рецепт в интернете найду. Только вернись.
Паника в голосе мужа была абсолютно неподдельной. Искренней. Выстраданной каждым глотком тёплого вечернего кефира.
Жена грациозно закинула ногу на ногу. Посмотрела сквозь огромное окно на покачивающиеся верхушки сосен. Солнце играло в золотистой хвое.
— Милый мой, ну как тебе не стыдно. — Голос Анны сочился бархатным, искусственным сочувствием. — Мама старается, здоровье твоё бережёт. Желудок лечит. Сыновний долг нужно свято чтить. Ты же сам говорил, мамин сервис — это лучшее, что может быть в жизни нормального мужчины.
— Аня, не издевайся! Я всё понял. Я был полным идиотом. Невыносимым придурком.
В коридоре спа-комплекса показалась администратор в униформе. Девушка приветливо улыбнулась Анне, слегка кивнув головой. Время процедуры подошло.
— Извини, Антон. Разговор невероятно увлекательный, но мне действительно пора идти.
— Куда пора?! Аня, не бросай трубку!
— Наслаждайся эталоном, милый. И не вздумай снимать колючий свитер, простудишься ещё. Мама расстроится. — Анна с наслаждением сделала последний глоток кофе. — У меня массаж горячими базальтовыми камнями через пятнадцать минут. И обёртывание морскими водорослями. Буду без связи до вечера. Целую.
Она нажала красную кнопку отбоя. Сбросила звонок. Телефон привычно отправился в глубокий карман мягкого спортивного костюма. Режим полёта снова активирован.
Анна потянулась всем телом, чувствуя невероятную лёгкость. Урок усвоен на отлично. Гвоздь забит по самую шляпку. Никаких нотаций, никаких слёзных истерик на кухне. Только голая, суровая практика выживания в условиях тотальной гиперопеки.
Когда она вернётся в субботу, замок в двери точно будет новым. А на плите её наверняка будет ждать горячий ужин. Пересушенный. Подгоревший. Но зато приготовленный с абсолютным осознанием того, как сильно нужно ценить жену.