— Всё, Светик, продаём! Если сейчас протянем, мы там ничего не купим!
— Да подожди ты! Дай с мыслями собраться! — я потёрла виски. Голова гудела.
Муж Артём уже полгода горел этой идеей. Юг, тепло, горы рядом, минеральные источники, море относительно недалеко. Он показывал мне фотографии, видео. И я, честно говоря, тоже загорелась. Ох, как хотела переехать! Эта серость за окном, этот вечный дым из труб, загаженный воздух – всё это осточертело до невозможности. Хотелось свежего ветра и прозрачной воды. Новой жизни хотелось. Но был у меня один якорь… Родители.
Артём, кажется, понял причину моих сомнений ещё до того, как я открыла рот.
— Ты что, так им и не сказала? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Неа… — я отвернулась.
— Света, милая моя, — он подошёл сзади, положил руки мне на плечи и крепко сжал их. — Но ведь это так просто! Приходишь к ним домой и говоришь: «Мы переезжаем!».
— Нет, Артём, это не просто. Я тебе говорила: моя мама боится старости как огня – её пугает мысль, что останется одна, никому не нужная. Ей кажется, что как только мы уедем, она сразу превратится в дряхлую, забытую старушку.
— Да брось ты, одна! Чего сразу — не нужная? А Дениска? Сынок её никуда не собирается. Ну что, на него вообще надежды никакой нет, что ли? Он же здесь остаётся.
— Нет, Артём, нет. Мама сама его в детстве приучила так. Сюсюкалась с ним до самого совершеннолетия, слова поперёк не говорила. А потом он вырос, и явно дал понять — помогать старикам он не собирается. Они даже сейчас его не зовут, если что-то сломалось или нужно помочь. Им легче тебя попросить, чем его возмущения выслушивать. Воспитали… сыночка.
Муж тяжело вздохнул. Мне было жаль его. Он же старался для нас, для семьи. Но что я могла сделать? Не бросишь же родителей под старость лет, особенно, когда они так зависят от тебя? Это чувство вины душило меня.
— Свет, ну, это ненормально! — не выдержал Артём, чуть не перешёл на крик. — Почему из-за них, из-за их страхов мы должны жертвовать всем? Почему наши дети должны расти в этом грязном городе? Ну есть же другие варианты, в конце-то концов. Дома специальные… там… для пожилых… где за ними смотрят…
— С ума сошёл? Они туда не пойдут. Даже не заикайся об этом.
— Это сейчас не пойдут. А потом, когда без вариантов будет…
— Предлагаешь их бросить?
Артём покачал головой.
— Я уже ничего не предлагаю. Делай, что хочешь. Только потом не проси куда-то снова съездить, что-то узнать. Зачем всё это, если ты тут как тюремщица сидишь, ни шагу ступить не можешь, всё ждёшь, когда родители состарятся и… того… уйдут в мир иной.
— Не говори так! Ничего я не жду!
— Короче, делай что хочешь! — он недовольно вскинул руками и пошёл заниматься своими делами в другую комнату.
А я его понимала. Очень понимала. Он думал не о себе, он о нас думал — обо мне, о детях. Хотел вывести нас из этого промышленного городка, увезти туда, где воздух чистый, хорошая вода, природа. Он делал всё как настоящий заботливый глава семьи, борец за наше будущее. А я тянула семью назад.
Я сидела в тишине. Внутри боролись долг и желание, любовь и обида. И в какой-то момент я всё-таки решила. Так дальше нельзя. Надо идти к родителям, говорить. И будь что будет. Собралась, взяла сумочку, и вышла из квартиры.
Добравшись до родителей, я поднялась на третий этаж, позвонила в звонок. Дверь открыла мама, её лицо тут же расплылось в привычной улыбке.
— Светик, ты как раз вовремя, — она всплеснула руками. — Посмотри, я там в расчётах что-то никак не пойму. Суммы не сходятся, а я уже третий раз пересчитываю. А Артёмка где? Не пришёл? Я так хотела, чтобы он с телевизором разобрался. Десять каналов куда-то пропали. Дед сидит, ругается, обещает разбить эту шарманку. Ещё что-то хотела… Дай бог памяти… Ох, голова-то дырявая! Ладно, вспомню — скажу. Проходи, проходи, чайник только что поставила.
Я вошла, вздохнула. Ну и куда? Куда я смогу уехать, когда тут проблем целый вагон и маленькая тележка? Кто старикам моим поможет? Кто подскажет, если не я? Чувство вины снова кольнуло меня. Но я пришла с твёрдой целью — оповестить родителей о наших планах. И отступать было нельзя.
Я набралась смелости.
— Мам, мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала я, заходя на кухню.
Мама обернулась, её улыбка ещё не успела сойти с лица.
— Что такое, Светик? У тебя что-то случилось?
— Мы… мы с Артёмом и детьми решили переехать, — выпалила я.
Мамина улыбка медленно исчезла с лица. Глаза расширились, и в них моментально выступили слёзы.
— Ой! — выдохнула она, приложив руку к груди. — Ой, деточка! Ой!
— Мам, что с тобой? — заволновалась я. — Тебе плохо?
Мама медленно присела на стул. Протянула руку к графину, налила себе воды. Выпила мелкими глотками. Затем медленно выдохнула.
— Бросаете, значит, нас, стариков, на старости лет! — выдавила она, держась за сердце. — Оставляете, значит, на произвол судьбы!
— Мам, ну чего сразу бросаем? — говорила я успокаивающим тоном. — Тем более, вы у меня ещё не старые.
— Хочешь сказать, вы сейчас на юг съездите, а потом вернётесь? Не бывать этому! Кто отсюда уезжает, назад не приезжает. Уж я-то знаю. Всё, старый! — крикнула она, поворачиваясь к гостиной, где из-за закрытой двери доносились звуки телевизора. — Бросает нас дочка. Одних оставляет!
— Почему одних? — возмутилась я. — У вас ещё сынок есть. Или вы забыли? Дениска здесь, он никуда не уезжает!
Мама скривилась.
— Сынок! Этот сынок как женился, так и след простыл. Ему сейчас не до стариков. Испортила его эта Маринка.
— Причём здесь Маринка? — поспорила я. — Он же мужик, взрослый, сам должен за себя решать. Не Маринка же ему руки выкручивает.
— Нет, доченька, это всё она. Вертихвостка. Околдовала парня. Нет на них никакой надежды. Только вы с Артёмом у нас остались, — она снова схватилась за сердце, — а теперь вот, бросаете…
— Ладно, мам, — я поняла, что спорить бесполезно. — Если тебе будет легче, я поговорю с Денисом. Объясню ему всё.
— Да откуда же легче? — сквозь слёзы проговорила она. — Это же всё равно не ты.
— Всё, не спорь, — я подошла к ней, обняла за плечи. — И погоди ты рыдать. Мы ещё никуда не уезжаем. Думаем ещё. Ничего не решено окончательно.
Это была ложь. Всё было решено. Мы собирались продавать квартиру. Но сейчас я не могла сказать ей об этом. Мне нужно было время, чтобы подготовить почву. Я чмокнула маму в макушку, пообещала зайти завтра и ушла, оставив её всхлипывающей у стола.
Я ехала, и в голове крутилась одна мысль: Денис. Мой младший брат. Всегда был маменькиным сынком, пока не женился на Маринке. После свадьбы он действительно отдалился от родителей. Звонил раз в неделю, появлялся на праздники, и то, если Маринка не придумывала никаких планов. Помощь по дому? Только если очень сильно попросят, и то, с таким видом, словно ему приходится спасать мир.
Созвонилась с ним. Назначила встречу в кафе рядом с его работой во время обеденного перерыва. Он пришёл с лицом человека, которого оторвали от чего-то невероятно важного.
— Зачем звала? Что-то срочное? — недовольно бубнил Денис, с ходу уставившись в меню.
— Срочное, братик, срочное! — кивнула я, наблюдая, как он выбирает себе самый большой бургер. — Ты почему с родителями общаться перестал? Они скучают.
— Да не перестал я, — он отмахнулся. — Времени просто нет. Сама знаешь, работа, дела.
— Бедненький, — сказала я, не скрывая сарказма. — Без выходных пашешь? Семья тебя совсем не видит?
Денис поднял на меня взгляд, в котором уже загорались искорки раздражения.
— Нет. Не без выходных. Короче, тебе что-то надо от меня, или просто морали почитать позвала? Мой обеденный перерыв не резиновый.
Он уже начал напрягаться, и я поняла, что дальнейшие намёки бесполезны. Нужно сразу к делу.
— Уезжаем мы с Артёмом. Переезжаем. Далеко. И насовсем, — я смотрела на него, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию. — А мама боится, что ты им помогать не будешь, когда нас не будет рядом.
В это время Денису принесли заказанный им бургер и стакан газировки. Мне принесли кофе. Денис усмехнулся.
— А чего им помогать? Они ещё в порядке. Мама вечно преувеличивает. И вообще, это всё твои выдумки. Никуда вы не уедете.
— Денис, — мой голос стал жёстче. — Родители не молодеют. Скоро им понадобится уход. И тогда твои отмазки уже не сработают. Я уезжаю, ты остаёшься. Я должна быть уверена, что ты родителей один на один с их старостью не оставишь!
Он откусил кусок от бургера, вытер губы салфеткой. В его глазах появилась смесь удивления и возмущения.
— Ишь ты какая хитрая! Сама, значит, сваливаешь, а стариков на меня скидываешь? Так не пойдёт!
— Если ты забыл, они и твои родители! Ну так что? Могу я уехать со спокойной душой? Могу доверять тебе?
Он молчал. Смотрел на меня, потом на свой недоеденный бургер. Ничего не говорил. Ничего не обещал. Просто сидел и раздувал ноздри, словно обдумывая какой-то план. Я схватила сумочку. Терпения не осталось.
— Эй, а за кофе кто платить будет? — остановил меня Денис, когда я уже развернулась, чтобы уйти.
— Заплачу, не бойся, — сказала я, доставая из кошелька мятые купюры и бросая их на стол. — На, сдачи не надо.
И ушла. Ехала домой, и сердце колотилось от обиды и разочарования. Как я скажу сейчас всё своему мужу? Как объяснить, что брат, похоже, не готов взять на себя ответственность?
Я пришла домой. Артём сидел на диване, преспокойно смотрел телевизор, переключая каналы пультом.
— Слушай, Свет, я так подумал, — опередил меня он, когда я уже хотела заговорить первой. — А может, ну его, этот переезд? Это сейчас работу менять, детям школу новую искать, с садиком заморачиваться. У нас тут всё так спокойно, так налажено. Родители твои рядом, в конце концов. Может, потом, как-нибудь?
— На пенсии? — еле слышно сказала я, чувствуя, как внутри расцветает невероятное облегчение.
— Вот! В точку! Я так и хотел сказать!
У меня в этот момент как будто камень с плеч упал. Я так переживала по поводу этого переезда. Честно, не хотела никуда уезжать, но не хотела расстраивать Артёма — он так настроился, так горел этой идеей. А вот теперь передумал. Я готова была расцеловать его за это, обнять так крепко, чтобы он почувствовал всю мою благодарность. Но не стала. Поймёт, что я его неискренне поддерживала, а просто не хотела спорить. Только улыбнулась — сдержать улыбку не смогла. Она сама расплылась по моему лицу. Теперь я спокойна за стариков. Я рядом. Я с ними. И это так здорово!