Кукушки. Глава 110
Иная ненависть рождается из ничего, из обидного слова скажем, или недоброго взгляда, брошенного на человека, а иногда взращена она в семье, вместе с молоком матери.
Возьмём к примеру, Андрейку Викулова, всё при нем и статен девятнадцатилетний парень и семья за плечами не бедная, всё во дворе имеется не хуже, чем у других. Вот только живёт в нем ненависть к Сашко с самого раннего детства, буйным цветом полыхает. Пока совсем несмышленышами были всё на палках дрались да пакостили друг другу мелочно, а как заженихались, так оба сколотили вокруг себя шайки-лейки, тут уж по-взрослому всё закрутилось. Где-то там в столицах кипела жизнь, император Александр открывал на красной площади в Москве памятник Минину и Пожарскому, посетил Тирасполь, а в тихих Кокушках варилась собственная каша. Была она крутой заварена на человеческих чувствах и одному Богу было известно, как она будет расхлебана.
Акилина спешно расставляла на столе посуду, готовясь кормить своих домочадцев этим ранним утром. Все уже были на ногах от мала до велика и каждый при своей работе. Младшие дети отгоняли коровушек в стадо, те что по старше спешно убирались в стайках, Яков собирался в кузню, Сашко готовился выехать в луга.
Большая семья у Акилины и Якова, детей только пятеро, не считая бесчисленных племянников и племянниц, проживающих от них недалеко, в собственных ломах. Целый цыганский околоток собрался в Кокушках, хотя сходу этого и не определить, за то время, что жили они здесь обруссели и практически ничем не отличались от жителей Кокушек, разве что жгучие черные волосы, смуглая кожа да темные глаза выдавали в них цыган. Перемешались в их разговорах русские и цыганские слова, дети одинаково с интересом слушали сказки двух народов, с детства впитывая самое лучшее из культуры обеих наций.
Сашко отличался от всех логиновских детей . Был он, безбожно красив, воплотив в себе лучшее от матери и отца. Не сказать, чтобы обладал он широкими плечами и сильными руками, как Андрей Викулов, напротив, был худ и гибок быстр и ловок. Но эти темные, живые глаза сводили с ума не одну девицу в Кокушках. Многие бы из них желали видеть его в мужьях, но отпугивала горячая цыганская кровь, текущая в его жилах. Парень прекрасно пел, двигался и был первым помощником отца в кузнечном деле.
Сердце его было свободно и, хотя он улыбался и подмигивал девкам на вечеринках, не одна из них не запала в его душу. Так и жили Шишковы, много трудились, содержать большую семью во все времена было сложно, умели отдыхать и почтительно следовали деревенским традициям стараясь не выделяться среди старообрядческих толков вольготно чувствующих себя в Кокушках.
Сашко гнал лошадь, за спиной в телеге тряслась его мать и сестры и ему очень хотелось засветло вернуться домой, чтобы после дневных забот рвануть на гулянку, устраиваемую кокушенской молодежью после того, как вся работа по дому будет переделана и солнце отправится почивать. Не то чтобы он любил эти встречи, но он пообещал своему лучшему другу Мишке поддержать его в этом, ведь тот приглядел себе невесту и изо всех сил ухаживал за девушкой, стараясь произвести на неё впечатление. Сашко, имевший красивый, бархатистый голос в данном случае выступал приманкой, ведь когда он начинал петь, вокруг него мигом собирался кружок восторженных девиц.
-Осторожнее, чаво, -предостерегающе остановил его Яков, когда он, спеша, запнулся о порог, вваливаясь в дом, -поспешай, да не торопись.
-Так он на вечерку так торопится, -прыснула в ладошку младшая сестренка, докладывая отцу и с обожанием глядя на старшего брата, -вот я скоро вырасту и тоже туда пойду! –тихо сказала она, боясь реакции отца.
-Ещё не запрягла, а уже поехала, -с улыбкой ответил ей Яков, -мала ты ещё о том думать, ступай лучше да матери помоги, что-то задержалась она во дворе, -сказал мужчина.
-На дальнем лугу, дад, с травой окончено, -доложил сын отцу, -трава в валки собрана, можно копнить завтра.
-Вот и славно, -откликнулся тот, -своими силами обойдёмся или со стороны брать станем? –спросил он Сашко.
-Мишка обещался помочь с братьями, -девятнадцатилетний парень рассуждал как настоящий хозяин, заставляя гордиться им, втайне, отца, -да наши все соберутся, за день справимся, -продолжил парень, -на стогование парни дядьки Леонида придут, да дочки Парфения на подгреб, так что справимся. Надо будет у них ещё лошадей взять, ну и матушке продумать как всех накормить на поле и после. Как состогуем своё я на помощь им пойду, как думаешь, справишься один в кузне? –спросил он.
- Справлюсь, не в первой, а помочь ближнему благое дело, сегодня они - нам, завтра мы -им, на том и мир держится, – ответил ему Яков, -отдохнул бы сегодня, завтра трудное дело предстоит, а ты по девкам собираешься.
-Забыл как-сам- то бегал? –вмешалась в их разговор Акилина, зашедшая в избу с ведром в руках и услышавшая последние слова мужа.
-Хотя ты и не бегал, наверное, в таборе с этим строго, хотя кое-что о тебе мне Зора рассказывала, -сказала женщина, пристраивая ведро у печи и спеша накрыть на стол. В этом ей помогали подросшие дочери, выставляя на стол нехитрую еду, холодную свежую картошку, хлеб, зеленые перья лука, квас, вареные яйца, серую соль в тряпице, остатки утренней трапезы – пироги и шаньги, ведь в полдни они все ели в разных местах, Яков с сыновьями в кузне, Сашко с сестрами и матерью в поле на сборе травы.
Все расселись на свои места, к трапезе приступили, перекрестив рот, ели не спеша, молча. В этом доме за столом разговоры во время трапезы никакие не вились и правило это, введённое ещё Федором, отцом Якова неукоснительно соблюдалось. После женщины быстро убрали остатки, хотя чему там было оставаться, когда даже крошки со стола были подобраны едоками и домочадцы занялись кто чем горазд, Сашко, достав из сундука праздничную рубаху и штаны ушел к колодцу ополоснуться возле корчаги с теплой, нагретой солнцем водой.
Девочки постарше взялись за вышивку, младшие отправились на полати спать. Акилина примешивала тесто. Яков с сыновьями вышел во двор, проверить на ночь хозяйство, всё ли закрыто, убрано и находится в положенном месте. Жаркий июльский день подошёл к концу, деревня свободно вздохнула свежего вечернего воздуха и спокойно улеглась спать, укрывшись легком облачным покрывалом, ворочаясь во сне, переживая за то, каким будет следующий день.
Сашко и Мишка спешили за околицу, где на высоком берегу собиралась местная молодежь. Здесь на пригорке, мошкара и комаров было меньше, но они всё равно зудели над головой, заставляя собравшихся обмахиваться ветками, сорванными с кустов у реки. Часть девушек сидели на земле, пели, часть кружились в хороводе, а парни, как принято стояли в сторонке, делая вид, что всё, что здесь происходит им вовсе не интересно. Все встряхнулись, когда к компании подошли Сашко и Мишка.
Последний был хохотун и забавник, придумывавший для всех игры и развлечения, его искренне любили и ждали его прихода. Сашко притягивал своей непохожестью на других, его красота манила как огонек свечи –бабочек. Викулов наблюдавший до их прихода за Купавой, которая кружилась с подругами в хороводе, зло передернул плечами при виде этой парочки.
Девушка нравилась ему давно, и он даже разок с ней прогулялся до реки, но на этом всё и кончилось не начавшись, но он как коршун караулил её и делал всё, чтобы их пути постоянно пересекались. И сейчас он злился и это было видно по его лицу потому что вот уже несколько вечерок он видел, как ласково улыбается девушка Мишке и как он смотрит на неё в ответ.
С приходом новых парней хоровод девушек распался, и они окружили Сашко и Мишку, засыпая их словами кто-то просил, чтобы они спели, кто-то, чтобы провели ту занимательную игру, которую предложил Мишка, подсмотревший её в селе, куда они с отцом ездили к родне. Для начала все присутствующие встали в круг, чтобы выбрать горельщика, он будет «гореть». Выпало гореть Мишке, тот лишь усмехнулся, жарко взглянув на Паву. Проследив его взгляд Андрей зло выкрикнул:
-Чай выросли мы из этих игрищ надоело! Ай да лутче через костер прыгать! Но к нему никто не подговорился, игра всем нравилась и присутствующие на берегу уже разбивались на пары и вставали друг за другом на небольшом расстоянии. Мишка встал впереди всех спиной к парам, ему предстояло их ловить и разлучать, в этом и состоял смысл игры.
- Горю, горю пень! – задорно крикнул он.
- Чего ты горишь? –ответила ему Купава, щеки которой окрасил от волнения нежный румянец.
-Красной девицы хочу –ответил ей Мишка.
- Какой? –продолжила диалог девушка.
-Тебя, молодой! - выкрикнул горельщик и пары тут же бросились в разные стороны, а Мишка попытался поймать Паву. Когда ему это удалось, он сжал её в своих объятьях и шепнул девушке:
-Сколь не бегай, а всё одно моя будешь! Та не ответила, разалелась так что красные щеки были видны в бликах весело горевшего яркого костра. Игра продолжилась дальше и уже другие горельщики ловили своих подруг, в воздухе звенели комары и девичий смех, колокольцами рассыпавшийся по темной воде Бешкильки. Как не весело было молодёжи на берегу, но надолго не задержишься, с раннего утра работа начнется. От того погасив костер, небольшими кучками начались они разбредаться по своим избам.
Пава шла с подружками, сопровождаемая Мишкой и Сашко, плетущимися позади них. Девица одна за другой исчезали за воротами своих домов и Пава, живущая на дальнем краю деревни, вскоре осталась одна. Страха у девушки не было, никто не осмелится напасть на неё в темноте, грех это страшный, да и знала она, что тот, что ей очень нравится идет сейчас где-то позади, оттого и шла спокойно, и испугалась, когда дорогу ей преградил Викулов Андрей.
-Что ж ты, голуба моя, одна одинёшенька домой возвращаешься, где подружек своих подрастеряла? –спросил он, оглядываясь на остановившихся невдалеке Сашко и Мишку.
-Чего тебе? –девушка обошла парня и не останавливаясь двинулась дальше. Не прельщал её Андрейка, хоть и из хорошей семьи и на лицо не дурен, но был в нём какой-то запашок, как от кучи сгнивший травы, еле уловимый, не всем ясный, но девушка чувствовала его даже не видя самого парня, а только слыша его имя.
-Больно ершистая ты, -Викулов догнал её и схватил за руку останавливая, - а ну как сватов осенесь пришлю? Люба ты мне! –сказал он свистящим шёпотом.
-А присылай, -Пава звонко рассмеялась, распугивая своим смехом чернильную темноту вокруг, -то-то смеху-то будет, когда сваты твои тыкву по деревне понесут! – сказала она и вырвав руку из ладоней парня продолжила путь.
-Не больно –то ты смейся, девка! –зло сказал ей парень, не унимаясь и догоняя её вновь, -тятя твой шибко задолжал моему, думаю, что до осени не рассчитается, так что быть тебе моей дражайшей супругой, в скором времени! –он хотел было обнять девушку, но из темноты на него налетел Мишка и меж ними началась потасовка. Воспользовавшись этим Пава исчезла, Сашко, разнимавший драчунов даже, не заметил куда и на дороге остались лишь они. Мишка шмыгал разбитым носом, Андрей пытался приладить обратно оторванный рукав, а на востоке занималась уже бледная заря, возвещая о начале нового дня.
Продолжение следует...
