Кукушки. Глава 109
Велика сила отца, порой одного слова достаточно, чтобы закликнуть неразумное дитя или взгляда, чтобы душа у того ушла в пятки. Сашко отца не боялся, но уважал и верил ему беспрекословно, от того и мучили его сейчас угрызения совести, как представил, что станется с Яковом, когда тот узнает, что сын его собрался на войну. Хоть далеки Кокушки от Москвы, а добраться всё же можно и надрать задницу французам, посягнувшим на святое не грех. Не то чтобы Сашко переживал особо за москвичей, но придумал себе, что ежели чего, то могут французы явиться и за Урал.
-Я бы им так и этак, - жарко говорил он своему дружку Мишке, срубая стебли высохшей крапивы, вставшей на их пути. Осень нынче выдалась холодная, дождливая и они, промокшие насквозь на реке спешили в деревню, неся, нанизанных на ветки карасей.
-Без тебя, небось там разберутся, - рассудительно отвечал ему дружок, приходившийся Сашку дальним родственником, -у них там чай свои силы имеются, ополчение к тому же. Батюшка давеча сказывал в церкви, что из Тобольска люди в ополчение вступили и ушли воевать, мабуть без нас справятся.
-Дурак ты, Мишка, просидишь в Кокушках, как баушка запешная, а я уж котомку собрал, чтобы в путь отправиться, токмо одному страшно, может ты со мной пойдёшь? –спросил Сашко.
-Нас и здеся не худо кормят, -мальчика положил рыбу на жухлую траву и поежился от холодных капель дождя, попавших за воротник старенького зипуна, -ты вот лучше скажи, а матушки тебе совсем не жаль? Она ить плакать станет?
-Как не жаль? И матушку, и сестренок с братишками жаль, токмо вот Рассею жальче испогонят её хранцузы –то энти.
-Тю! –Мишка оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что они одни, -а тятя мой говорит, хорошо сказывают в солдатах, да что-то маловато охотников, а он худого не скажет! Так что ты это брось! –сказал он, поднимая рыбу с травы.
-Поклянись, что никому про то не скажешь! –потребовал от него Сашко, забирая у него одну вицу с рыбой, -не то играться с тобой боле не стану! –пригрозил он.
-А ты не пужай, -Мишка сплюнул на землю с досады от того, что ему не удалось убедить друга, -не больно кто с тобой играться-то желает, не хотят с цыганом связываться.
- Не хотят и не надо, ты ж мне друг? –спросил Сашко.
-Друг, -подтвердил Мишка.
-Вот и ладно, -повеселел мальчишка, -а других мне и не надобно, озяб я, пошли скорее домой, -сказал он, продолжив путь. Правда далеко уйти им не удалось, из-за прясла выскочили кокушенские ребята с Андрейкой Викуловым во главе.
Сын Тимолая при полной поддержке отца рос нахрапистым, наглым, не терпящим иного мнения, кроме собственного. С отцом они были под стать, любили ковырнуть человека едким словцом, не упускали случая пройтись по тем, кто был слабее, беднее, беззащитнее. Как и отца, мальчишку в деревне не любили, дети, по возможности, обходили его стороной и в свои игры старались не брать. Хотя его это нисколько не смущало, ибо он собрал вокруг себя ватагу ребятишек, которые смотрели ему в рот и делали всё, что он им поручал. При этом Андрей был хитер и лично сам в дурных делах не участвовал, предпочитая наблюдать со стороны.
Сашко он не любил за то, что тот отличался от кокушенских детей, был не по годам умен, рассудителен и даже умел писать, а ведь это дано было только священнику, вносившему записи в метрические книги при церкви. Зависть черным клубком свернулась на сердце Андрея, и он не упускал случая, чтобы не поквитаться с ненавистным ему цыганским выкормышем. Вот и сейчас он громко свистнул, приказав сопровождавшим его мальчишкам окружить рыбаков, не давая им прохода.
-Утю-тю, -насмешливо сказал он, делая из пальцев козу и ткнув ими Мишку в тощий живот, -А кто это у нас тут? Дрын и цыганенок, вот так парочка, гусь да гагарочка! – он натужно засмеялся, и его свита рассмеялась вслед за ним, поддерживая своего главаря.
-Вам что было сказано? Сей дорогой не ходить! – обратился он к Сашку и Мишке, -а ещё что говорено было? Поймаю здеся снова, ухи надеру! –зло сказал он им.
-Ты достань сначала, -ответил ему насупленный Сашко, который уже не раз дрался с ним и каждый раз терпел неудачу, лишаясь то рубахи, то потерянного в драке лаптя.
-Как погляжу тебе всё мало? –Андрейка довольно ухмыльнулся, заметив на лице противника следы ещё не сошедшего синяка, -так мы тебе сейчас добавим! –сказал он, собираясь дать знак своим приспешникам, но не успел. Мишка бросил рыбу на землю, молниеносно вырвал ветку с ней же из рук Сашка, отправив её к первой и пихнув плечом рядом стоящего мальчишку рванул прочь, таща за собой друга. Понадобилось несколько секунд, чтобы оторопевшие противники, не ожидавшие от него такого маневра, пришли в себя и это дало шанс Мишке и Сашку чуточку оторваться от них.
-Бежим! –кричал Мишка другу, понимая, чем может закончиться для них эта встреча. По счастью навстречу им выехала телега, медленно ехавшая по раскисшей дороге. В ней, на мельницу, ехал Егор с детьми, и преследователи отстали, ведь это была близка родня Сашка, которая могла за него заступиться. Мальчишки поздоровались с теми, кто был в телеге и припустили к дому, жалея про себя рыбу так и оставшуюся лежать на дороге.
Через день Сашко сложив нехитрую снедь в котомку отправился пешком в Шороховское, чтобы оттуда, дождавшись попутных телег добраться до Москвы и самолично разобраться с теми, кто покусился на страну.
Его исчезновение заметили сразу. Сначала хватилась его Акилина. Сын помогал ей по утрам по хозяйству и не найдя его во дворе она очень удивилась.
-Вот шельмец, -ругнулась она вполголоса, решив, что сын ушёл с утра на кузню. Но Яков был дома и планировал отправиться на помочи к Леониду, который заканчивал строительство избы для сына. Тут же на поиски Сашка были отправлены другие дети, следом отправились взрослые, ведь подобное случилось впервые и ранее сын такие поступки не совершал. Яков тянуть не стал и сразу отправился к Мишке, который поначалу молчал, но как только получил от своего отца вицей по мягкому месту тут же выдал все планы друга, не забыв рассказать попутно про сына Тимолая, периодически нападавшего на Сашко.
-Вот ведь, -растеряно прошептала Акилина, когда зареванный Мишка вылепал всё что знал, - и ведь не жаловался никогда, терпел, сердешный, что теперь будет Яша?
-А то и будет, что искать поеду, а как найду, то лучше бы ему объяснить, что это за выкрутасы такие и чего ему дома не сиделось! Уж больно много воли он взял! – Яков был сердит, но не на сына, на себя, ведь это он заводил дома разговоры о войне и сетовал на то что скупые кокушенцы не больно разбежались в сборе помощи для армии. А ещё злился на то, что не смог защитить сына от нападок мальчишек, особенно тимолаевского отпрыска, приучая Сашко к терпимости и человеколюбию, когда надо бы было учить его уметь защищать себя. Они поблагодарили родителей Мишки, взяв с них обещание не наказывать особо сына и поспешили домой, чтобы Яков мог отправиться в путь на поиски сына.
Поначалу он храбрился. День разгулялся и сквозь серые тучи выглянуло солнце, освещая унылый пейзаж вокруг. Кругом было серо, мокро и грязно. Листва давно уже облетела, трава пожухла и только тонкие крики улетающих стай разрывали стоявшую вокруг тишину. Чтобы не было так страшно Сашко начал громко петь, потом нашел на степи палку и принялся ею махать, изображая воина. Идти стало веселее, и мальчишка бодро потрусил вперед, надеясь к вечеру дойти до Шороховского. К обеду, выбрав место посуше он остановился перекусить и сморенный едой и пригревающим солнцем уснул здесь же, подложив под голову уменьшившуюся котомку. Спал так крепко, что и вовсе не слышал дыхание лошади и скрип тележных колес, остановившихся возле него. Яков не стал будить сына.
Он сидел на телеге и смотрел на спящего ребенка, в котором видел себя и собственное своё детство. Жажда путешествий в сыне была от него, цыганская кровь звала, манила вдаль. Он и сам скучал по дорогам, кибиткам, кострам. Он скучал по табору. Кокушки были для него малы, теснили в плечах и не сходились на груди, как нелепо сшитая рубашка. Но именно здесь он пустил свои корни и хотел, чтобы его дети тоже жили здесь. Тяжёлое это дело, воспитание детей, особенно если сам ты всё начинаешь сызнова. Зора любила повторять: не корми детей своих до скончания века своего – умрёшь и кончится род твой.
С детства Сашко при кузне, всю работу знает, нет-нет да заменит отца у наковальни. Гордится Яков сыном, не приходится краснеть ему за его работу. Ежели что случится, заменит он отца в кузне, не даст пропасть семье. Воспитывал сына Яков так, как было в его детстве, скажем, не просто учил сына рыбу ловить, а учил ладить удочку самому, а то иные учат детей, да по-простому – дали готовую удочку в руки и довольны, а ну как сломится она, а как сделать её снова, чтобы поймать рыбу дитя и не знает вовсе. Всё на родителей рассчитывают, как будто вечные они. Он же упросил батюшку обучить сына грамоте, смазал просьбу свою изрядной порцией продуктов и монет. Акилина долго сердилась на него, считая, что придумал муж зряшное дело, но впервые он пошел поперек жены и настоял на учебе. А Сашко оказался смышленым, и батюшка его хвалил.
Нет, всё правильно Яков делает, от того и тяжело сейчас, ведь придётся сына наказать по-взрослому, чтобы неповадно было ему больше из дома сбегать. А с другой стороны, молодец парень, не о себе думал, о родине. Спит Сашко, неведомы ему мысли, что терзают его отца, улыбается чему-то во сне, наверное, большую рыбу поймал. Вздохнул Яков и сполз с телеги, пора сына будить да домой возвращаться там Акилина уже вся слезами умылася в тревоге за сына, да хотелось бы засветло в Кокушки вернуться.
-Сашко, -позвал он сына и с улыбкой посмотрел в распахнутые, сонные и удивленные его глаза.
-Дад, -прошептал мальчишка, понимая, что кончилось его путешествие.
Широким шагом зима прошлась по Кокушкам. Хозяйским взглядом осмотрелась и прикрыла серость вокруг пушистым ковром снега. Этого ей показалась мало, и она вдарила крепкими морозами, запирая людей в домах, греться. Но разве напугаешь этим тех, кто вырос в этих краях? Тонкие тропинки в снегу разбежались по деревне как морщинки на лице старухи. Наскучавшись в своих избах кокушенцы жаждали новостей и, они пришли вместе с большим обозом ямщиков, которые привезли кой-какой скарб для местной церкви.
Налюбовавшись новой церковной утварью и иконами люди начали выведывать у прибывших последние новости разнося их по деревне со скоростью ветра. Ахая и охая слушали жители Кокушек про то как Наполеон захватил Москву, разместившись в покоях императора Александра I в Кремле. Смеялись над тем, что поверил он в то, что пришлет тот в ответ парламентеров, которые будут умолять о мире. Хлопали натруженными руками по своим коленям, слыша о том, что Наполеон приказал своей армии обустроиться в Москве, интендантской службе — наладить поставки продовольствия, которое начали изымать у местного населения. Сыпали проклятиями в его адрес и вытирали невольные слезы, услышав о пожарах в городе.
И хоть ранее казалось они были равнодушны к тому, что происходит где-то там, далеко, всё же думно было им, переживательно. Радовались как дети, узнав о том, что враги были вынуждены оставить город и начали отступление. С гордостью говорили друг другу «наш Кутузов» и шикали на тех, кто мешал слушать, пытаясь высказать своё мнение.
Осеняли себя крестами, узнав, что Наполеон приказал взорвать Кремль и собор Василия Блаженного, но, к счастью, заряды были заложены наспех, поэтому лишь несколько башен пострадали. Потрясали кулаками вслед отступившей армии Наполеона и ругались вслед на переправляющихся через реку Березину французских солдат.
Наказанный отцом и всю зиму просидевший дома Сашко ловил каждое слово вновь пришедшего к ним гостя, пересказывающего уже известные новости и потом долго не мог уснуть на своей скамье, представляя, как бы он рубил головы ненавистным врагам, не поймай его тогда отец на полпути к Шолоховскому.
Продолжение следует...
__________________________________________________________________
Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах, говорят люди. только вознамерилась я, друзья, писать каждый день, как осложненный гипертонический криз уложил меня в постель. Напугалась до жути, зная о его последствиях, начала ставить уколы. Но так как мы живем мы с мужем вдвоем, а он помочь мне не может, так как сам в ней нуждается, плюсом тринадцать хвостиков, которых нужно кормить, пришлось встать. Потихоньку, полегоньку, с перерывами и дневным сном, выкарабкиваюсь. Главу писала несколько дней, не утруждаю себя компьютером, боюсь перегруза. У нас дикая жара, переживала за сад очень, но всё растет и колосится.
Берегите себя! говорю я вам, а сама себя беречь так и не научилась, к сожалению...
Мы сейчас, в основном, в Максе, присоединяйтесь!