Глава 5(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Пальцы на моём горле сжались ещё сильнее, и я захрипел, пытаясь втянуть хотя бы маленький глоток воздуха. Мир вокруг расплывался тёмными пятнами, но я успел заметить, как все — сержант Рычков, Мэри, Капеллан, Кроха и Толик — машинально развернулись на звук моего хрипа, и как застыли их фигуры, когда они увидели, что происходит.
— Стоять! — голос Ледогорова резанул по ангару, срываясь на крик. — Всем стоять, или я перережу ему глотку!
Что-то горячее почти коснулось моей шеи — плазменная сабля, та самая, которой он дрался с Волконским. Лезвие гудело в сантиметре от моей кожи, и я чувствовал, что еще немного и перерезать горло мне не понадобится — я поджарюсь и так.
Штрафники замерли, прервав так называемую зачистку. Папа оказался от меня ближе всех, метрах в четырёх-пяти. Сержант медленно поднял руки, показывая раскрытые ладони, но винтовку не бросил.
— Эй, полковник, — его голос звучал почти спокойно, только желваки ходили на скулах. — Отпусти-ка нашего мажорчика. Он тебе не нужен.
— Не согласен?! — Ледогоров рассмеялся, и в этом смехе было что-то надломленное, истеричное. — Он мне очень даже нужен! Это — моя страховка!
Я попытался повернуть голову, чтобы увидеть его лицо, но хватка не позволяла пошевелиться. Повторюсь, хватка у этого гада оказалась стальной, несмотря на то, что полковник был без «Ратника» — он вынужденно снял броню перед поединком с Дмитрием Сергеевичем, чтобы заклинившая нога не сковывала движений. Отсутствие бронескафа, кстати, сейчас играло против него: пятеро штрафников в тяжёлых латах против одного человека в офицерском кителе. Но у этого упрямца была плазменная сабля у моего горла, и это многое меняло. Прежде всего лично для меня.
Краем глаза я заметил, как Мэри бесшумно сместилась вправо, пытаясь зайти сбоку. Ледогоров дёрнул меня на себя, разворачиваясь так, чтобы держать и её в поле зрения.
— Стой, где стоишь! — воскликнул он. — Ещё шаг — и голова твоего дружка покатится по полу!
Мэри застыла. Её лицо оставалось непроницаемым, но пальцы на винтовке побелели от напряжения.
Тем не менее, мои штрафники медленно обступали нас полукругом, сжимая кольцо. Кроха слева, Толик чуть позади него, Капеллан справа от Папы. Пять стволов смотрели на полковника, но никто не стрелял — даже электрошоковый заряд мог заставить его рефлекторно дёрнуть рукой с саблей. У моего горла.
— Чего ты хочешь? — спросил Папа. В его голосе не было ни угрозы, ни злости — только холодный расчёт человека, который оценивает ситуацию.
— Чего хочу?! — Ледогоров снова рассмеялся, и смех этот был нехорошим, на грани срыва. — Я хочу, чтобы вы отошли от шаттла! И дали возможность мне и моим людям улететь! Пока это всё!
Я скосил глаза на пол. Его люди — те самые бравые спецназовцы, которых штрафники только что уложили шокерами — лежали вповалку, некоторые уже начинали шевелиться, приходя в себя. Если дать им время очухаться... Ведь оружия штрафники забрали еще далеко не у всех.
— Не выйдет, — голос Капеллана прозвучал ровно и спокойно, как на воскресной проповеди. — «Нечестивый падёт в яму, которую сам выкопал». Никто отсюда не улетит, господин полковник. А если и улетит, то только в магнитных наручниках.
— Я так не думаю, святоша, — Ледогоров усмехнулся, и в этой усмешке, вернее в ее интонации, так как лица моего противника я в тот момент не видел, вдруг появилось что-то новое. Уверенность и даже некоторое торжество. — Не факт. Совсем не факт.
О чём это он?
В этот момент полковник приподнял левую руку — ту, которой держал меня за горло — и я увидел его запястье. Его личный идентификационный браслет мигал красным, а на маленьком экране бежали цифры так называемого цикличного обратного отсчёта. Это когда цифры доходили до определенного значения, затем, обнулялись и таймер запускался вновь.
Таймер. Взведённый таймер.
Холод пробежал по моему позвоночнику, вытесняя даже страх от сабли у горла. Но... это не имело смысла. У спецназа ведь не было с собой взрывчатки — я бы знал, я слышал их переговоры. Я видел все это, наконец. Никаких зарядов, никакого минирования. Откуда тогда таймер? Что он активирует? Это вообще таймер или что?
Папа тоже заметил мигающий браслет. Его глаза сузились.
— Что это за хрень, полкан?
— Это ваш билет в ад, если не отпустите меня и моих людей, — ухмыльнулся и почти беззвучно хмыкнул Ледогоров. — И мой тоже, если уж на то пошло.
Он помолчал, явно наслаждаясь нашим замешательством. Когда заговорил снова, его голос звучал почти мечтательно:
— Знаете, я много думал о справедливости, дамы и господа. О том, как устроен этот мир. Каждый получает по заслугам — рано или поздно. Кто-то уже получил своё сегодня. Другие получат завтра. А некоторые, самые неугомонные... — он чуть сильнее сжал моё горло, — вполне возможно, получат прямо сейчас.
— Слушайте, уважаемый... — начал было Толик, но Папа оборвал его резким жестом.
В ангаре висела тишина. Я слышал, как гудит плазменная сабля у моей шеи, как тяжело дышит Ледогоров, как где-то позади стонет один из очнувшихся спецназовцев. И в этой тишине внезапно раздался голос — слабый и хриплый, но твёрдый.
— Игорь.
Ледогоров вздрогнул. Я почувствовал, как его пальцы на моём горле дрогнули — всего на мгновение, но дрогнули.
— Отпусти мальчишку.
Мы все обернулись. Волконский стоял в пяти метрах позади нас. Стоял — это было слишком сильное слово. Он скорее висел на винтовке, которую использовал как костыль, его ноги подгибались, а по подбородку стекала струйка крови. Но всё же он стоял. Каким-то чудом, каким-то невероятным усилием воли этот железный человек поднялся с пола и стоял, глядя на Ледогорова.
— Дмитрий Сергеевич... — прошептал я.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.