Глава 4(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Я уже видел его палец на спусковом крючке. Видел, как он плавно выбирает место.
Рванулся вперёд, забыв про боль в затылке, про отсутствие брони, про всё на свете. На бегу подхватил ту самую винтовку Толика — она лежала прямо на пути, словно судьба подбросила единственный шанс. В последний момент, уже занося оружие для удара, вспомнил: не активировать штык. Не убивать. Мы же не убийцы.
Спецназовец услышал топот за спиной и начал разворачиваться. Слишком медленно. Слишком поздно. Приклад моей винтовки врезался ему в челюсть — туда, где поднятое забрало не защищало лицо — со всей силой, какую я смог вложить. Хруст, сдавленный вскрик, и он мешком осел на пол.
Затем, я сразу же выстрелил электрошоком во второго — тот вскрикнул, по телу пробежала судорога, хватка ослабла. Толик рванулся, высвобождая руку, и обрушил бронированный кулак на шлем третьего. Джеб левой, кросс правой, апперкот — работал практически по-боксёрски, как учили. Спецназовец рухнул.
— Санёк! — Толик схватил протянутую винтовку, его голос звенел от облегчения и благодарности. — Ты красавец! Я уж думал — всё, отбегался, пора на небеса к ангелочкам на постоянное место жительства! Уже прикидывал, какие грехи буду замаливать у райских врат!
— Не дождёшься, — я попытался улыбнуться, хотя губы предательски тряслись, а ноги подкашивались от пережитого напряжения. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и звенящую слабость.
— Слышь, а ты неплохо дерёшься для того, у кого нет «Ратника»!
— Хватит балаболить. Иди лучше помоги нашим, — кивнул я в сторону мясорубки.
— Есть, ваше благородие! — Он шутливо отсалютовал и радостно бросился обратно в бой.
Я благоразумно отступил к стене, прислонился к холодному металлу переборки — без брони соваться в гущу схватки было чистым самоубийством, да и ноги уже отказывались держать. Пульс гремел в ушах, затылок пульсировал болью при каждом ударе сердца, но я был жив. И Толик был жив. И мои друзья — все пятеро — продолжали методично заканчивать начатое.
Бой подходил к концу. Большинство спецназовцев лежали на полу — кто в глубокой отключке, кто корчась от остаточных судорог, пытаясь заставить непослушные мышцы повиноваться. Их «Ратники», ещё минуту назад казавшиеся несокрушимой бронёй, теперь стали ловушками — металлические сочленения продолжали проводить остаточные разряды, заставляя тела дёргаться даже после того, как сознание уже угасло. Те немногие, кто ещё стоял на ногах — человек пять или шесть — отступали к стенам ангара, явно не горя желанием продолжать бессмысленное сопротивление. Некоторые даже побросали оружие, подняв руки — универсальный жест капитуляции.
И тут я осознал кое-что важное. Кое-что, что заставило посмотреть на происходящее совершенно другими глазами и пересмотреть своё отношение к этим людям — тем самым, которые менее часа назад расстреливали безоружных.
Спецназовцы могли стрелять на поражение. У многих оставались боевые патроны — я видел, как некоторые машинально проверяли магазины в разгар боя. Они прекрасно видели, что по ним и их товарищам бьют шокерами, а не пулями. И... многие не стали отвечать боевыми. Они вступали в рукопашную, принимая навязанные правила игры, хотя могли просто расстрелять штрафников в упор. Может, из профессиональной гордости — мол, не пристало элите ИСБ убивать противника, который сам не стреляет на поражение. Может, из остатков того, что когда-то называлось воинской честью и что, как выяснилось, не до конца выжгли из них годы службы в карательных подразделениях. А может — и эта мысль была самой глупой — они просто устали убивать за сегодняшний день. Устали от крови, от криков, от вида падающих тел. Им хватило бойни в ангаре, когда они расстреливали сдавшихся мятежников. Ну, это я так...
Как бы то ни было, они проиграли. Пятеро штрафников положили на лопатки элитный отряд ИСБ за несколько безумных минут. Профессионалы против профессионалов, и численное превосходство не помогло — потому что на стороне моих друзей была внезапность, тяжёлая броня и железная решимость.
Папа стоял посреди ангара, озираясь в поисках уцелевших противников. Его тяжёлый «Ратник» кстати был испещрён вмятинами от пуль,( не все спецы оказались настолько благородны) но выдержал — тяжёлая броня оправдывала своё название. На полу вокруг него валялись тела поверженных спецназовцев, некоторые ещё подёргивались в остаточных судорогах.
— Это всё?! Это, мать вашу, всё?! — Его голос гремел на весь ангар, полный искреннего разочарования. — Я думал, тут бойцы, а тут детский сад на прогулке!
— Чисто, — коротко бросила Мэри, опуская винтовку. Два слова за весь бой — и два слова в конце. Для неё это была практически речь.
— «Сим победиши», — многозначительно добавил Капеллан, степенно перекрестивши только что уложенного на лопатки очередного бедолагу. Его голос звучал спокойно и умиротворённо, словно он только что закончил не бой, а воскресную службу.
— Ага! — радостно подтвердил Толик, подпрыгивая на месте от избытка энергии. — Раскатали их в блинчик! В тонкий такой, с дырочками! Сержант, можно я ещё кого-нибудь шокну? Для закрепления результата?
— Угомонись, клоун, — буркнул Папа, но в его голосе слышалась скрытая теплота.
Кроха улыбнулся и просто кивнул. Молча. Как всегда.
Я тоже позволил себе улыбнуться. Впервые за эту бесконечную ночь — искренне, от души. Неужели мы победили.
Внезапно чьи-то железные пальцы сомкнулись на моём горле.
Меня рванули назад с такой силой, что ноги оторвались от пола. Я попытался вдохнуть, но хватка была беспощадной — стальные тиски, сдавливающие трахею. Перед глазами заплясали чёрные точки.
— Ну вот и всё, — прошипел знакомый голос прямо в ухо. — Пора заканчивать этот цирк.
Ледогоров. Чёрт, я совсем забыл о Ледогорове.
В пылу боя, в эйфории близкой победы — я упустил из виду самого опасного человека в этом ангаре...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.